Глава 11

Я пытаюсь пошевелиться, но без шансов. Всё тело зажато между стенками камина, плечи упёрлись в холодный камень, а ноги не могут ни дёрнуться, ни зацепиться.

Каждое движение вызывает скрежет сажи и пыли, оседающей на лицо, в нос, в рот. Я задыхаюсь от этого удушливого запаха старой гари.

В груди растёт паника. Я застряла. По-настоящему. Не просто в неудобной позе, не просто чуть-чуть зацепилась. Я, блин, в ловушке.

Сквозь бешеный ритм сердца начинаю слышать разговоры в гостиной. Мужчины обсуждают что-то своим низким, ленивым тоном.

Кажется, Арман звонит кому-то, голос его резкий, отрывистый. Рустам ржёт над чем-то, а Тимур…

Тимур что-то хмыкает, но я не разбираю слов. Потом всё обрывается.

– Чё за херня? – раздаётся голос Рустама. – Где девка?

Я застываю. Сглатываю комок паники. Подсказывать я не собираюсь.

Всё тело протестует против неподвижности. Но чем больше я двигаюсь, тем сильнее зажимаюсь в этом чёртовом дымоходе.

– Блядь, я её только что видел! – рычит Арман. – Тимур, где она?

– Ты на меня так не смотри, – лениво откликается Тимур.

– На улице не было?

– Не-а.

– А в прошлый раз, где ты её откопал? Когда упетляла и пряталась.

– Хер его знает. Она за окном болталась, когда я её нашёл.

– ЧЕГО? – Арман звучит так, будто его вот-вот порвёт на части.

– Реально. На гирлянде за окном болталась. Походу, на крыше тусила. Но вряд ли опять туда попёрлась.

Ага. Вряд ли.

Я девочка уникальная, я повторяться не люблю.

Шаги начинают раздаваться ближе. Мужчины осматривают гостиную, слышу, как отодвигаются стулья, слышу, как Тимур открывает дверь в кладовку.

– Пиздец, – Арман рычит. – Найти её. Быстро.

Стук ботинок по полу. Я перестаю дышать. Они уходят.

Может, если они начнут искать по периметру дома, у меня будет шанс выбраться самой?

Я сжимаю зубы, напрягаю руки, пытаюсь оттолкнуться от стенок камина.

Меня бросает в жар. Пальцы немеют, воздух в лёгких заканчивается быстрее, чем мне бы хотелось.

Мне кажется, я вся пропитана сажей. Она забивает горло, медленно спускается в лёгкие.

Паника поднимается со дна желудка, пронзает всё тело. Если я позову мужчин – это конец.

Я могу только представить выражение лиц этих троих, когда они увидят меня. Торчащую в дымоходе.

Я открываю рот, чтобы позвать их, но язык будто прилипает к нёбу. Сказать что-то? Или попытаться ещё раз выкарабкаться?

А если я попробую выбраться, но только усугублю ситуацию?

Я зажмуриваюсь, судорожно выдыхаю.

Тело покрывается липким потом. Влажные ладони предательски скользят по сажной кладке.

А потом… Потом обо мне напишут в газетах.

Девушка угодила в камин и свернула себе шею.

И мама будет причитать над моей могилкой, что если бы я вышла замуж, то ничего бы не случилось.

Я зажмуриваюсь, сжимаюсь, пытаясь поджать ноги выше. Ещё чуть-чуть. Надо просто удержаться…

В носу щекочет ещё сильнее.

– Апчхи! Ой…

В комнате наступает мёртвая тишина. Никаких разговоров, никакого шума. Просто… Гробовая тишина, от которой у меня внутри всё переворачивается.

– Пиздец, – ошарашенно выдыхает Арман. – Она в камине?

– Серьёзно? – Тимур фыркает со смешком. – Птичка всё летать пытается. Птичка, ты ебанутая.

Я не выдерживаю. Из груди вырывается хриплый вздох, когда последнее усилие удержаться терпит крах. Я чувствую, как начинаю скользить вниз.

– Помогите мне!

Пищу, потому что уже не время для геройства. Я сейчас шмякнусь вниз, и уже ничего не поможет.

Я слышу, как Тимур хмыкает, а потом его силуэт появляется подо мной. Он заглядывает в камин и…

Наши взгляды встречаются.

Серые глаза мужчины вспыхивают от нахлынувшего веселья, и уголки его губ тут же поднимаются.

– Помоги, – прошу хрипло. – Я… Я застряла.

– Ебать. Ты… Ты нечто. И что же с тобой делать? – насмешливо вздыхает Тимур.

– Вытащи меня! Пожалуйста.

– Не могу. Мне же нельзя к тебе приставать. Трогать нельзя. Рустама позвать? Он с радостью тебе поможет. Хотя, если ты застряла… Может, по-другому ситуацией воспользуется.

Я краснею. Понимаю, на что именно намекает мужчина. Резко мотаю головой, чуть не врезаясь виском в кирпич.

Никакого Рустама.

– Армана? – предлагает Тимур с хитрой усмешкой. Поворачивается в сторону братьев, а после ко мне. – Брат уже прикидывает, как тебя наказывать. Сразу начнёт. Готова выхватить?

