Глава 13

– Это нечестно.

Всё, что получается выдохнуть. Воздух в лёгких заканчивается. Кто вообще в силах говорить, когда мужчины так зажимают?

Горячие, плотные, опасные. Давят со всех сторон, не оставляя пространства для побега.

Я думала, что смогу выиграть. Это должна была быть лёгкая победа. Но я сама загнала себя в ловушку.

Подписала себе приговор.

Смертный! Потому что кто выживет после близости этих мужчин?

По телу пробегает электрический разряд, когда пальцы Рустама касаются моего подбородка, приподнимая его вверх.

– Посмотри на меня, лапуль, – приказывает.

Мужчина даже не ждёт моего ответа. Укладывает ладонь на мой затылок, притягивает к себе.

Он наваливается, губы захватывают мои в жёстком, требовательном поцелуе.

Горячо. Влажно. Нагло. Его язык скользит внутрь, заполняя собой, захватывая, погружая в безумие.

Пальцы Армана сжимаются сильнее. Рустам напористее давит на затылок.

От этого непристойного захвата с двух сторон – ток растекается в крови. Низ живота подрагивает, словно от ударов электрошокером.

Неумолимый жар спускается ниже, бьёт между ног. Я встряхиваю головой, пытаюсь прогнать эти вульгарные ощущения.

Но мужчины не позволяют. Не отпускают.

Рустам целует сильнее. Губы размыкаются, впуская его, пальцы вцепляются в его футболку, чтобы не упасть.

Чьи-то ладони – сильные, уверенные – скользят по моим бокам, сжимают талию, двигаются вниз. Я всхлипываю в поцелуе, дёргаюсь, но вжимаюсь спиной в Армана.

Сердце срывается с ритма. Его грудь прижимается к моим лопаткам, тепло обволакивает.

Арман касаются губами моей шеи. Прихватывает. Ставит метку.

Заставляет вздрагивать и всхлипывать в поцелуе с другим.

Меня разрывает от того, насколько это неправильно. Пошло. Порочно.

Мне суждено гореть в котле вечность! Но даже в Аду прохладнее, чем зажатой между этих двух.

Их двое. А третий…

Я инстинктивно поворачиваюсь. Влажные губы Рустам скользят по моей щеке, размазывая нашу смешанную слюну.

Тимур смотрит. Держит дистанцию, словно следует нашему уговору. Но, кажется, будто лишь играет. Сильнее скручивает моё нутро своим взглядом.

Глаза горят тьмой, губы тронуты ленивой улыбкой.

– Не останавливайся, птичка, – тянет он, упираясь ладонями в спинку кресла. – Мне охуенно нравится это шоу.

– А нехер сомнительные сделки заключать, – усмехается Рустам. Его пальцы пробегают по моему подбородку, спускаются ниже, лениво очерчивая контуры губ. – Такую охуенную девочку надо постоянно пробовать.

– Я и буду. Утром вы обломаетесь, когда я её заберу. Трое суток подо мной будет.

– Мы на три ночи договаривались! – хриплю растерянно.

– Дни в качестве компенсации возьму. За все твои выходки.

Тимур дёргает уголком губ. Даёт понять, что он не спрашивает. Действительно возьмёт.

Господи, они все сейчас меня возьмут. И здесь ничего не поможет.

– Блядь, ты вся дрожишь, – Арман смеётся мне в ухо, а у меня в глазах темнеет.

Я не понимаю, когда меня утягивают вниз, но в следующий миг оказываюсь на диване.

Кто-то подхватывает меня, сажает к себе на колени. Спиной прижимаюсь к крепкому, горячему телу.

– Так лучше, лапуль?

Рустам. Его руки мгновенно обхватывают меня за талию, удерживая крепко, не давая дёрнуться.

Я задыхаюсь, когда его губы касаются моего плеча. Один поцелуй. Второй.

Он жадно изучает меня языком, ладони охватывают бёдра, поднимаются выше, дразнят, но не дают больше, чем я могу вынести.

Тимур делает шаг ближе. Жадно изучает меня. Я ловлю его взгляд и тону.

Грудь сжимает от нехватки воздуха, а лёгкие наполняются другим – чем-то горячим, липким, неправильным.

– Я… Я… Хватит.

Прошу хрипло. Мой голос срывается, дрожит. Всё тело колотит, сжимает от странных и новых ощущений.

Кажется, будто кровь кипит внутри. Лавой растекается по телу, выжигая меня дотла.

Во рту пересыхает, грудь часто вздымается.

– Что-то мне подсказывает, что ты всё ещё думаешь, будто у тебя есть выбор, лапуль, – довольно произносит Тимур.

– А вдруг она правда не хочет? – ухмыляется Рустам. Его пальцы скользят по моей груди. – Вдруг у неё и правда нет желания? Как же проверить?

