Глава 28

Пальцы продолжают двигаться. Ритмично. Чувственно. Словно знают, что именно нужно.

Кто-то водит по клитору, с каждым кругом усиливая напор. Так точно, так уверенно, что я больше не могу сдерживать стоны. Они срываются сами.

Я выгибаюсь. Бёдра дрожат. Тело ходит волной.

Чьи-то губы на моей шее. Прикусывают, втягивают, целуют. Другой рот – на груди. Ласкает соски. Жаркие, влажные, нескромные поцелуи.

Я чувствую, как возбуждение нарастает… Усиливается… Внутри всё будто стягивается в плотный клубок, и потом – рвётся.

Меня трясёт. Вскрикиваю, выгибаясь от острых ощущений. Оргазм пульсирует в каждой клеточке, сжигает.

Падаю в чьи-то руки. Продолжаю содрогаться, втягивая жаркий воздух.

Я кончаю долго. Со всхлипами, когда мужчины лишь продолжают свою ласку. Усиливают удовольствие.

– Смотри, как её трясёт, – выдыхает Рустам. – Вот это пульсация, лапуль. Ты там фонтаном, или мне показалось?

Я не могу ответить. Только задыхаюсь, сжимая колени.

– Красивая, – шепчет Тимур. И тянет меня на себя.

Платье окончательно соскальзывает. Или кто-то его стягивает?

– Оно охрененное, но ходить тебе надо голой, – бросает Рустам. – Слишком жалко прятать такую конфетку.

Я даже ответить не могу. Всё тело пульсирует, как будто после грозы – напряжение уходит, но молнии всё ещё сверкают под кожей.

Тимур опускает меня на ковёр. Мягкий ворс щекочет спину. Я чувствую тепло камина.

Мужчина нависает надо мной. Его ладони скользят по моим бёдрам, спускаются ниже.

Я вновь воспламеняюсь. Тимур сжимает мои колени, разводя их в сторону. Пальцы скользят по внутренней стороне бедра

Я не могу смотреть ему в глаза. Не выдерживаю. Прикрываю веки. Всё пульсирует. Дыхание сбивается.

И даже тёплый воздух от камина кажется обжигающим.

Слышу, как шуршит упаковка. Тимур натягивает презерватив.

А я цепляюсь за его плечи, упираюсь со всех сил. Ловлю взгляд.

– Погоди.

– Птичка…

Тимур растягивает моё прозвище. Без осуждения или злости. Как будто поддерживая.

Чтобы я не пасовала, когда уже всё решено.

– Вы меня раздели, – я тяжело дышу. – Ваша очередь. Я тоже… Тоже хочу видеть вас. Такие правила.

– Правила?

Мужчина хрипло усмехается, но не спорит. Даже не тратит время на то, чтобы расстегнуть пуговицы.

Просто стягивает рубашку через голову. Дёргает ткань так, что она трещать начинает.

Радует лишь то, что у мужчин к собственной одежде такое же пренебрежение, как и к моей.

Рустам скорее уж срывает пуговицы, чем расстёгивает. Арман – показательно медленно оголяет тело.

Во рту собирается слюна. Взгляд скачет от одного мужчины к другому.

Не могу отвернуться. Остановиться. Я чувствую себя пьяной от возбуждения.

Смелой от желаний.

Они такие красивые. Проклято красивые. Ужасающие. Татуировки. Шрамы.

Напряжённые мускулы под кожей, перекатывающиеся от любого движения.

Я чувствую, как внутри снова всё сжимается. Как между ног отзывается тепло.

Они стоят передо мной. Разные. Сильные.

– Довольна, птичка? – улыбается Тимур, вновь нависая надо мной. – Понравилось смотреть?

Я лишь облизываю пересохшие губы. Неспособна сейчас на слова. Они вспыхнули в горле, отдавая огнём по всему телу.

Мужчина ложится между моих ног. Я чувствую его член. Какой твёрдый, как давит.

Волнение корнями прорастает в груди, пускает корни. Разрастается по всему телу, вонзая шипы.

Я давлюсь воздухом, когда Тимур толкается в меня. Придавливает своим телом, входя на всю длину.

Я упираюсь затылком в ковёр, едва шевелю губами. Кажется, это пик моего порока.

Сладкий, тягучий, обжигающий.

Тимур во мне. И его братья – рядом. И трогают. Чувствую их пальцы на шее и груди.

Но взгляда не могу оторвать от серых глаз Тимура. Тону. Захлёбываюсь.

