Глава 27

Арман держит меня одной рукой, будто ничего особенного, но именно это и выбивает из равновесия.

Его грудь – плотная, горячая. Его дыхание – у самой шеи. Я чувствую каждый его выдох. Каждое движение.

Пульс вибрирует в животе. Щёки пылают. Лёгкое возбуждение будто прячется под кожей.

Я ёрзаю на коленях мужчины. Чуть двигаюсь, чтобы устроиться удобнее, но тут же замираю. Под попой – становится твёрдо.

Ощутимо.

Ох.

Я шумно втягиваю воздух, сжимаю колени. Дёргаюсь в сторону, желая сбежать.

Но ладонь Армана сильнее надавливает на мой живот. Именно туда, где клубится жар.

– Куда? – рявкает, но почти нежно.

– Я… Я просто за закуской потянулась, – мямлю. – Голодная. Ага.

– Ага. И прямо попой потянулась, да? Не туда, где еда, а туда, где стояк.

Рустам захлёбывается смехом. Тимур ухмыляется, но молчит.

А я сгораю со стыда. Хочется провалиться сквозь пол. Но в то же время… Жар внутри только усиливается.

Я набираю воздуха. Резко. Вместе с ароматом мужского парфюма втягиваю в себя смелость. Выпаливаю:

– Тогда давай. Ты меня и корми.

Арман замирает. Его пальцы чуть сжимаются. Я чувствую, как он напрягся. Почти незаметно.

Он шумно выдыхает, будто переваривает моё заявление. Готова поклясться, что даже теряется на мгновение.

– Хм, – тянет. – Сама напросилась.

Арман тянется вперёд, при этом вжимая меня сильнее в своё твёрдое тело. Везде твёрдое!

Хватает тарелку с фруктами, устраивая их на моих коленях.

– Открывай рот, Дарина.

Я подчиняюсь. Потому что моё имя на его губах… Невозможно, чтобы приказ звучал настолько возбуждающе.

Медленно приоткрываю губы. Щёки пылают, дыхание сбито. А внутри всё вибрирует. Мурашки по спине.

Арман берёт виноградину. Прижимает к моим губам, проталкивает в рот.

Виноградина лопается под зубами, сладкий сок тут же растекается по языку. Я сглатываю, прикрываю глаза.

И тут же чувствую прикосновение к губам. Пялюсь на Тимура, надавливающего подушечкой большого пальца.

Ведёт медленно, стирая каплю сока. Подносит палец к собственным губам. И облизывает. Легко. Не отводя от меня взгляда.

Внутри взрывы, фейерверки. Чертовы атомные бомбы летают. Сердце выстреливает вверх.

Между ног – тянет, сжимает, будто тело отвечает быстрее разума. Я прикусываю губу, чтобы сдержать эмоции.

– Сладкая, – довольно выдыхает Тимур, возвращаясь на место. – У меня появилась новая идея.

– Нет!

– Да, птичка, да. Давай сыграем во что-то интереснее.

– Но я уже придумала вопросы! Хотела… Хотела узнать больше…

– Задашь эти вопросы потом, без игры. Мы ответим честно. Но пока… Закрой глаза. Попробуй угадать, кто из нас тебя коснулся.

Я замираю. Сердце срывается в горло. Губы дрожат. Не понимаю – то ли от страха, то ли от желания. Но внутри уже всё стягивает.

Я должна отказаться. К черту такие игры, где я заведомо проигрываю.

Вообще не обязана соглашаться. Меня там чердак ждёт.

Или дикие голодные мишки в лесу.

Я сижу в окружении хищников и поддаюсь им. Киваю, соглашаясь на очередную порочную игру.

Наверное, я уже далеко за гранью. Потеряна для мира. Утонула в этом пороке.

Я прикрываю глаза.

Первое касание. Пальцы едва-едва касаются моего плеча. Легко, почти невесомо. Скользят по ключице. Я едва вздрагиваю, ощущая трепет в теле.

