Глава 12

Я стою в центре гостиной, сжав кулаки и глотая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

Кожа горит под пристальными взглядами, жар разливается по телу липкой волной, и даже воздух кажется густым, пропитанным напряжением.

Они трое стоят передо мной, как судьи, готовые вынести приговор.

Тимур с его ленивой усмешкой, в серых глазах пляшет веселье.

Арман – мрачный, его челюсть сжата, взгляд острый как нож. И Рустам…

Рустам смотрит так, что у меня мурашки бегут по спине. Карие глаза мерцают голодом, губы кривятся в плотоядной ухмылке.

Можно мне назад в камин?

Там хорошо было. Спокойно.

А за окном болтаться – так сплошной релакс. Клянусь!

– Я не буду раздеваться! – вспыхиваю, инстинктивно отступая на шаг. – И не пыталась сбежать! Я просто…

– Просто решила повесить гирлянду в камине, – перебивает Арман с саркастической ухмылкой. – Охуенная идея.

Рустам смеётся, низко и раскатисто, проводит рукой по подбородку, как будто что-то обдумывая.

– У тебя с логикой вообще всё в порядке, лапуль? — с любопытством уточняет он. – Вот объясни мне, какого хрена ты вообще туда полезла?

– Да мне просто… Мне было любопытно. Вот вы знаете, как выглядит камин внутри? Ха! Вот и я не знала. Захотела посмотреть. А там паук внизу! И я… Испугалась. Подпрыгнула. И застряла.

По охереванию на лицах мужчин я понимаю, что не очень они верят в мою версию.

Подумаешь, немного приукрасила историю. Это ещё они не видели, как я пауков боюсь! Я и на люстру запрыгну, если понадобиться, лишь бы спастись от насекомых.

– Давай, птичка, – подначивает Тимур. – Шмотки скидывай. Всё равно придётся.

– Я не хочу, – вздрагиваю, чувствуя, как сердце ударяется о рёбра. – Мне и так удобно. И вообще, в доме холодно…

– В камине грелась? – со смехом уточняет Рустам. – Ты грязная, лапуль. Вся в саже. Так что придётся раздеться. Тут без вариков.

Жар накрывает голову, кровь стучит в ушах. Я судорожно сглатываю, пятясь, пока запинаюсь, врезавшись в диван. Падаю на мягкие подушки.

– А в чём затыка? – Рустам делает шаг вперёд, ухмыляясь. – На пляже же ты спокойно в купальнике тусуешься. А бельё – почти то же самое.

– Это другое! – срываюсь на возмущённый шёпот.

– Правда? Или тебя вдохновить надо? Мы тоже раздеться можем.

Мои глаза расширяются, сердце срывается с ритма.

– Н-нет! – выпаливаю, мотая головой так резко, что волосы растрёпываются.

– Ну давай уже, – лениво тянет Тимур, потирая шею. – Долго ждать мы не будем. Либо так…

– Либо я помогу, – предлагает Арман с угрозой в голосе.

Я сглатываю, чувствуя, как пальцы дрожат. Холодный пот стекает по спине, кожа покрывается мурашками. Все мышцы тела напряжены, как перед прыжком в пропасть.

Медленно, сжав губы в тонкую линию, хватаюсь за край свитера. Сердце колотится так, будто пытается вырваться наружу.

Я чувствую, как трое мужчин наблюдают за каждым моим движением, их взгляды проникают под кожу, опаляя изнутри.

Поднимаю свитер выше, оголяя живот. Горячий воздух комнаты касается кожи, заставляя меня содрогнуться.

Оттягиваю ткань дальше, перехватывая её дрожащими пальцами. Мгновение – и свитер падает на пол.

Рустам довольно выдыхает.

Тимур криво ухмыляется, наблюдая за мной с прищуром.

Арман… Он просто смотрит. Так, что у меня подкатывает ком к горлу.

Я не могу понять, что именно меня смущает. Не только то, что я перед опасными мужчинами в майке.

А их внимание. Немая похвала, восторг. То, как в их глазах вспыхивает пламя одинаковой эмоции.

Жажды.

Я не привыкла, чтобы меня хотели настолько сильно. Никто и никогда не смотрел на меня с подобным вожделением.

Я симпатичная, но не настолько, чтобы за мной толпы бегали. Одни неудачные отношения – весь опыт.

Но мужчины смотрят так, будто я самая прекрасная женщина в мире. И это не только смущает. Но и вызывает странные спазмы в груди.

Я судорожно втягиваю воздух, руки сжимаются в кулаки. А жар только усиливается.

Хватаюсь за край юбки, тяну вниз молнию. Ткань сползает по ногам, и я вырываю себя из неё, оставшись в одном белье. Белые трусики. Красная майка.

И три пары глаз, пожирающих меня взглядом.

Напряжение в воздухе такое, что можно резать ножом. Я чувствую, как каждый мускул на теле мужчин напрягается, как они впиваются глазами в мои открытые участки кожи.

