Глава 14

Рустам заполняет меня полностью. Давит членом на дрожащие стеночки. Он большой, твёрдый. Разрывает меня изнутри своим размером.

Ощущаю себя переполненной. Каждое движение отзывается сильными спазмами.

Охаю.

Тело всё ещё дрожит после оргазма, каждая клеточка реагирует острее, чем должно. Любое касание Рустама подобно взрыву.

Я кусаю губы, сдерживая новые крики. Пытаюсь заглушить себя, не выдать. Не дать мужчине понять, что я только что кончила от его ласки.

Но каждый новый толчок выжигает все попытки спрятаться.

Я чувствую его движения слишком сильно. Слишком глубоко. Бёдра дрожат, живот судорожно вздымается с каждым толчком.

Я хватаюсь за его плечи, впиваюсь ногтями в горячую кожу. Прижимаюсь губами к мужчине, заглушая постыдные звуки.

Вкус его кожи – терпкий, горячий, пропитанный его запахом.

Рустам глухо стонет, хватая меня крепче. Его ладони жадно охватывают мои бёдра, сжимают до вспышек перед глазами.

– Дрожишь, лапуль, – его голос хриплый, пропитанный собственным удовольствием. – Чувствительная такая… Сука, как же ты охрененно сжимаешь меня. Принимаешь.

Он не замолкает. Каждое слово, каждый толчок поджигает меня ещё сильнее.

Стол скрипит под нами, тяжесть его тела не даёт вырваться. Рустам двигается рвано, глубоко, нахально, не оставляя мне и шанса на передышку.

Жар разгорается с новой силой. Дышать тяжело, слишком мало кислорода.

– Ты только послушай, как сладко ты меня принимаешь.

Он шепчет мне в губы, затем снова впивается в них жёстким, голодным поцелуем. Вбирает мои стоны.

И при этом… Действительно заставляет слушать. Как врывается в меня с частыми, влажными шлепками.

Я закрываю глаза, пытаясь удержаться, но его ладони сжимаются на моей талии, заставляя двигаться навстречу.

Подстраиваться, полностью подчиняться его ритму.

– Скажи мне, лапуль… Нравится, когда я так тебя трахаю?

Я не отвечаю. Я не могу ответить. Голова запрокинута, дыхание сбивается, каждая клеточка тела охвачена жаром.

Всё внутри меня натянуто до предела, я ощущаю его каждым нервом, каждым сокращением.

– Давай, – он ухмыляется, толкается ещё сильнее. Будто целью своей жизнью выбрал уничтожить меня. – Признай, что тебе охуенно со мной. Хочу слышать тебя.

Каждое движение раскалённым лезвием проходит по телу, разрывая меня на части.

Я задыхаюсь, вжимаюсь пальцами в его спину, оставляя на коже красные полосы.

Горячий воздух наполняет комнату. В нём смешались наши запахи – терпкий, насыщенный аромат его кожи, пропитанный мускусом и желанием, и мой – сладкий, возбуждённый, тяжёлый.

Тело мужчины давит, прижимает, не оставляя мне ни единого шанса на спасение. Он не просто двигается – он берёт своё.

Каждый толчок – мощный, требовательный, пробирающий до глубины.

Губы Рустама находят мою шею, покрывают её влажными поцелуями. Он проводит языком вдоль ключицы, кусает, оставляя на коже огненные следы.

Пальцы скользят по моим рёбрам, пробегают вверх, захватывают грудь.

– Блядь, ты такая сладкая… – его голос срывается на хрип.

Он толкается глубже, пальцы одной руки сжимают мою талию, направляют, вдавливают в стол. А вторая рука спускается вниз, между моих ног.

Горячие пальцы находят точку, начинают ласкать, кругами, с нарастающим давлением.

Я резко втягиваю воздух, мои бёдра вздрагивают, инстинктивно раздвигаются шире, принимая его целиком.

Рустам чувствует это. Улавливает каждый мой импульс, каждую дрожь. Довольно улыбается.

– Охренеть, лапуль… – он наклоняется ближе, шепчет мне в губы. – Тебе так нравится, да?

Я не отвечаю. Не могу. Горло сжато. В ушах пульсирует. Мозг отказывается работать.