– Тимур, – шепчу.

Смех. Лёгкий, довольный.

Второе касание. Ладонь – тёплая, широкая – ложится на бедро. Давит. Уверенно, резко.

– Арман.

Молчание. Подтверждение. Он не говорит, но я чувствую, как напряглись мышцы у меня под спиной.

Третье касание. Пальцы скользят по внутренней стороне руки, затем по талии. Короткий хлопок по боку. Я вздрагиваю.

– Рустам, – выдыхаю, прикусив губу.

Они меняются. Снова. Я не знаю, кто следующий. Просто чувствую, как в груди нарастает напряжение. Как будто всё тело – сплошной слух, ожидание, предвкушение.

Следующее касание – вдоль позвоночника. Медленно. Снизу вверх. По коже пробегают мурашки.

– Тиму… — начинаю, но голос срывается, когда пальцы вдруг замирают на шее. Сжимают чуть. И снова отпускают. – Да… Тимур.

И сразу новое касание. Пальцы скользят под платье. Чуть. Совсем немного. Но достаточно, чтобы я напряглась. Это не невинное движение. Это…

– Арман, – выдыхаю с хрипом.

Руки на бёдрах. С двух сторон. Пошли выше. По плоти. По телу. Платье задирается. Воздух становится плотным.

Грудь тяжело вздымается. Я уже не могу отличить прикосновения. Кто где.

Одна рука касается внутренней части бедра. Другая – скользит по шее. Третья – держит запястье.

Я сжимаю губы. Не называю. Не могу. Я просто чувствую. Как всё тело – в огне.

Я не открываю глаз. Не могу. Если открою – всё разрушится. Станет слишком реальным.

Тела вокруг. Трое. Их тепло. Их дыхание. Их прикосновения.

Я слышу, как кто-то отодвигает тарелку. Как движется ткань пледа.

Как двигаются они. Близко. Сразу со всех сторон. Я в центре. В самой гуще жара.

Следующее прикосновение – под платье. Медленно. Не спеша. Пальцы скользят по бедру, всё выше, почти до самого лона.

Я сжимаюсь, ахаю. Губы прикусываю, но звуки рвутся наружу.

– Рустам…

Почти стону. Потому что только он может так сразу. Так пошло. Так… Вкусно.

Усмехается. Где-то сбоку.

Потом – губы на шее. Мягкие. Целуют. Ласкают. А потом – лёгкий укус. Прямо под ухом. Я вскрикиваю:

– Тимур.

Он не отвечает. Только проводит языком по укусу, успокаивая, как будто извиняется. Но он точно не жалеет.

Ещё одно касание. На груди. Поверх платья. Потом под ним. Ладонь горячая. Сильная.

Обхватывает грудь. Пальцы чуть сжимают. Сначала аккуратно. Потом грубее.

Я выгибаюсь. Почти плачу от жара. Щёки горят, соски тугие, тело предаёт меня с каждой секундой.

– Арман, – хриплю. – Это ты.

Он сжимает сильнее в ответ. Без слов. Признаёт.

Кто-то целует плечо. Кто-то стонет в шею. Кто-то держит мои запястья, не давая тронуть их в ответ.

Я вся – под ними. Горю. Трепещу. Не знаю, где кто. Не знаю, что дальше.

И не хочу знать. Потому что это не просто возбуждение. Это безумие. Сладкое, плотное, тянущее изнутри.

– Усложним игру, лапуль, – голос Рустама звучит ближе, ниже.

Он тянет меня на себя, легко, уверенно, и я не сопротивляюсь. Не могу.

Мои ноги дрожат, но я подаюсь вперёд. Упираюсь коленями в плед, оказываясь между мужчинами.

Воздух густой. Разгорячённый моим частым дыханием. Руки мужчин – повсюду. Гладят, касаются, тянут. Тепло от ладоней прожигает сквозь ткань.