Я снова мотаю головой, уже панически, с бешено бьющимся сердцем. Я не хочу ни одного, ни другого!

– И что теперь делать? – тянет Тимур с притворным сожалением. – Как я могу помочь без прикосновений?

В его голосе столько насмешки, что у меня по коже пробегает жар. Он играет, наслаждается ситуацией, а я тут реально застряла!

– Тимур… – мой голос срывается, звучит тихо, почти умоляюще.

Он довольно улыбается, наблюдая за мной с нескрываемым весельем.

– Ну, птичка, – пожимает плечами мужчина. – Придётся договариваться. Или тебя там оставить?

А я понимаю, что у меня просто нет выбора.

Я сжимаюсь, прикусываю губу, пока Тимур медленно забирается в камин. Его плечи тут же упираются в каменную кладку.

Он настолько огромный, что даже не пролезает. Пока я тут в раскорячку умудрилась разместиться.

Мышцы едва не трещат от напора. Запястье начинает ныть, а колено покалывать. У меня нет выбора.

– Тимур! – хнычу, чувствуя, как сползаю ниже, а мышцы уже не выдерживают напряжения. – Можешь касаться. Давай, я разрешаю.

– Разрешаешь? – протягивает он с интересом.

– Да! Да, ты можешь меня трогать. Только когда я сама это разрешаю.

От пульсации паники я едва соображаю. Но стараюсь внести такие правки в наш уговор, чтобы потом не расхлёбывать.

Мужчина поднимает руки вверх. Горячими пальцами обхватывает мои лодыжки, аккуратно и медленно стягивая вниз.

– Руками перебирай.

Приказывает, и я слушаюсь. Вот сейчас – точно слушаюсь! Тимур единственный, кто отделяет меня от сломанной шеи.

Дрожащими ступнями упираюсь ему в плечи. Едва не всхлипываю, почувствовав под собой опору.

Тимур аккуратно присаживается. Вместе со мной. Я кое-как вижу его лицо, но всё равно могу рассмотреть сплошную сосредоточенность.

Мужчина делает всё взвешено, продуманно. Каждый его жест – не случайный.

Словно уже такие шизанутые встречались ему на пути.

Тимур ловко перехватывает меня за талию, а в следующую секунду я уже чувствую его тепло.

Он без усилий вытягивает меня из камина, а затем прижимает к себе, не давая упасть.

Я вся в саже, волосы в беспорядке, лицо горит, но Тимур просто держит меня, позволяя прийти в себя.

Его ладони горячие, крепкие, и от этой близости внутри всё переворачивается.

– Фух, птичка, – он усмехается. – Ты хоть предупреждай, когда собираешься такие кульбиты выкидывать. А то я привык, что ты с балконов летаешь, а камин – это что-то новенькое.

Я задыхаюсь от злости и облегчения, но всё ещё не могу заставить себя отстраниться. Наши взгляды встречаются, его губы изогнуты в ухмылке.

– Ну, а теперь… – он сжимает мою талию, лениво скользя руками вверх. – Мы с тобой немного испачкались, да? Может, стоит это исправить? Душ, например? Вместе?

Я шлёпаю его по плечу, но он только смеётся, не спешит отпускать.

И у меня ощущение, что я только что обменяла одну проблему на другую.

Тимур медленно отстраняется. Меня знобить начинает от отсутствия его тепла.

Прислоняюсь к каминной полке, перевожу дыхание. Тело продолжает содрогаться, не могу успокоиться.

Я судорожно отряхиваюсь, сажа осыпается с меня мелкими хлопьями. Руки дрожат, внутри всё перекручено.

Я продолжаю чихать. Кручу головой, чувствуя, как нос свербит от едкой пыли. Сглатываю, облизываю губы, поднимаю взгляд.

Они стоят.

Все трое.

Как три судьи, готовые вынести приговор.

Арман сложил руки на груди, глаза узкие, опасные. Тимур с привычной полуулыбкой, но его взгляд пронзительный, оценивающий. Рустам…

Рустам растягивает губы в медленной ухмылке. Карие глаза сверкают весельем, а в них ещё что-то тёмное, голодное. Он прикусывает нижнюю губу, скользит взглядом по мне сверху вниз.

Я сглатываю.

Может, мне обратно в камин?

Там было не так страшно!

Я почти обустроилась…

Арман рычит, по его лицу пробегает раздражение. Он явно не в настроении.

– Ну и? – голос Армана низкий, режущий, как лезвие. – Как, блядь, тебя наказывать за побег?

– Я… – я осекаюсь, кусая губу. – Я не пыталась сбежать!

– О, конечно, – усмехается Рустам. – Просто решила перед сексом разомнуться?

Я замираю, облизываю пересохшие губы. Моя нервная система уже на пределе. Я чувствую, как страх змеёй обвивается вокруг позвоночника.

– Я… Я думала, можно ли там повесить гирлянду! – выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Ебанутая, – яростно цедит Арман. Сжимает пальцы в кулак, венка бьётся на его виске.

– Не, – хмыкает Рустам. – Не ебанутая. Охуенная.

– С этой охуенной птичкой, – Тимур ухмыляется. – Нужно что-то делать. Наказать. И у меня есть пара идей. Раздевайся.