Глава 10

Я делаю глубокий вдох. В груди всё дрожит от напряжения, но я заставляю себя говорить ровно и быстро.

Предлагаю Рустаму такой же вариант, как и его брату. Правда, не уточняю, что три дня в моём графике заняты.

Предположительно!

Рустам лениво облокачивается на стол, не скрывая ухмылки. Тёмные глаза вспыхивают интересом, карие, почти янтарные переливы поблёскивают под светом ламп.

Мужчина не сразу реагирует. Просто смотрит. А потом…

Хохочет.

Не просто смеётся, а запрокидывает голову, оголяет шею и выдаёт такой низкий, раскатистый смех, что у меня дрожь пробегает по позвоночнику.

Рустам смакует это, дразнит меня своим весельем. Уголки его глаз морщатся, белозубая улыбка вспыхивает во всей красе.

– Ты, конечно, хороша! Сделка, блядь! – качает головой. – Нет, лапуль. Сегодня ты побудешь подо мной. А потом сама выползать не захочешь. Распробуешь.

Я вспыхиваю. Щёки пылают, сердце срывается с ритма. Господи, этот мужчина просто невыносим!

Я судорожно глотаю, лихорадочно пытаясь придумать выход. Альтернатива! Нужно что-то, чтобы потянуть время!

– А если… – я зажмуриваюсь, собираясь с духом. – А если твои условия? Ну, сколько ты хочешь? Потом, если Давид вдруг подтвердит, что я девочка по вызову.

– А хочу тебя сейчас. А когда я хочу чего-то в моменте, лапуль, на будущее мне пох. Потом разбираться буду. На такое моих братьев разводи.

Я фыркаю, сдувая волосы с лица. Одного же развела! Осталось с Арманом договориться. И придумать…

Придумать, как удержать Рустама подальше.

Лёгкий план, правда?

– Ну, как хочешь, – с напускным безразличием пожимаю плечами. – Мне же меньше работы.

Хмыкаю, возвращаясь к салату. Стараюсь нарезать огурцы, но пальцы подрагивают. И присутствие мужчины делает всё в сто раз хуже.

Потому что он прикасается. Постоянно! Словно невзначай.

Он тянется за тарелкой на верхней полке, и его грудь прижимается к моей спине.

Я замираю, чувствуя жар, исходящий от его тела, и этот жар будто пропитывает меня.

Губы сжимаются в тонкую линию, но сердце предательски ускоряется.

Рустам задерживается в этом положении, словно смакуя момент. Наваливается на меня, заставляя прочувствовать мощь его тела.

А потом наклоняется к моему уху. Горячий выдох касается кожи, и меня прошибает дрожь.

– Хороший рост, лапуль, удобный, – ухмыляется. – Прямо идеально под меня.

Удобный для чего?!

Я кроха на фоне этого крепкого мужчины. Высокий, плечистый, с идеально подогнанной под его фигуру чёрной футболкой, обрисовывающей мощную грудь.

Он ходячая реклама тестостерона, протеина и тренажёрного зала. Мог бы на этом карьеру сделать!

Я тянусь к специям, стараясь выдохнуть. Переключиться. Но Рустам не отпускает.

Он «случайно» перехватывает мою руку, накладывая свою сверху. Его ладонь большая, тёплая, сильная.

– Перчика побольше добавь, – произносит он низко, поднося свою руку ближе к моей талии. – Остренькое люблю.

Я резко подаюсь вперёд, убирая его руку с себя. Но он только усмехается. В глазах блеск – ему нравится эта игра.

Когда я нарезаю зелень, он наклоняется через моё плечо, проверяя мою работу.

Пальцы без предупреждения ложатся на мою талию, а потом медленно скользят вниз по бокам.

Я судорожно сглатываю, заставляя себя сосредоточиться на нарезке. Нож дрожит в руках, но я стараюсь сохранять невозмутимость.

Но как мне это сделать, когда каждый его шаг – это новый способ испытать мои нервы?

– Что, лапуль, опять покраснела? – он ухмыляется, обхватывая меня за плечи. – Такая чувствительная… Мне по кайфу.

Я делаю глубокий вдох, но это только хуже. Он пахнет чем-то терпким, мужским, и этот запах словно врезается в память.

Я подхватываю тарелки, бросаясь к барной стойке. Вдогонку мне звучит хриплый смех.

Меня никогда не соблазняли так настойчиво! Нагло!

Это не Арман, который просто зажмёт и возьмёт. И не Тимур, который делает всё легко и без лишнего напора.

Нет, Рустам… Самый пошлый из них. Самый развратный. У него нет стопов. И нет срывов.

Он просто методично продолжает ко мне прикасаться. Без повода. Идёт на поводу собственного желания.

Я чувствую каждый его взгляд, каждое прикосновение, и это сводит с ума. Он играет, наслаждается тем, как легко заставляет меня смущаться.