Я задыхаюсь, когда ладонь мужчины опускается на мой подрагивающий живот. Играясь, задевает резинку трусиков.

До меня доходит, что хочет сделать мужчина. Отчаянно пытаюсь свести ноги.

Но я сижу верхом на Рустаме. Стоит ему расставить шире ноги, усесться поудобнее… Как мои колени разъезжаются в сторону.

Я жмурюсь, мои щёки пылают. Стыд когтистой лапой разрывает мою грудную клетку. Потому что я чувствую то, чего не должна!

Как между ног становится мокро, трусики увлажняются. И нет ни единого шанса, что мужчины этого не заметят.

Жар накатывает, раскатывается волнами по телу, сотрясает нервы. Всё внутри меня натянуто до предела, как тонкая струна, готовая лопнуть.

– Как думаешь, лапуль, – Рустам прихватывает моё ухо, заставляя задрожать от острых ощущений. – Кто первым заставит тебя кончить? Сделаешь ставку?

Я мотаю головой. Просто потому, что мне нужно двигаться. Сделать хоть что-то. Бороться.

Воздух давит на лёгкие, густой, жаркий. Я не могу дышать. Их руки – повсюду. Горячие, твёрдые, беспощадные.

Арман оказывается рядом, ведёт ладонью по внутренней стороне бедра.

Ёрзаю, стараясь избавиться от ощущений. Но только натыкаюсь попкой на что-то твёрдое и плотное.

У Рустама в штанах – собственный «дымоход»!

Божечки!

Дед Мороз, там подарок на трёх был, а ты всё одному отдал. Наградил диким размером.

– Не надо… Нельзя… – голос срывается, превращаясь в стон.

– Можно, – шепчет мне в висок Рустам, его дыхание обжигает кожу. – И даже нужно. Охуенно будет тебе, лапуль. Если перестанешь дёргаться.

– Пусть дёргается, – хищно усмехается Арман. – Её реакция вставляет ещё больше.

Он проводит пальцами по моему бедру, лениво, изучающе. Медленно наклоняется, ловит мочку уха губами, прикусывает, и меня прошибает дрожь.

Рустам напрягается сзади. Я чувствую, как его дыхание становится тяжелее. Он двигается, прижимается плотнее, руки ложатся на мои плечи.

Одной ладонью сжимает шею, наклоняет голову вбок, заставляя открыть перед ними всю шею, всю уязвимость.

– Ты же нам доверяешь, лапуль? – глухо спрашивает он, пальцами очерчивая ключицу. – Или опять хочешь сбежать?

Слово «сбежать» пронзает меня током. Я хватаюсь за остатки разума. Вспыхиваю. Разгораюсь.

С диким вдохом я рвано вырываюсь. Кое-как вскакиваю, тело не слушается, колени подкашиваются.

Кровь в ушах шумит, в голове каша. Я судорожно втягиваю воздух, лихорадочно выискивая хоть какой-то способ сбежать.

– Я… Мне… – я бессвязно бормочу, пятясь. – Мне в душ надо. Да. Срочно. Я грязная. В золе. И… Вас ещё запачкаю. А так нельзя. Политика чистоты, да.

Мужчины не двигаются. Они смотрят. Все трое. Горящие взгляды сверлят меня насквозь.

Это не свобода. Ещё нет. Они просто играют с добычей перед тем, как загнать её в ловушку.

Я сглатываю, разрывая зрительный контакт. Разворачиваюсь, бросаясь прочь.

Паника захлёстывает. Дыхание сбивается. Я хватаюсь за первую попавшуюся дверную ручку, рву дверь на себя и влетаю внутрь.

Хлопаю дверью, прижимаюсь к ней спиной, судорожно переводя дыхание.

Кабинет.

Высокие книжные стеллажи. Грубый деревянный стол. Полумрак.

И зеркало напротив.

Я вижу себя в отражении. Разгорячённая, с разметавшимися волосами, вздымающейся грудью. Глаза тёмные, блестящие. Губы припухшие.

Выгляжу так, будто только что…

Нет. Нельзя об этом думать. Игнорирую дрожь в теле. То, как пульсирует между ног.

Мне нужно сосредоточиться. Выбраться. Или хотя бы спрятаться на эти три часа. Тогда всё закончится и…

И я буду в порядке. Протрезвею от этого дурмана. Не буду больше поддаваться на их провокации.

Но я только успеваю оглянуться в поисках убежища, как в коридоре раздаются тяжёлые шаги.

Дверь медленно открывается, моё дыхание перехватывает. Я не сбежала.

Я просто загнала себя в угол.

На пороге – Рустам. А через мгновение он уже рядом со мной.

– Потерялась, лапуль?

Он не даёт мне шанса ответить.