– Пиздец, птичка, – шепчет он, толкаясь вновь и вновь. – Смотри, как ты трясёшься. Такая чувствительная. Такая готовая…

Тимур двигается медленно. Даёт прочувствовать мне каждый миллиметр его твёрдости.

Рассчитывает так, чтобы довести мою чувствительность до грани. Я всхлипываю.

Выгибаюсь, тело двигается ему навстречу. Хочет больше. И я поддаюсь.

Хватаюсь за широкие плечи. Тянусь за поцелуем. Наслаждаюсь рваным дыханием мужчины.

Его выверенными толчками, сводящими с ума.

Горячие пальцы ласкают мою грудь. Только их хозяин – Рустам. А Арман обхватывает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

В оливковых глазах горит похоть и желание. И что-то глубинное, первобытное.

Это неправильно.

Их трое.

Я одна.

Но в этот момент, когда возбуждение достигает пика – мне плевать.

Потому что мне с ними хорошо.

И я сейчас не хочу всё заканчивать.

– На меня смотри, – Тимур возвращает моё внимание к себе. – Или ты хочешь, чтобы я остановился?

– Нет… – выдыхаю я. Почти хнычу от этого жара.

Кончики пальцев подрагивают. Грудь ноет от возбуждения. Пульсация между ног нарастает.

Я на грани. Бёдра дрожат, а всё внутри стягивает. Ещё чуть-чуть… Ещё немного, и…

Тимур выходит. Резко. Неожиданно.

Я всхлипываю – громко, жалобно. Всё рвётся, рушится, рассыпается. Я почти плачу от обрыва.

– Эй, не хнычь, лапуль, – раздаётся насмешливый голос Рустама. – Сейчас получишь свой кайф.

Рустам сжимает мою талию, резко переворачивает меня на живот. Плотно прижимает грудью к ковру, а потом поднимает за бёдра.

Я встаю на колени. Упираюсь локтями. Спина прогибается сама. Я в тумане. Дурманом дышу.

Горячий воздух обволакивает. Я слышу, как он разрывает упаковку контрацепции. Звук – резкий, яркий. И возбуждающий.

Рустам входит в меня с напором. Без прелюдий. Острый толчок в самое нутро. Но я только сильнее выгибаюсь, подставляюсь, подаюсь навстречу.

Мужчина двигается резко. Рвано. Плотно. Каждый толчок – как удар по возбуждению.

– Такая тугая, лапуль… – выдыхает он. – Словно специально под меня сделанная.

Я не могу говорить. Только стоны. Только сорванное дыхание. Спутанные волосы лезут в лицо.

Я сгораю заживо в коктейле страсти. И не хочу спасения.

Стону, когда чьи-то пальцы зарываются в мои волосы. Накручивают их на кулак, натягивают.

Острые иголки впиваются в затылок, я запрокидываю голову. Хватаю губами разгорячённый воздух.

Рустам наклоняется, кусает меня за плечо. Облизывает. Потом снова шлёпает, сильно, чтобы кожа пылала.

– Ты чувствуешь, как твоя киска меня сжимает, а? Как просит ещё?

Я вскрикиваю. Потому что я уже не выдерживаю. Оргазм скручивает вены, подбираясь всё ближе.

Я двигаюсь навстречу мужчине, стараюсь уловить ритм. Но Рустам не позволяет. Меняет темп, вбивается то резко, то даёт передохнуть.

Держит меня на грани.

Колени ноют от ковра. Кожа горит – от прикосновений, от шлепков, от жара.

Рустам трахает меня яростно, резко, громко.

Я стону, всхлипываю, почти скулю от переизбытка ощущений. Но не прошу остановиться.

Передо мной появляется Арман. Он смотрит сверху вниз. Как будто оценивает. Решает.

Обхватывает пальцами мой подбородок, поглаживает.

Я вижу его член. Плотный, тёмный, контрастный к его коже. Видно, как он напряжён, как пульсирует от возбуждения.

Арман растягивает резинку по члену, при этом продолжая поглаживать пальцами моё лицо. Надавливает на нижнюю губу.

Я замираю. Слишком жарко. Слишком много всего.

Сзади – Рустам, он продолжает двигаться. Его член заполняет меня полностью. Плотно, жадно. Он рычит, стонет, шлёпает по ягодицам.

Спереди – Арман. И это…

Господи, можно умереть от перевозбуждения? От того, как расплавленная сталь стекает между ног.

