Часть 22. Илья

— С секретаршей я поговорил. Вовремя успел, кстати, — ухмыльнулся Аркадий, отпивая из бокала глоток виски. — Она куда-то сваливает. То ли в Гондурас, то ли в Зимбабве.

— И что выяснил? — потребовал я ответа, когда брат Леры замолчал.

— Да ничего не выяснил. Она сказала, что ты ей отдал указание с этим разобраться.

Б*я! Только этого не хватало. И ведь я и взаправду мог это сделать, даже не вникая в суть проблемы. А уж как секретарша решила вопрос, дело десятое.

— А что насчет Ольги?

— А тоже ничего. — Аркадий пожал плечами и прикончил виски. — Что тут можно из всего этого выжать? Секретарша Олю твою не видела. Охранники тоже ничего о ней особого не знают. Только Зюзюкин твой сказал, что это вроде как блондинка была.

— Зенкин, — автоматически поправил я Аркашу.

— Ну Зенкин, — подернул он плечами. — Или предлагаешь фоторобот составлять и расклеивать его везде?

Я поморщился, когда представил, что по городу расклеят портреты матери моего ребенка. Хотя, может, если отчаюсь, и пойду на этот шаг.

— Не нужно, — помотал я головой.

— А по камерам что? Мы же тогда так это и не обсудили, — вспомнил Аркаша.

Я хмыкнул.

— Да ничего. Лера когда с сигналки дом снимала, и камеры отрубила. Прямо чертовщина какая-то.

Я перевел взгляд на жену, которая хлопотала на кухне. Для нее это все было не то чтобы любимым занятием, но в последнее время она как будто хотела показать, что желает быть хозяйкой в нашем доме.

— Бабы, блин, — выругался Аркаша, и я кивнул и подлил ему виски.

— Ладно, — смирился я с тем, что и эта ниточка ни к чему не привела. — Ужинать будешь или поедешь?

— Да поеду, наверное, — ответил Аркадий и поднялся из-за барной стойки. — И если что надо будет — звони сразу.

Он ушел, а я задумчиво повертел в руках бокал. Значит, и здесь провал. Ну, что ж, так тому и быть.

После ужина, во время которого Лера в основном щебетала о том, как стоит перестроить наш дом или вообще купить новый, я в основном кивал на все предложения жены. И думал. Думал о сказанном Лали. Признание, что хотел бы видеть ее матерью моего ребенка, вырвалось неожиданно даже для меня самого. Но чем больше я об этом думал, чем чаще представлял Лали хозяйкой в доме в окружении наших с нею детей, тем отчетливее понимал, что эти мысли мне нравятся.

— Давай спать, — сказал я Лере, устраиваясь на постели.

Жена тут же юркнула под одеяло и выключила свет. И я, отвернувшись от нее, почти мгновенно провалился в сон.

Мне снилось что-то жаркое. Как будто в пустыню попал, и кругом темнота. Только чувствовал на себе руки, такие прохладные, нежные. Тянулся за ними, что-то хотел сказать, но не мог. А когда моих губ коснулись чьи-то влажные губы, в мыслях только одна женщина была.

Лали.

Простонав в ее рот что-то нечленораздельное, я запустил пальцы в волосы и притянул Лали к себе. Смял губы поцелуем, впился в ее рот с таким жаром, что меня бы не смогли оторвать никакие силы. А она отвечала, да так, что у меня крыша окончательно уехала.

Я провел руками по соблазнительным изгибам ее тела, скользнул за кромку нижнего белья, пока она обхватывала пальцами мой член, который уже был в полной боевой готовности.

— Ильяяяя, — простонала она, когда я коснулся ее влажных складочек.

— Лалиии, — ответил я, и тут же проснулся, потому что услышал голос Леры, полный ужаса.

— Чтооо? — простонала она, и мне в глаза ударил свет от ночника.

Замечательно, б*ядь! Лежу тут голый со стоящим наперевес членом, и думаю, что трахаю во сне совсем не жену. И вроде бы должен испытывать муки совести, вот только их как раз и не чувствую.

— Ничего, прости, — сказал я, садясь на постели и прикрывая эрекцию простыней. Потер глаза, выплывая из остатков сна. Угораздило же!

— Прости?! Я должна тебя… простить? — задохнулась Лера, вскакивая с постели и маршируя по спальне. Из одежды на ней был только растерзанный пеньюар. Дерьмо! Я что, успел раздеть жену, думая, что собираюсь трахнуть совсем другую женщину?