Его движения становятся быстрее, толчки глубже, жёстче. Я извиваюсь, пытаясь сдержать накатывающую волну, но Рустам этого не позволяет.

Его пальцы продолжают настойчиво ласкать, нажимать, дразнить. Я кусаю губу, пытаясь заглушить стон, но он только усмехается.

– Нравится, – выдыхает он довольно. – Я же обещал, что заценишь. Давай, лапуль, кончи.

– Нет, – хриплю. – Нет.

Я вскидываюсь, выгибаюсь, судорожно вцепляюсь в его спину, ногти впиваются в кожу, оставляя новые следы.

Мир рушится.

Я захлёбываюсь воздухом, моё тело содрогается в его руках, каждая клеточка трепещет под его пальцами.

Рустам сильнее сжимает меня, продолжает двигаться, не давая мне опомниться.

Он смотрит на меня сверху вниз, глазами, горящими абсолютной победой.

Я стараюсь удержаться. Замереть на грани. Не проиграть, когда мужчина считывает каждую мою реакцию.

– Давай, кончи. Покажи, как вкусно ты кричишь.

– Нет! – всхлипываю. – Нет, я не… Я не…

– Никому не расскажу, как ты сладко сжималась вокруг моего члена. Будет нашей тайной. Кончай, лапуль.

И я не могу. Просто не могу сдержаться. Мой мир взрывается миллионами звезды. Я содрогаюсь, достигая пика.

Доверяю этому мужчине.

Надеясь, что он не обманет.

Я нахожусь в эйфории. Купаюсь в ней, тону.

Я тяжело дышу, в груди всё сжато, а сердце гулко стучит в ушах. Мир вокруг будто замедляется, а тело всё ещё пульсирует после взрыва ощущений.

Я чувствую, как меня колотит – от жара, от пережитого, от всего, что только что произошло.

Сладкий туман обволакивает, создаёт свой мир новых ощущений.

Едва ощущаю, как Рустам продолжает двигаться. А после его тело напрягается. В камень превращается под моими пальцами.

Мужчина остаётся внутри ещё несколько секунд, его грудь тоже вздымается в рваном дыхании.

Он медленно отстраняется, освобождая меня, оставляя после себя пустоту, которая кажется неправильной.

Я не двигаюсь. Только слежу из-под опущенных ресниц, как мужчина стягивает презерватив. Выбрасывает его в урну.

Его движения неспешные, уверенные, без капли сомнений. Всё для него так просто. Так естественно.

А у меня в голове хаос.

Жар накрывает меня, но теперь он уже не тот – не тягучий и дурманящий, а пульсирующий от осознания.

Что я сделала?

Как же так…

Я не… Я не поступаю так. У меня был всего один мужчина! Мой парень. И не…

Близость с ним совсем не похожа на то, что произошло с Рустамом. В сравнении…

С бывшим было блёкло, пресно. А с мужчиной – взрыв красочных ощущений.

И от этого стыд становится ещё сильнее.

Я прижимаю к себе колени, стараясь спрятаться. От самой себя!

Боже, я только что позволила этому мужчине взять меня на столе!

Сердце в груди пульсирует, больно, резко. Кровь шумит в висках. Я сглатываю, но в горле всё ещё сухо.

Рустам двигается. Он отходит к окну, приоткрывая его. Запускает морозный воздух, разбавляя запах нашей страсти.

Я слышу щелчок зажигалки. Запах табака быстро заполняет пространство.

Я поворачиваюсь в его сторону. Невольно скольжу взглядом по телу мужчины.

Господи, когда он успел стянуть футболку? Это он был? Я?!

Ничего не помню. Память о произошедшем вязкая, приглушённая. Только тянущие ощущения между ног напоминают, что мне не почудилось.

Джинсы Рустама расстёгнуты, болтаются на его бёдрах. Подчёркивают рельефные мышцы.

Широкая спина мужчины покрыта лёгким блеском пота. И моими царапинами.

Свет падает на Рустама, подчёркивая каждую линию его тела – жёсткие, резкие, идеальные.

Рустам затягивается сигаретой, выдыхает дым в сторону окна. Скулы становятся резче, острее при каждой затяжке.

Я стараюсь не смотреть на него. Но взгляд всё равно возвращается к мужчине.

Опускаю голову, сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя, как стыд прожигает меня изнутри. Горло перехватывает, мысли скачут.

