Глава 20. Илья

Эта поездка многое переставила с места на место в моей голове. То, что раньше казалось неважным и как будто из другой жизни, сейчас приобрело совсем другое значение.

Мы с Лали стали еще ближе друг другу, хотя, казалось бы, у нас не было ничего общего. Мы ничего не знали друг о друге, виделись не так часто, как обычно бывает у людей, которые становятся значимыми, но я не мог не признаться себе в том, что меня к ней тянуло.

И даже мысль о том, что у нее может быть кто-то другой, выбешивала. Но об этом я ее пока не расспросил, хотя информация относительно того, что отец ребенка Лали бросил их, внушала мне некоторый оптимизм.

— Наконец-то ты дома! — воскликнула Лера, когда мы втроем вошли в гостиную особняка, вернувшись из поездки.

Я ожидал скандала (и даже был к нему морально готов), бойкота со стороны жены, или чего похуже. Но не того, что получил. Лера обняла меня, обвив руками шею, нежно поцеловала в губы, а потом отошла и заворковала над люлькой, в которой лежала Снежана.

Мы с Лали переглянулись. Вернее, не совсем так. Это я поймал ее взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде боли и растерянности, но не успел ничего сказать, как Лера произнесла:

— Если ребенок сыт и переодет, предлагаю дать нашей няне немного отдыха.

Не дождавшись ответа, она стала расстегивать комбинезон на моей дочери, а потом вынула ребенка.

— Лера, она спит, — одернул я жену.

— Ничего страшного. Мы просто проведем с девочкой немного времени. Втроем. Одной семьей.

С этими словами она вручила мне ребенка и повернулась к Лали.

— Ты можешь быть свободна. Мы принесем тебе Снежану, когда она проголодается или… наделает в памперс.

Я увидел, какой ужас появился на лице няни, поэтому спросил:

— Лера, зачем тебе это?

Жена посмотрела на меня удивленно, как будто я спрашивал о том, что было яснее ясного и так.

— Я хочу побыть со своей семьей. С тобой и Снежаной. А ты разве этого не хочешь?

Я не успел ответить, когда слово взяла Лали:

— Наверное, вам взаправду нужно побыть всем вместе наедине.

Я снова различил страх на ее лице, но не мог понять, что является его причиной.

— Хорошо, Снежана со мной в безопасности, — сказал я, потому что решил, что Лали может перенести свои страхи за ее похищенного малыша на мою дочь. — Я принесу ее тебе, когда она проголодается.

Няня кивнула и ушла, а я присел на диван, так и держа Снежану на руках.

— Я соскучилась, — тут же прощебетала Лера, садясь рядом. — Как прошла встреча?

— Хорошо. Все улажено. — Покосившись на жену, я гадал, что скрывается за этим ее поведением, но не мог ничего понять.

— Отлично. Хочешь, переложим ребенка обратно? Она спит и не будет нам мешать.

— Ты же хотела провести время втроем, — вскинул я бровь.

— Да, хотела. Но это не значит, что девочку нужно таскать на руках. Да и я читала, что приучать их к такому не стоит. К тому же, я приготовила ужин. Давай просто проведем время вместе.

Лера вскочила на ноги и я поднялся следом.

— Проведем, — кивнул я, после чего направился в сторону кухни. — Но свою дочь бросать одну я не собираюсь. И мне плевать, что там за идиоты считают, будто ребенку вредно быть на руках.

С этими словами я ушел, оставляя Леру в одиночестве.

На следующий день я вышел на работу на целый день, наказав Лали звонить мне в любой момент, если вдруг что-то случится. Или даже если не случится — няня должна была держать меня в курсе происходящего. Дела фирмы закрутили меня с головой, а когда я собрался на ланч, меня ждал сюрприз. Охранники на входе, не заметив моего наличия за их спинами, обсуждали… меня же.

— Да, в офисе об этом только и разговоров. Ее ему подкинули.

— Верка говорила, ага. Наверно, та девчонка, что приходила. Помнишь, я рассказывал?

Я даже дышать перестал. Та девчонка? И почему я ничего о ней не знаю? Куда она приходила и когда?

— Помню, ага. Встречи с Родионовым искала, а он ее отослал.

А день переставал быть томным.

— Зенкин, я пожертвую ланчем, но ты мне расскажешь все, что об этом знаешь, — произнес я, и охранники, как по команде, обернулись ко мне.

— Драчев, а ты смотри в оба, — добавил я. — Хотя, нет. Смотрит в четыре глаза — за обоих. Идем, — кивнул я Зенкину и направился в свой кабинет.