– Охуенная, лапуль, – голос Рустама опускается на тон ниже, обволакивая меня липким жаром. – Ты пиздец какая красивая.

Комплимент бьёт по щекам, заставляя их пульсировать от жара.

Мужчина оказывается рядом со мной быстрее, чем я успею среагировать. Сжимает мои предплечья, легко на себя дёргает.

Я поднимаюсь по инерции, врезаясь в его мощное тело. Рустам сжимает ладонями мою талию, удерживая рядом.

Я дрожу от этой близости. Мужчина скользит ладонью по моей спине, спускается ниже.

Горячие пальцы оставляют за собой дорожку жара, заставляя меня задержать дыхание.

Слишком близко. Слишком опасно.

– Ты даже не представляешь, как я заебался сдерживаться, лапуль.

Если это сдерживаться…

То я боюсь представить, что будет теперь, когда у мужчин срывает тормоза.

Огромная гостиная теперь кажется слишком маленькой. Стены сжимаются, воздух густеет. В глазах темнеет, потому что их трое, и все смотрят на меня одинаково – хищно, решительно.

Я голая. Почти. Майка едва прячет грудь, а трусики – последнее, что отделяет меня от их рук.

Рустам скользит ладонями по моей спине, чуть сильнее прижимая меня к себе. Его пальцы тёплые, грубые, изучающие.

Я замираю, когда он сжимает мои бёдра, пальцы уверенно продвигаются вверх, оставляя за собой горячий след.

Жар внутри нарастает, пульс отдаёт в виски.

Я чувствую движение справа. Тимур. Его ладонь накрывает мой живот, пальцы касаются обнажённой кожи, лёгкое нажатие – и я чуть подаюсь вперёд.

Ближе к Рустаму. Бёдра упираются в него, ткань его брюк трётся о мои голые ноги.

Я зажата между двух хищников. Опасных, суровых. А третий… Арман в стороне. Я чувствую его жаждущий взгляд.

Но смотреть в ответ я не рискую. Словно тогда спровоцирую и того. А выбрать из капкана уже невозможно!

Пальцы Рустама пробегают по моему телу, задевают бретельку майки. Та сползает по плечу, грубо трётся о ворох мурашек.

Мужчина наклоняется, горячее дыхание касается моего уха.

– Мне нравится, как ты выглядишь в этом, – его голос едва слышен, но каждое слово пронзает меня, оставляя след. – Но мне ещё больше понравится, когда это исчезнет. Уверен, голой ты ещё более охуенная.

– Нет! – я мотаю головой, кончики волос щекочут разгорячённую кожу.

– Нет? Поспорим, лапуль? Проверим, кто прав?

– Нет. Я не буду… Я уже… Хватит! Мы договаривались о другом. Звоните своему Давиду! ЯСНО?! ЕМУ! А меня не трогайте!

Меня срывает на крик от волнения. Внизу живота всё стягивает, нервы трещат. Будто огромный котёл с кислотой взорвался под рёбрами.

Жжёт, растекается по венам. Вызывает какие-то непонятные ощущения.

– Не ори, – тихо, но жёстко произносит Арман.

Мужчина делает шаг вперёд. Его глаза горят, челюсть напряжена. Внутри всё сжимается от осознания того, насколько они опасны. Насколько я не имею контроля.

– Побереги крики для другого, малышка, – чеканит.

– Послушайте… Я… Это не… Так нельзя!

– Кто сказал?

– Я! Вас – трое. Так нельзя. Это неправильно. И аморально. И…

Я задыхаюсь, подбирая синонимы. Дышать становится тяжело. Воздух наполняется запахом мужчин.

В голове будто маленькие огоньки вспыхивают, которые мешают думать нормально.

– С хера ли? – Рустам усмехается. – Оргии ещё греки практиковали. Охуенно у них всё заходило.

– А не римляне? – хлопаю ресницами, веки тяжелеют.

– Да там все кувыркались. И нормально.

– Да но… Так не делают сейчас!

– Ко всем в койку заглядывала, птичка?

Тимур сильнее прижимается ко мне, его губы задевают чувствительное местечко за ухом.

Я мотаю головой. Прикусываю губу, потому что знаю, что сама вру. Моя подруга отлично себе живёт с тремя мужчинами.

Но это она!

Я же так не смогу! Я никогда бы не стала с тремя…

– Другие – не я, – моя грудь часто вздымается. Я чувствую себя загнанной. – Мне такое не интересно!

– А ты пробовала? – я затылком ощущаю хищную усмешку Тимура. – Расскажи нам, птичка, как тебе не зашло.

– Мне не нужно пробовать что-то, чтобы знать, что мне не понравится!

– Вот только ты пиздишь, лапуль.

Сердце бешено колотится, отзываясь тревожным эхом в висках. Я чувствую каждое прикосновение.

Пальцы скользят по моему запястью, заставляя меня судорожно вздохнуть. Кто-то проводит ладонью по спине, лениво, будто невзначай. Но от этого движения у меня пробегают мурашки.