— Мне приснилась не ты.

Ну а что я еще мог сказать? Только правду и ничего кроме правды. Мне снилась Лали, именно ее я хотел взять всеми возможными способами… и именно ее имя назвал, когда моя жена начала приставать ко мне, чтобы я выполнил супружеский долг.

— Это понятно, — процедила Лера, запахивая на груди пеньюар. — Но понятно и другое. Я иду вышвырнуть эту чертову няню куда подальше!

Чего, бл*дь?

Я успел подскочить к жене ровно в тот момент, когда она собиралась выйти из комнаты. Схватил ее за руку и оттащил от двери.

— Только попробуй ее тронуть, — процедил, уже представляя, чем именно все обернется.

И да, я был виноват. Но вину свою видел лишь в том, что давным-давно не разошелся с той, с кем у меня уже давно не было ни любви, ни семьи. Нужно было разбежаться с Лерой в тот момент, когда только почувствовал, насколько у нас с ней все стало дерьмово. И к этому не имели отношения ни чужая женщина, ни мой нежданно найденный ребенок.

— Я поняла, — всхлипнула жена, и я отпустил ее.

В этот момент почувствовал себя козлом, но пути назад не было. Или решать все здесь и сейчас (не ночью, конечно, а завтра), или снова тянуть эту волынку, которая не приносила счастья ни мне, ни самой Лере, как бы она ни пыталась убедить себя в обратном.

Она отошла к нашей кровати и уселась на ее край. Закрыла лицо руками и разрыдалась.

А я понял, что сейчас последнее, что стоит делать — это утешать ее. Поэтому не нашел ничего лучшего, как взять спортивные штаны, нацепить их и выйти из нашей спальни.

Отправился коротать ночь в свой кабинет на диван, но в этом не было ничего необычного. И наверно, зря я вообще перемещался для ночевок в супружескую спальню.

Я достал плед и бросил его на диван. Сам улегся сверху и заложил руки за голову. В мыслях все еще появлялись отголоски сна, который я видел так, как будто он был реальностью. Лали, такая настоящая, открытая, готовая на все. Вот, чего я хотел на самом деле. Все остальное было ложью. Прежде всего — самому себе.

Закрыв глаза, я призвал на помощь всю свою фантазию. Сегодня я хотел видеть в своих снах вполне конкретную женщину. И это, как вы успели понять, была совсем не моя жена.

Утром меня разбудили голоса, доносящиеся из кухни. Когда я встал и прошел в их направлении, оказалось, что нас посетила моя теща. Я ее, конечно, видеть был рад. Но только когда она жила на расстоянии нескольких кварталов и приезжала в лучшем случае раз в год. А тут что-то зачастила.

— Доброе утро, — поздоровался, входя на кухню.

Мои глаза тут же нашли притулившуюся на краешке дивана Лали, возле которой стояла коляска. Судя по тому, что Снежана, лежащая в ней, не издавала ни звука, она, видимо, спала.

— Ой, Ильюшенька! А мы как раз о тебе говорили! — сказала теща, вскакивая из-за стола и устремляясь ко мне. — Когда же вы уже оформите документы на этого ангела?

Она указала пухлой рукой в сторону коляски, и я невольно вскинул брови. Ангела? Совсем недавно теща считала Снежану моим отродьем.

— Когда будет нужно, тогда и оформим, — отрезал я, кивая на Леру. — Вы бы лучше за стол присели, Виолетта Петровна. Вон дочь ваша уже что-то приготовила.

Отведя тещу к столу, я усадил ее ждать завтрак, сам же вернулся к Лали.

— Забери дочь и иди к себе, — сказал я мягко, и когда няня вскинула на меня глаза, добавил так, чтобы меня слышала только она: — А если такое повторится, когда бы это ни случилось, сразу звони мне, хорошо?

Лали кивнула, вскочила с дивана и, забрав ребенка из коляски, ушла в свою комнату. Я же повернулся к теще и жене. Последняя, поймав мой взгляд, поспешно отвела глаза. Тем лучше. В следующий раз сто раз подумает прежде чем в очередной раз станет тревожить покой Снежаны и Лали и вытаскивать их на потеху черт знает кому.

А когда Виолетта Петровна уйдет, мы поговорим. И разговор этот вряд ли понравится Лере. Но иного выхода у меня просто нет.