Я чувствовал, что начинаю подбираться к тому, что было связано с матерью моего ребенка, но пока не понимал, правильно это или нет. Ведь она избавилась от Снежаны, а это означало, что малышка ей была не нужна.

— Значит, мать моей дочери приходила в офис, — озвучил я очевидное, садясь в кресло. Зенкин остался возле двери и теперь переминался с ноги на ногу.

— Приходила. Я думал, вы знаете, — кивнул он.

— Почему ты так думал?

Зенкин почесал в затылке. На его лице отразилась работа мысли.

— Ну вы это… записку ей вроде как прислали. И деньги.

Чего, бл*дь?

— Я прислал записку? А деньги зачем?

— Так на аборт. А она его не сделала. Ну, так говорят.

— Кто говорит? — прищурился я.

— Так все говорят. Ребенка-то она вам подбросила, значит, аборта не было. Или…

Зенкин снова напряг все мыслительные процессы, и я даже испугался, что его голова лопнет от такой натуги.

— Или думаете, она успела от кого-то другого нагулять, а вам принесла?

У меня руки сами по себе сжались в кулаки. Дерьмо! Какие же слухи ходили в офисе об их собственном боссе! То есть, обо мне.

— А когда она приходила, не вспомнишь? — все же спокойно спросил я. Смысла выговаривать Зенкину за тупость я не видел. Он здесь охранником работал, а не Эйнштейном.

— С полгода где-то, наверно. Может, чуть больше. Если нужно, я могу повспоминать.

Я сделал вдох и выдох.

— Нужно. Но это потом. Сейчас расскажи мне все, что ты знаешь о том дне.

На лице Зенкина отобразилось состояние крайнего напряжения, но оно быстро исчезло, и охранник начал рассказывать. И чем больше я узнавал, тем выше перемещались мои брови.

— А секретарша уволилась пару недель назад, — мрачно сказал я самому себе, когда услышал, что Оля общалась именно с ней.

Я потер подбородок. Эта история была какой-то мутной. Но хоть что-то стало проясняться, а это уже был плюс.

— Да, уволилась. У нас с ней это… не сложилось.

У них не сложилось. Пиз*ец! Они что тут, свои личные проблемы решали в рабочее время?

— Ладно. Свободен, — сказал я Зенкину и он пулей вылетел из кабинета. Точнее, вылетел бы, если бы я его не окликнул: — И постарайся не увольняться в ближайшее время. Ты можешь мне еще понадобиться.

— Так я это… Илья Алексеевич… вообще увольняться не думаю, — сказал Зенкин, затормозив на выходе.

— Ладно. Иди, — махнул я ему рукой, и охранник исчез.

— Значит, он утверждает, что мать вашего с Лерой ребенка приходила в офис? — переспросил Аркаша и переглянулся с сестрой.

Разумеется, первым делом я все рассказал жене и ему. Сейчас у нас была хоть какая-то зацепка, чтобы найти ту самую Олю, которую я так необдуманно трахнул. Сам не знал, зачем собираюсь это сделать, но чувствовал, что так должно быть.

— Да. Утверждает, — кивнул в ответ.

— Это все равно, что искать иголку в стоге сена, — подернул Аркаша плечами. — Но попробую опросить этого… как его?

— Зенкина Толю.

— Да, Зенкина Толю, — ответил брат Леры и записал что-то в блокнот.

— А куда секретарша-то твоя делась? — хмыкнула жена и посмотрела на меня с какой-то непонятной тревогой.

— Откуда я знаю? Написала заявление на увольнение. Но все контакты у меня есть. Нужно будет к ней съездить.

— Я съезжу, — тут же пообещал Аркаша. — И посмотрим, что там за россказни про деньги и записки.

Мы посидели в молчании. Я в который раз прокручивал в голове, что же все-таки могло случиться, когда ко мне приходила Оля. И зачем вообще она это делала, если хотела избавиться от ребенка. Собиралась предложить мне забрать его, когда он родится? И что вообще за история с тем, что ей передали деньги от моего имени.

— Илюх, не парься, — произнес Аркадий, видимо, поняв по моему лицу, что именно у меня творится в голове. — Все выясним, обещаю.

Я просто кивнул и поднялся из-за стола. От всей этой истории со Снежаной веяло каким-то душком. И чем острее я это понимал, тем больше у меня было желания проводить с дочерью время.

— Я к Снеже, — сказал я напоследок. — Если что, зовите.

И ушел в детскую.