– Уже дрожишь, птичка, – Рустам наклоняется ближе, его голос – мурлыкающее рычание у самого уха.

– Тебе понравится, – ухмыляется Тимур, накручивая прядь моих волос на палец.

Тепло рук, близость тел – всё сливается в одно сплошное ощущение жара. Это неправильно. Их трое.

Но внутри что-то срывается, трепещет. Я не могу это контролировать.

Это…

Этот дом просто проклятый! Тут воздух какой-то особенный. С дурманом, да! С ума сходишь в четырёх стенах. И появляется странная реакция.

– Тимур, – я едва не всхлипываю от острых ощущений. – Ты же обещал… Обещал! А трогаешь.

– Да? Забылся.

Ни капли не верю в эту ложь. Но мужчина отходит. Вдоль позвоночника скользит холодок из-за отсутствия прикосновений.

Но через секунду меня всю прошибает. Вместо Тимура прижимается Арман. Его рука ложится мне на талию, другая скользит по бедру, пальцы впиваются в кожу.

Горячо. Дерзко. Нагло.

– А вот мне касаться можно, – рычит он в ухо.

Я открываю рот, но не успеваю даже сообразить, что ответить. Его ладонь скользит по моему затылку, зарывается в волосы, заставляя меня запрокинуть голову.

Губы встречают мои в требовательном, жёстком поцелуе. Его язык проскальзывает внутрь, без шанса на сопротивление. Я выгибаюсь, инстинктивно хватаюсь за футболку.

Футболку другого мужчины!

Господи, как же это порочно. И горячо.

Рустам ладонями неспешно спускается к ягодицам, ласково, нежно, но от этого не менее властно.

В отличие от Армана, он не врывается, а исследует, заставляя меня ждать. Заставляя чувствовать острее.

Мои соски твердеют от напряжения, от чужих алчных взглядов, от желания, которым наполнена комната.

– Как сладко дрожишь, – шепчет Рустам, его пальцы находят моё плечо, скользят вниз.

Он касается груди, легко, но этого достаточно, чтобы я захрипела, хватая воздух.

Арман не такой нежный. Его рот уже на моей шее, жадный, жёсткий, оставляющий следы.

Его язык скользит по коже, зубы сжимаются, и я вскрикиваю, но это только распаляет его сильнее. Он сильнее вжимает меня в себя, так, что я чувствую его жар сквозь ткань.

Всё напоминает какой-то очень жаркий и порочный кошмар. Не может моё тело реагировать дрожью.

Между ног тянет, внизу живота становится твёрдо. Сердце трепещет, а воздух… Воздух превращается в смертельный афродизиак.

– Ебать как ты завелась, – Рустам сжимает мой подбородок. Смотрю на него сквозь пелену. – Охуенчик. Ты такая чувствительная. Трогаю здесь… – он касается моих губ. – А отзывается здесь.

Мужчина проводит по моей груди, которая вздымается так часто. А кислорода всё равно не хватает.

Я не понимаю, как оказалась в этой точке. Как всё завертелось. Голова отключается, а каждый нерв становится в сто раз чувствительнее.

– Ты же любишь предлагать сделки, – Рустам усмехается. – Предлагаю взамен. Одну. Охуенную. Хочешь свободу?

– Да! – дёргаюсь в их руках, но оказываюсь лишь сильнее зажатой. – Да, пустите.

– Всё просто. У тебя три часа. Если не кончишь за это время, не попросишь тебя потрогать… Тогда свободна. Если проиграешь – наша до самого утра.

– Да. Отлично. Я никогда не попрошу!

У меня получается вырваться. Всего на мгновение, в сторону. Я тут же налетаю на Тимура.

Он прижимает к себе. Хотя нет. Не совсем. Кольцо рук удерживает меня на месте. Мужчина не касается. Но делает так, что я сама вынуждена прижимать к нему.

Запрокидываю голову. Его серые глаза становятся тёмными от возбуждения. Слонов небо перед грозой.

А в мой живот упирается твёрдый стояк.

– Три часа, – хриплю я. – У меня есть время. Пусти.

Губы мужчины медленно раздвигаются в улыбке. Но наклоняется ко мне, а я пошевелиться не могу.

Воздух становится густым и плотным. Смертельным. Кожа покрывается мурашками от нависшей опасности.

Желудок сжимается от нехорошего предчувствия. Словно я сама себя загнала в ловушку.

– Вот в чём дело, малышка, – тихо шепчет Тимур, почти касаясь моих губ. – Никто не сказал, что это время мы будем в стороне ждать. У нас столько способ поиграть с тобой.

– Столько фантазий, – Рустам оказывается рядом.

– Хер ты куда денешься, – Арман охватывает мою шею сзади, тянет на себя. – Ибо я планирую тебя трахать, пока ты не сорвёшь голос.

Они рядом. Все трое. И кажется…

Кажется, что они планируют взять своё.