На кухню вваливаются Тимур и Арман. Мне от их присутствия становится немного легче.

Хотя…

Эти одичалые горцы – им свидетели не помеха. И втроём приставать будут.

Вдвоём!

С Тимуром сделка ведь!

Мужчины усаживаются за стол, пока я мою руки. Стоит направиться к свободному стулу, как Рустам шлёпает себя по бедру.

Нагло, порочно.

Смотря мне прямо в глаза.

– Присаживайся, лапуль.

Я застываю. Тепло вспыхивает по всему телу, прокатываясь от ушей до кончиков пальцев. Сердце тут же начинает колотиться сильнее.

– Там есть ещё один стул, – бормочу я, избегая его взгляда.

Стоит мне сделать шаг к нему, как Тимур лениво поднимается, хватает его за спинку и… Утаскивает в сторону.

– Нет лишнего, птичка, придётся выбирать, – сообщает он, улыбаясь.

Я нервно сглатываю. Отступаю. Слишком много взглядов, слишком мало пространства.

Они выглядят так, словно действительно не дадут мне другого варианта. И даже если я решу есть стоя…

Всё равно ведь затащат к себе.

И кого мне выбрать?

Мой взгляд бегает по помещению. От усмешки Рустама до нахмуренного Армана. А после я делаю шаг.

Ноги подгибаются, сердце в отставку хочет уйти. Но я приближаюсь к Тимуру.

Убеждаю себя, что это самый безопасный вариант!

Если хоть кто-то из этих диких зверей может быть безопасным, то, наверное, это он.

Наверное.

– Ну, птичка, давай, не стесняйся, – подбадривает он, похлопывая по своему бедру. – Ты сделала правильный выбор.

Я поджимаю губы, но возражать не могу – другого варианта нет. Вдыхаю поглубже и аккуратно устраиваюсь на коленях у Тимура, стараясь держать дистанцию.

Мужские руки тут же смыкаются на моей талии, притягивая меня ближе, а его горячее дыхание касается моего уха.

– Расслабься, я же не кусаюсь, – шепчет мне на ухо, а его горячее дыхание касается чувствительной кожи, заставляя мурашки пробежать по спине. – Хотя, если попросишь…

Я дёргаюсь, а он тихо смеётся.

Арман уже успел навалить себе еду, методично работая вилкой, в то время как Рустам, едва устроившись, выхватывает бутылку и наливает себе что-то крепкое.

– Еда – это, конечно, хорошо, – философски замечает он, крутя в руках стакан. – Но настоящий мужчина должен питаться не только этим. Правда, лапуль?

Я чувствую, как Тимур снова улыбается. Прямо спиной ощущаю его усмешку.

– Ты бы её не пугал, – лениво говорит он, проводя пальцами по моей спине. – А то ещё что-то выкинет.

– Прекрати, – хриплю, когда ладонь поглаживает моё бедро. – Тимур, ты обещал… Мы же договорились.

– Я и не пристаю, птичка. Подкатываю я по-другому. А так… Чисто фиксирую, чтобы не съехала вниз.

Я уже съехала! Вниз по горке адекватности, к полному безумию.

Я уже подумываю, не стоит ли саму себя отравить! Мне же вызовут скорую, правда?

Нет, это глупость. Кто в здравом уме будет так над собой издеваться?! Бредовая затея.

Я едва ли могу проглотить даже кусочек. Эти мужчины – чертовски опасные, и у меня нет никакой гарантии, что их игры рано или поздно не выйдут за рамки.

– Кушай давай, – рычит мне на ухо Тимур. – Пока я пилюлю не подсластил.

– Что?

– Кушай или начну приставать.

– Ты же обещал. И ты… Ты же мужчина. Ты должен держать слово.

– Тогда пересажу к Рустаму.

Вот эта угроза пронимает меня куда сильнее. Поэтому я разрезаю мясо на маленькие кусочки, проталкиваю в себя один за другим.

А после втягиваюсь. Очень вкусно. Несмотря на то, что Рустам постоянно ко мне приставал, стейк он прожарил отменно.

– Ты реально самая удачная находка Давида, – шепчет Тимур. – Милая, горячая, такая чувствительная…

Я пытаюсь не слушать. Пытаюсь сосредоточиться на том, как Арман и Рустам спорят насчёт выпивки.

Но это сложно, когда Тимур шепчет свои пошлости так, что у меня жар разливается по всему телу.

Я чувствую, как три пары глаз наблюдают за мной. Мужчины вовсю показывают свой интерес.

Они красивые. До раздражения, до невозможности. Настолько, что это почти несправедливо.

Едва я успеваю до есть, как Арман поднимается.

– В зал идём.

Тимур усмехается, медленно встаёт вместе со мной. Аккуратно опускает на пол и тут же перехватывает меня за запястье, тянет за собой.