В следующий миг я оказываюсь на столе. Его ладони сжимают мою талию, поднимают, усаживают на гладкую поверхность.

Колени подгибаются, а грудь вздымается, ловя воздух, который вдруг стал слишком тяжёлым.

– Ты от нас не сбежишь.

Горячее дыхание обжигает кожу, заставляя выгибаться навстречу.

– Ру-устам… – я пытаюсь сказать хоть что-то, но его рот уже накрывает мой.

Поцелуй не оставляет места сомнениям. Он жадный. Глубокий. Влажный.

Я ощущаю вкус – терпкий, горячий, заполняющий. Его язык настойчиво проскальзывает внутрь, запутывая мысли, стирая реальность.

Пальцы Рустама уверенно скользят вверх по моему бедру. Легко, дразняще, но с железной хваткой.

– Пиздец, как вставляешь, – выдыхает, не отрываясь от моих губ. – Чувствуешь, как сильно тебя хочу?

Чувствую.

Боже, я чувствую это слишком остро. Его напряжённое тело прижато ко мне. Между ног врезается его возбуждение. Стояк давит, превращая меня в сплошную дрожь.

Я и так на грани. Тело живёт своей жизнью, отзывается на чужие прикосновения.

Это чертовски неправильно. Но так притягательно.

– Такая мокрая, – усмехается он, скользя пальцами между моих ног.

Тёрт мягко, медленно, по самой кромке. Я не могу больше ни думать, ни дышать.

Рустам давит на меня своей тяжестью, впиваясь в губы жёстким, голодным поцелуем. Его пальцы настойчивее, сильнее надавливают, сдвигают трусики в сторону.

– Прекрати зажиматься, – его голос звенит от возбуждения. – Это просто секс, лапуль. Ты хочешь. Я чувствую. Нахер условности. Просто получай удовольствие.

– Я так не могу, – всхлипываю, царапаю ногтями запястья мужчины.

– Я научу. Давай для начала уберём это недоразумение.

Он рывком стягивает с меня майку. Холодный воздух обжигает кожу, а следом – тепло его рук.

Мужчина перехватывает мои руки, зажимает их за спиной. Заставляет выгнуться навстречу.

– Спокойно, лапуль, – он тянет мои трусики вниз. – Сейчас тебе будет только хорошо.

– Нет…

– Да. Как только расслабишься и перестанешь херь в голове гонять. Ты дрожишь. Течёшь на мои пальцы. Хочешь меня. Это факты. Так зачем пустая болтовня?

Я дышу часто, беспорядочно. Его голос – ленивый, тягучий, с ноткой насмешки, но в нём нет ни капли сомнений. Он знает, что делает.

А я знаю, что мне уже не сбежать.

Его пальцы находят влажную точку между моих ног. Я дёргаюсь, но он держит крепко, не давая ни сантиметра свободы.

– Тише, – тянет он, улыбаясь против моей кожи. – Просто позволь мне.

Я прикусываю губу, когда его пальцы скользят медленно, неторопливо, раздвигая.

Он изучает, пробует, ощущает каждую мою реакцию. Горячий, терпеливый, но в то же время жадный. До безумия хочет довести меня.

– Ты охрененно звучишь, лапуль, – его голос опускается ниже, становится совсем опасным. – Сама послушай.

Он делает движение – лёгкое, едва заметное – и я захлёбываюсь воздухом, судорожно вцепляясь в его плечи.

Я теряюсь во времени. В пространстве. В нём. В его пальцах, губах, в голосе, который проникает глубже, чем его прикосновения.

Я выгибаюсь, хватаюсь за него, но он не даёт мне ничего, кроме ожидания.

Я пытаюсь что-то сказать, но не могу – пальцы ускоряются, движения становятся глубже, настойчивее.

Всё тело натягивается, дрожит, как натянутая струна.

Я помню, что нельзя. Нельзя кончать. Почему-то. Но причины так далеко, неважны.

Меня скручивает от возбуждения. От уверенных, напористых движений Рустама.

От того, как неспешно он растягивает меня. Доводит до безумия, каждое мгновение вкушает.

Я задыхаюсь. Всё сжимается внутри. Меня разрывает на части. Тело содрогается от частых судорог.

Я едва слышу голос мужчины. Шорох фольги. Его шёпот возле самого уха, когда мужчина прижимается ближе.

Одной ладонью сжимает мою ягодицу, притягивает к себе. А второй – продолжает сводить меня с ума.

Касается, трёт. Сдавливает клитор, а после нежно поглаживает.

Я вскрикиваю, мои ногти впиваются в его спину, а он сжимает мои бёдра, удерживая на месте.

И в тот момент, когда меня накрывает, когда волна оргазма сметает всё на своём пути – он врывается в меня одним сильным толчком.