– Посмотри на меня, Дарина, – хрипло зовёт Арман. Он сжимает пальцами мою челюсть, чуть сильнее. – Пососёшь?

– Я… Я не… Ах!

Вскрикиваю от особо глубокого толчка. Сознание путается. В груди всё жжёт от удовольствия. От смешанных желаний.

Арман не давит, ждёт терпеливо. Хотя я вижу, насколько он возбуждён. Как едва держится.

И при этом даёт мне время.

Я облизываю губу. И медленно киваю. Его глаза становятся темнее. Но губы трогаются в лёгкой, хищной усмешке.

– Хорошая девочка.

– Но я… – содрогаюсь от дрожи в животе. – Не уверена… Как…

– Я сам всё сделаю. Ты справишься.

Арман приободряет, и это работает. Заставляет чувствовать себя увереннее. Раскованнее.

Это просто тело. Просто секс. Просто желание.

И когда каждый из нас согласен – всё идеально. Всё можно.

Я облизываю губы от волнения. Выгибаюсь в спине, от того, как Рустам входит в меня.

Приоткрываю рот, и Арман тут же пользуется этим. Медленно входит в мой рот, а после – медленно выходит.

Даёт мне привыкнуть к размерам. К тому, как натягиваются губы и в солнечном сплетении тянет.

Пальцы Армана держат меня за волосы, направляют. Но не грубо. Едва надавливая на затылок.

– Вот так, – хрипит. – Расслабь челюсть. Смотри на меня. Я хочу видеть твои глаза.

Я смотрю. Дыхание сбивается. Щёки пылают. Внутри всё пульсирует. Я не знаю, как справляюсь. Но выдерживаю этот напор.

Сбоку – Тимур. Его руки скользят по моим бокам, по животу, по груди. Он трёт мои соски, сжимает, крутит.

Его ладони скользят между моих ног, к моему клитору. Пальцы трогают – легко, дразняще, пока внутри меня двигается Рустам, а в горле – Арман.

Слишком много. Слишком ярко. Я дрожу. Дышу тяжело. Всё внутри горит, как будто под кожей огонь.

Мои руки цепляются за ковёр. Ногти впиваются в волокна. Волны удовольствия прокатываются по телу. Внутри всё взрывается.

Тимур не отстаёт: трёт клитор, дразнит соски. Касания везде. Всюду. Много. Горячо.

Я дёргаюсь, плачу, почти срываюсь в крик. Мышцы живота сжимаются, бёдра дрожат. Всё тело – как одна пульсация.

Я на грани. Готова сорваться, застыть в этом жаре навсегда. Моё тело пульсирует отовсюду, дрожит в предвкушении.

Рустам резко вырывается вперёд. Его руки сжимаются на моих бёдрах, и он с рыком уходит глубоко, до конца, и с хрипом кончает.

Я чувствую его судороги, его рваное дыхание, его тихое:

– Сука… Какая же ты… Черт… Охуенная девочка. Для меня. Для нас.

Он медленно выходит из меня. И я остаюсь в подвешенном состоянии. Горю. Сжимаюсь. Тело просит продолжения. Требует.

Арман тоже отстраняется. Сжимает мою челюсть двумя пальцами, поднимает моё лицо.

Его взгляд – твёрдый, тёмный, будто он заглядывает глубже, чем просто в глаза.

– Моя очередь, малышка, – бросает. – Справишься?

Нет. Да.

Я не знаю.

Сознание горит. К мыслям будто раскалённое железо прикладывают. Меня трясёт. Спазмы по всему телу, без остановки.

Между ног тянет, а возбуждение вгрызается в нутро. В уголках глаз собираются слёзы. Всё немеет.

Мне нужно. Так нужно!

Арман тянет меня на себя, усаживает сверху. Двигает, направляет. Я почти не дышу. Он входит. Плавно.

Его ладони – на моих бёдрах. Держат крепко. Заставляют двигаться в нужном ритме.

Он толкается снизу. С каждым движением – сильнее, резче. Я вскрикиваю, стону, дёргаюсь.

– Вот так, – шепчет Арман. – Чувствуешь, как глубоко? Это я. Внутри. До конца. Там, где ты пульсируешь только для меня.

Сзади – ладони Тимура. Он гладит мою спину, шею, целует плечи. Пальцы касаются груди, щиплют соски. Он шепчет:

– Ты такая красивая, птичка… Смотри, как ты двигаешься. Создана, блядь, для нас.