Губы Рустама тянутся к моей груди. Сначала поверх платья. Потом – чуть ниже. Он втягивает губами сосок сквозь ткань, чуть кусает.

Я задыхаюсь, цепляюсь пальцами в его плечи. И тут – чьи-то пальцы скользят между моих ног.

Я уже не угадываю. Не могу. Потому что прикосновения сплетаются. Потому что тело разрывается на части. Один – целует, другой – ласкает, третий – держит.

Молния.

Я вздрагиваю, когда ощущаю, как кто-то тянет молнию на моём платье вниз.

По коже проходит ток. Страх. Стыд. Восторг.

– Не надо… – шепчу, но голос дрожит неуверенно.

– Тшш, лапуль, – Рустам прижимает меня ближе, его ладонь гладит спину. – Всё нормально. Всё хорошо.

Его губы у уха. Шепчет. Обволакивает. Успокаивает. Напоминает:

– Помнишь, что я говорил? В сексе всё нормально, если ты хочешь. Если мы все согласны. А мы – да. Ты – хочешь?

Я киваю. Или мотаю головой. Не соображаю сейчас. Трепещу. Вся. От ресниц до кончиков пальцев.

Ткань сползает с плеч. Обнажённая кожа становится чувствительной. Остро реагирует на любое касание.

Платье соскальзывает всё ниже.

Кто-то целует мою шею. Горячо, влажно, с языком. По ключице. Под подбородком. Поцелуи жгут, как будто губы из раскалённого металла.

Я выгибаюсь, не сдерживая стон.

Другие губы – ниже. На груди. Касаются сосков, ласкают, втягивают, играют.

Я задыхаюсь, почти плачу. Голова кружится, как будто я выпила всю бутылку шампанского.

Горячие пальцы давят между ног. Под трусиками. Мягкие, но уверенные.

Скользят, исследуют, находят клитор и давят, круговыми движениями, медленно.

– Мокрая, – шепчет Тимур, и я вздрагиваю.

– Не дёргайся, – приказывает Арман. – Получай удовольствие.

Меня зажимают со всех сторон. Спереди, сзади, сбоку. Я будто в ловушке.

В жаркой, влажной, безумно приятной западне.

Я не различаю, где чья ладонь. Кто целует живот, кто сжимает ягодицы, кто прикусывает сосок.

Всё перемешано. Всё – одно сплошное удовольствие. Молнии по коже.

– Продолжай угадывать, – шепчет Тимур. – Или сдавайся.

Но я уже не могу. Потому что одна рука гладит моё лоно. Задевает клитор, трёт.

Вторая – терзает мои соски. Поглаживает, сдавливает. Разносит вспышки удовольствия под кожей.

Третья – держит за подбородок, заставляя поднять лицо…

Кто-то целует меня. Мягко, но настойчиво. Медленно, тягуче.

Я отвечаю, подаюсь, приоткрываю рот. Его язык скользит внутрь, касается моего, отступает. Дразнит.

Я сразу узнаю. Это он. Тимур.

И я стону в его рот. Содрогаюсь, когда мужчина прикусывает мою губу.

Потому что в этот момент чьи-то пальцы усиливают давление на клитор.

Я замираю. Спина выгибается. Бёдра дрожат. Я теряюсь в этих ощущениях.

Словно погружаюсь в горячую воду с головой, и нет воздуха, только жар, только движения, только их касания.

– Расслабься, лапуль, – хрипит Рустам, скользя губами по моей щеке. – Тебе понравится.

Понравится? Я уже вся пульсирую. Я уже вся – одно сплошное да. Тело само поддаётся.

Падаю. Теряюсь в этих ощущениях. Раздвигаю бёдра чуть шире. Запрокидываю голову. Открываюсь.

Им всем.

Я не знаю, чьи пальцы внутри. Кто сжимает грудь. Кто прикусывает шею.

Я сгораю.

– Сдайся нам, малышка, – низким голосом требует Арман.

У меня нет сил возразить.

И я сдаюсь.