Глава 29

 Деревня.

Родная. Знакомая. Я должна была чувствовать радость. Облегчение.

Но я чувствовала только пустоту.

Я нашла Евдокию сразу — она ждала. В той же избушке без курьих ножек. В своем неизменном платке.

Старуха посмотрела на меня, на мой вид — потрёпанную одежду, тёмные круги под глазами, и лишь вздохнула.

— Дошла, значит, — сказала она и протянула ладонь.

Я вложила в неё амулет.

Едва серебро коснулось её пальцев, воздух сгустился.

И тогда она посмотрела на меня по-настоящему.

— Значит, всё, — произнесла она.

У меня в груди что-то неприятно сжалось.

— Всё… что?

— Дракон больше не тронет нашу деревню.

Холод прошёлся по спине.

— Потому что его больше не будет.

Я замерла.

— Что?

Евдокия посмотрела на меня печально.

— Ты правда думаешь, что он просто так тебя отпустил?

Я не могла дышать.

— Он не выполнил ритуал, девочка, — старуха качнула головой, словно мне можно было посочувствовать. — Дракон погибнет на вершине ледяной горы.

— Нет… — я шагнула назад, но деревня никуда не делась. Мир никуда не делся. Это я исчезала.

— Да, — Евдокия пожала плечами. — Таков закон. Так гласит легенда. Если жертва не принесена – дракон умирает.

— Но… но он мог… — Я вцепилась в подол платья, будто это могло меня удержать, а страх уже колотил в висках.

Старуха кивнула.

— Он мог поцеловать свою жертву в облике дракона. Она бы замёрзла насмерть.

— И тогда?..

— Тогда жизнь его замка продолжалась бы ещё на один год.

Сердце в груди сжалось в ледяной ком.

— Но он не стал.

Евдокия кивнула.

— Не стал.

Я не могла дышать.

Не могла думать.

Только одно пульсировало в голове, перекрывая все разумные доводы.

Он просто ждал своей смерти.

Я стояла у ее дома, холод пробирался под одежду, ветер хлестал по лицу ледяными лентами, а сердце колотилось так, что казалось, его слышит даже сама ночь. Я должна вернуться. Я должна успеть. Я не дам ему умереть.

Евдокия смотрела на меня с тем выражением, от которого хотелось одновременно врезать ей и попросить совета. Потом усмехнулась, коротко, с какой-то странной горечью.

— Я вернусь. Он не умрет!

— Знала, что ты так скажешь.

Я резко обернулась.

Ты должна была решить сама.

Я прикусила губу.

— Веди меня.

— Веди тебя? — она хмыкнула, склонила голову набок. — Нет, девка. Тут я бессильна. Здесь тебе нужен другой проводник.

Ветер зашелестел в ветвях, где-то вдалеке треснула ветка, и в следующее мгновение воздух потемнел, замерцал, сгустился. Из теней медленно вышел он.

Леший.

Его пальцы были переплетены корнями, а в глазах плескался все тот же болотный свет. Он посмотрел на меня долго, оценивающе, словно решая, стоит ли я того, чтобы с ним говорить.

— Опять ты, — пробормотал он, складывая руки на груди. — Неужто мало было? Ты мне уже надоела, человечка. Че ты бегаешь туда-сюда.

— Отведи её на скалу, — перебила его Евдокия. — И оберегай.

Леший сузил глаза.

— И зачем мне это?

— Потому что если не отведёшь, я сожгу твой лес до самых корней.

Он медленно, очень медленно перевёл взгляд на неё.

— Ты, старуха, язык-то прикуси.

— А ты выполняй, что велят, — спокойно ответила Евдокия.

— Когда вернешься на границу, Яга?

— Миссию должна была выполнить. Может теперь и вернусь.

Я стояла между ними, чувствуя, как воздух вибрирует от их безмолвной схватки.

— Оооо…слышу драконий стон. Он уже умирает.

Леший сказал это спокойно. Так, будто говорил о том, что ночью выпадет снег или река весной выйдет из берегов. Так, будто это было просто неизбежностью.

Но для меня эти слова прозвучали, как смертный приговор.

Я закачалась, мир вокруг на мгновение потерял чёткость. Будто кто-то выдернул из-под ног землю, будто воздух внезапно стал слишком густым, чтобы им можно было дышать.

— Нет… — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить. — Нет!

Я схватила лешего за плечо, сжала так, что пальцы заныли от напряжения.

— Ты врешь! — голос дрожал, и я не могла его контролировать. — Ты ведь врешь, да?

Леший взглянул на меня, и впервые в его глазах я не увидела насмешки. Только тёмное, глубокое, древнее знание.

— Ты чувствуешь это, девка?

Я почувствовала.

Лёгкое дрожание воздуха. Не ветер, нет. Что-то другое. Что-то живое.

Что-то умирающее.

Я схватилась за грудь, потому что в этом момент мне показалось, будто что-то внутри меня тоже треснуло. Разорвалось.

Он умирает.

Зимвельд умирает.

Я вспомнила его взгляд, холодный, отстранённый, равнодушный. Его голос, твёрдый, бесстрастный. Как он сказал мне, что я ему не нужна. Как отдал золото, лошадь, амулет. Как выгнал меня, зная, что сам останется там, в одиночестве.

Не сказав мне правды.

Не сказав, что он просто ждёт своей смерти.

— Как долго он еще будет жив? — выдохнула я.

— Рассвета не увидит, — ответил леший.

Этого хватило.

— Я хочу к нему! Сейчас!

— Тогда умрешь ты!

— Значит так тому и быть!

Он смотрел на меня долго, молча. Потом хмыкнул.

— Что ж, пусть будет так.

Ветер задрожал, пространство сгустилось, и я почувствовала, как что-то хватает меня за запястье.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