Глава 34
Я видела, как мир оживает прямо на глазах.
Снег ещё лежал в тенях, но уже больше не казался ледяным одеялом, сковывающим землю, — он таял, превращаясь в кристально чистые ручейки, сбегающие вниз по склонам. Лёд на реках трескался, отступал, разбиваясь на прозрачные куски, которые неслись вниз по течению, словно улетая вместе с зимой.
Лес менялся.
Деревья, ещё недавно стоявшие чёрными силуэтами в вечном холоде, теперь сбрасывали с себя налёт снега, их ветви наливались соками, почки набухали, а на тонких проталинах уже тянулись к солнцу первые зелёные побеги. Птицы возвращались, наполняя воздух звонкими трелями, а земля, ещё недавно застывшая в ледяном плену, теперь распахивалась к жизни.
И замок больше не был тюрьмой среди льдов.
Теперь он утопал в первом дыхании весны.
Суета началась мгновенно.
Пока я стояла, открыв рот, наблюдая, как прошлое рухнуло, а будущее буквально распустилось цветами у меня под ногами, весь замок завертелся.
— А ну живее! — над залами разнёсся голос Василика. — Кого я ещё увижу без дела — тому веники в руки и ковер драить!
— Да вот же он, злой гений! — простонал один из слуг, пока его уже заталкивали на кухню с командой «Ложки начищать!».
Я бы посочувствовала, но в тот же миг мне на голову упала гирлянда из живых цветов.
— Ой, держи! — мимо пронеслась какая-то девушка, таскающая пучки зелени.
— А что вообще происходит?! — попыталась спросить я, но меня никто не слушал.
Слуги бегали по залам, расставляли свечи, украшали арки цветами, раскладывали тканые дорожки, рисовали на камнях странные узоры. В воздухе пахло травами, воском, чем-то сладким и… весной.
— Праздник! — объявила Маруся, проходя мимо с таким видом, будто вообще всегда так ходила на двух ногах.
— Какой ещё праздник?!
— Весны! — она закатила глаза, будто это должно было быть очевидно.
Я открыла рот, потом закрыла.
Потому что если уж после всего, что я пережила, в этом замке начался праздник — значит, весна и правда пришла.
— Василик, — я задержала его за рукав, когда он в очередной раз пытался подловить Марусю, умыкавшую с подноса последний пирожок. Домовой недовольно покосился на меня, но, увидев выражение моего лица, только вздохнул и скрестил руки на груди. — Почему… почему не ожили родители Зимвельда?
Он замер. Лицо его, ещё секунду назад живое, ворчливо-ехидное, посерьёзнело, а взгляд потяжелел, стал… мягче? Василик, и мягкость? Вот уж чего я никак не ожидала.
— Они нашли покой, девонька, — наконец сказал он, почесав затылок. — Ушли в другой мир. Иногда так бывает — старшие уступают место младшим, отдавая им свои силы и жизнь, чтобы те могли жить дальше.
Мои пальцы сжались на ткани, я отвела взгляд, борясь с подступившей горечью. Значит, вот так. Они выбрали уйти, зная, что Зимвельд останется. Что ему больше не придётся нести их бремя.
— Ты не печалься, — Василик осторожно хлопнул меня по плечу так, что я чуть не споткнулась. — Всё правильно случилось. Они бы хотели, чтобы их князь жил. И ты — рядом.
Я кивнула, чувствуя, как внутри всё согревает странное тепло. Да. Они бы хотели, чтобы он жил. И я тоже.
Праздник весны был в самом разгаре. Воздух звенел от смеха, музыки и аромата трав, а вокруг плясали слуги, наконец-то живые, счастливые, такие, какими они должны были быть всегда. Василик пытался усадить всех за стол и накормить до отвала, Маруся, уже успевшая набедокурить, подлизывалась к дяде, а Зимвельд… Зимвельд смотрел на меня так, что у меня внутри всё переворачивалось.
И вот, когда я уже почти расслабилась, когда решила, что никакие странности больше не случатся, из кустов вылезла она.
Грызя.
Огромная крыса, вся в лохматом, явно немытом меху, с цепкими лапками и хитрым взглядом. Она шмыгнула из зарослей, остановилась, опасливо огляделась и, ловко увернувшись от ног развесёлого слуги, бросилась прямо ко мне.
— Только не еда! — взмолился кто-то сзади, но я даже не посмотрела кто.
Грызя юркнула мне под платье, потом высунула мордочку, посмотрела на меня снизу вверх и дрожащим голосом пискнула:
— Не прогоняй меня!
Я опешила.
— Грызя?!
Она виновато поёрзала.
— Я ведь спасла тебя… вывела из логова… Я знаю, что я питомец Мракомира, но я не любила его решения!
Я уставилась на неё, пытаясь осознать происходящее. Крыса. Личная крыса главного злодея. Просит не прогонять.
Ну конечно.
Я устало вздохнула.
— Грызя, — строго сказала я, подняла её на ладонь и посмотрела прямо в блестящие чёрные бусинки глаз. — Хорошо. Можешь остаться.
Грызя затряслась, едва не завыла от счастья.
— Но! — я подняла палец. — Ты перестаёшь есть ягоды!
Она замерла.
— Но…
— И излечиваешься от алкоголизма!
Грызя повесила нос.
— Ну это уже слишком…
— Тогда можешь возвращаться в болото, — пожала я плечами.
Крыса пискнула, задумалась, потом глубоко вздохнула (а я и не знала, что крысы вообще могут так драматично вздыхать).
— Ладно! Даю слово!
И, прежде чем я успела что-то ответить, она протёрлась мордочкой о мою руку, уютно устроилась у меня на плече, и мне показалось, что даже улыбнулась.
Ну что ж.
Теперь у меня есть собственная крыса.
Весна, говорите? Ага. Конечно.