– А если я не хочу? – бурчу, тормозя на месте.

– Ты много чего не хочешь, птичка, – усмехается он. – Но потом втянешься. Начнешь следовать нашим указаниям. Будешь получать от этого кайф. К тому же – тебя без присмотра оставлять нельзя.

Стратегически выбираю себе кресло, в которое забираюсь с ногами. Сжимаю подлокотники так сильно, что белеют пальчики.

Если даже кто-то попытается меня сдвинуть, то только с креслом.

Я себя идентифицирую как часть кресла! Нельзя меня трогать.

Тимур и Рустам разваливаются на диване. Арман проходит мимо камина, попивая алкоголь. С лёгкой усмешкой поглядывают на мишуру, развешенную мной.

– О! Надо ещё украсить, – вспоминаю я. – Дом почти готов, но кое-что не доделано. Гирлянды повесить. Я не дотягиваюсь.

Арман медленно поворачивается, в глазах вспыхивает нехороший интерес.

– Надо? – переспрашивает.

– Ну, Новый год же. Вроде как праздник.

– Мы не ёбаные эльфы.

– Ты точно не эльф. У них уши острые и некрасивые.

Я не знаю, какие в моём мозгу тараканы. Но выпаливаю, а после понимаю, что это какой-то очень странный комплимент.

Арман хмыкает, отворачиваясь. Уголок его губ дёргается, словно в неловкой усмешке.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – я складываю ладошки вместе. – Вы вломились в мой дом. Облапали. Я требую моральной компенсации!

– Дохера хочешь, – ну вот, Арман возвращается к своей привычной хмурости.

– Вот вы решили, что я ваш подарочек. А где мой? Вы не катите. Ананас тоже! Хотя бы дом украсьте. А я… Я приготовлю потом праздничный ужин. И честно-пречестно туда не плюну. И даже яд не буду создавать.

Тимур усмехается, а Рустам разражается громким смехом. Арман просто закатывает глаза.

С сомнением поглядывает на валяющуюся у ёлки гирлянду. Взглядом даёт понять, что я за это ещё поплачусь.

Но это работает!

Они действительно идут мне на уступки. Рустам идёт за стремянкой в кладовку, а Тимур – в машину за верхушкой для ёлки.

Арман остаётся со мной, но ему звонят. Судя по рычанию – новости не очень хорошие. И он выходит в коридор, чтобы я не слышала.

Это мой шанс!

Меньше минуты на то, чтобы упетлять. Тимур на улице, Арман – в коридоре. Мой единственный шанс…

Окно!

И это на первом этаже, что уже практически гарантированный успех. Я бросаюсь к нему.

Дёргаю за ручку, тяну на себя, толкаю. Но окно не поддаётся! Ни на сантиметр не сдвигается.

Черт.

Нет, надо что-то придумать!

Я разворачиваюсь, бешено соображаю. И тут мой взгляд падает на камин!

Уж прости Дедушка Мороз, но ты меня подставил. Я в другую веру обращусь.

Вот, Санта-Клаус по каминам лазит. И я точно смогу вылезти.

Морщусь, когда носками ступаю на сажу. Кто-то давненько его не чистил. Но уборка меня сейчас волнует меньше всего.

Я поднимаюсь на носочки, стараюсь зацепиться пальцами за край выступа. Каменная кладка – где-то должны быть неровность.

Мои руки моментально пачкаются, а нос щекочет от сажи. Едва сдерживаюсь, чтобы не чихнуть.

Опираюсь одной ногой о стенку, пытаюсь подтянуться. Другой закидываю выше, цепляюсь за небольшой выступ.

Я напрягаю все мышцы и выгибаюсь как кошка, пытаясь забраться выше. Так, чтобы меня не было видно со стороны.

Я понимаю, что не смогу добраться до крыши. А если вдруг случится чудо – то явно с неё головой вниз получу.

Нет, план в другом. Мне нужно спрятаться. Засесть в трубе, как ниндзя!

Пусть мужчины потеряют меня. Они решат, что я сбежала. И когда не найдут нигде – пойдут искать на улицу.

А я этим воспользуюсь. Сбегу на своей машине. Как только окажусь за рулём, уже никто не сможет меня остановить.

Главное забраться повыше.

Зато теперь я знаю, что такое кракозябра.

Это я. Вжавшись всеми конечностями в стенки дымохода. Камень царапает ладони, мышцы сводит от напряжения.

Меня потряхивает из-за нагрузки, к которой я не привыкла. Капельки пота собираются на висках.

И этот запах пыли…

Но мне нужно ещё немного вверх. Чтобы наверняка. Ещё чуть-чуть…

Мои глаза округляются, панически крик забивает горло. Руки сводит судорогой, я не могу сдвинуть их ни на миллиметр.

Я понимаю…

Что я застряла!