Рустам слева. Он снова рядом, облизал палец, теперь водит им по моему клитору. Кругами. Мягко, дразняще.

– Хватит, – стону. Задыхаюсь. – Я не смогу… Мне надо… Не…

Арман меняет угол проникновения, плотнее прижимает к себе. Становится так, чтобы входить глубже и резче.

Я не могу говорить. Внутри пульсация, жара, ток. Меня шатает. Меня держат. Ладони повсюду.

Крики срываются с губ. Волны удовольствия одна за другой накрывают, но утонуть не получается.

Я дрожу.

От жара мужского тела подо мной. От ритма, который он задаёт. Я ахаю, хнычу, скребу его плечи пальцами, но не прошу остановиться.

– Ты выдержишь, – рычит он. – Зато потом… Потом тебя взорвёт, малышка. Давай. Потерпи. Ты же хочешь охуенный оргазм?

Я уже не могу ответить. Всё внутри сжато, натянуто, вибрирует в ожидании. Хочется взорваться. Сдаться. Сорваться в оргазм, который сдерживать невозможно.

Я задыхаюсь. Хнычу в голос. Меня разрывает пополам от напряжения. Я тону в жаре, в телах, в голосах. Хочу кончить. Слишком сильно.

Я цепляюсь за плечи мужчины, сама насаживаюсь. Хочу дорваться. Хочу задохнуться от удовольствия.

Меня разрывает от ощущений. Крепко сжимаюсь вокруг члена Армана.

Стеночки дрожат, ощущая пульсацию мужчины. Как он кончает во мне.

И оставляет меня ни с чем.

Я могу разрыдаться прямо сейчас. Возбуждение такое сильное, что я ничего не вижу за пеленой.

Суставы выкручивает, смазка стекает по бёдрам. Я превращаюсь в оголённый нерв.

Натянутую струну, на которой мужчины играют. Заставляют дрожать, звучать.

Поддаваться их желаниям.

Потому что они и мои тоже.

Я ощущаю хватку Тимура. Он мягко укладывает меня на ковёр, притягивая к себе.

Ведёт языком по моей шее, собирая мурашки. Губами вытягивает последние крупицы кислорода.

– Умница, – шепчет он, целуя под ухом. – Ещё немного.

– Я не смогу! – всхлипываю.

– Сможешь. Сейчас кончишь, птичка. Пиздец как сильно кончишь.

Он опускает руку. Находит мой клитор. Поглаживает пальцами, размазывая мою влагу по коже.

– Ты пиздец мокрая. Течёшь. Так и просишь, чтобы я снова вошёл, да?

Я не могу ответить. Только всхлипываю. Слабо тянусь к нему. И он понимает всё без слов.

Его тело покрыто потом, мышцы под кожей напряжены. Тимур поднимает мою ногу, направляет.

– Расслабься, птичка. Сейчас я войду. И тебе будет хорошо.

Я стону, верю его словам. Подаюсь навстречу, когда мужчина толкается в меня. Медленно, тягуче.

Тимур двигается размеренно. С наслаждением. С каждым движением он будто рисует внутри меня узоры.

Он двигается так, чтобы я чувствовала его каждый сантиметр.

Мужчина целует мои губы, скользит языком, щекочет внутренности. Ласкает соски, трёт клитор.

Я схожу с ума. Плавлюсь. Не могу остановиться. Только жажда, только желание.

– Кончи для меня. Покажи, как тебе хорошо.

И я не выдерживаю.

Оргазм накрывает, как шторм. Как молния. Как будто тысячи бабочек вспыхнули в животе и разлетелись одновременно.

Пульсация идёт волнами – по животу, груди, кончикам пальцев. Все мышцы дрожат. Зрение затуманивается. Я кричу. Всхлипываю.

Перед глазами яркие вспышки. Тело будто разрывает на малейшие крупицы, а после собирает заново.

Агония сменяется чистым блаженством. Теплом и расслабленностью. Каждую клеточку заполняет удовольствием.

Становится легко. Невероятно хорошо.

Тимур держит. Гладит. Шепчет:

– Умница. Такая послушная. Такая вкусная, птичка.

Ощущаю поглаживания других. Мужчины рядом. Ведут по моей чувствительной коже. Успокаивают после яркого оргазма.

Я растворяюсь в этих словах. В этих ласках. В тягучем послевкусии блаженства. Я вся их сейчас.

И в этот момент меня это устраивает.