Интересно, в сугробе можно утопиться?

– Чё с лицом? – выгибает бровь, рассматривая меня. – Ты, бля, будто в себя пришла и осознала, что душу дьяволу продала.

– Почти так и было, – хмурюсь сильнее.

Тянусь к одежде в желании прикрыться. Но пальцами хватаю лишь футболку мужчины. Натягиваю её на себя.

Вот такая я девочка по вызову. Плату одеждой беру.

Ткань мягкая, тёплая. Пахнет Рустамом. Но его футболка для меня – огромное платье.

– Ты будто не дважды кончила, а обломалась, – хмыкает мужчина.

– Я не кончала, – бурчу. – Тебе показалось. Не было ничего. Галлюцинации от перенапряжения.

– Я так понял, болтать начистоту не намерена?

– Нет.

– Понял. Значит, докурю и по-другому у тебя правду узнаю.

Щёки вспыхивают красными пятнами, потому что я прекрасно понимаю, о чём именно говорит мужчина.

Он смотрит прямо на меня, сузив глаза, а на губах играет едва заметная ухмылка.

– Понимаешь… – выдыхаю нервно. – Я не такая.

– Ок, – прищуривается.

– Я обычно так не делаю! Я не… Я не сплю с кем попало. С незнакомцами. И…

– Правильно. Нехер с кем попало трахаться. Со мной – в самый раз.

– Это не смешно.

– Я и не ржу. По факту говорю.

Я закатываю глаза, одёргивая футболку пониже. Сердце глухо стучит в груди, но я не нахожу слов. Потому что не знаю, как ему объяснить.

Мужчина качает головой, бросая окурок в пепельницу. Подходит ко мне ближе.

– Лапуль, – он прислоняется к столу, наклоняется ко мне. – Что за заебы? Тебе было хорошо.

– Нет, – хмыкаю, лишь бы не тешить его эго.

– Было. Тебе было охуенно. Ты кончила на моём хере. Твоё тело знает, что ему нужно. А ты своей ебаной моралью себе же в бошку ссышь. Что за ебучие принципы, когда кайф – это плохо?

– Я просто… Так неправильно.

Рустам закатывает глаза, проводит ладонью по волосам, потом смотрит прямо на меня.

Он обхватывает пальцами мой подбородок, не позволяя отвернуться. Поглаживает мою кожу подушечкой большего пальца.

– Это всё такая херня, лапуль, – усмехается. – Кто сказал, что просто нельзя получить удовольствие? Если тебе хорошо от секса, то на кой хер этого стыдиться?

– Так не принято! Нормальные девушки так не делают!

– Кем, блядь, не принято? Кто вообще сказал, что нормально, а что нет? Кто решил, что ты должна трахаться только после десятка свиданий? Только после обручального, блядь, кольца? Или вообще только с одним мужчиной всю жизнь?

Я не знаю, что сказать. Внутри всё переворачивается. Рустам смотрит в мои глаза, в упор.

– Бабульки решили, которые шалавой назовут только из-за того, что ты губы накрасила? Псевдо-святоши, которые в обморок упадут, когда узнают, что у девушек оргазм бывает? Дай угадаю. Сейчас скажешь, что всё равно стыдно?

Я прикусываю губу, не подтверждая, но и не опровергая.

Рустам откидывает голову назад и смеётся. Громко, раскатисто, как будто я только что сказала величайшую глупость в его жизни.

– Лапуль, – он качает головой. – Это было между нами. Охуенно, горячо. С обязательным повторением. Но между нами. А остальным нехер в чужую постель заглядывать. Главное, что тебе зашло. Жизнь ебать какая короткая, чтобы над каждым желанием трястись.

Рустам поглаживает мою шею, мягко обхватывает. Будто пытается свои убеждения мне под кожу втереть.

Лёгкая дрожь спускается по позвоночнику от близости мужчины. От того, что пытается мне донести.

– Между нами, да? – хватаюсь за это, потому что слишком слаба, чтобы обдумывать сразу всё. – А остальные – нахрен?

– Именно, – усмехается довольно.

– Значит, если ты держишь своё слово… Ну, такие у тебя убеждения… То ты не расскажешь своим братьям, что здесь происходило? Сохранить это в тайне? Пожалуйста.