Часть 23. Лали

Брошенные напоследок Родионовым слова о матери его ребенка долго не шли у меня из головы. Кажется, я думала о них беспрерывно. И в конечном итоге даже додумалась до того, что, быть может, это была проверка? Что, если Илья уже как-то выяснил личность матери Снежаны и хотел, чтобы я сама призналась?

Но нет, в подобное я все же не верила. Он казался слишком растерянным для того, кто мог затеять подобную интригу.

В последующие дни мы виделись только мельком. И от этого я испытывала такое разочарование, что самой становилось страшно. Приходилось напоминать себе, что я здесь ради своего ребенка, а вовсе не его отца. Хотя правда заключалась в том, что многое изменилось с того момента, как я впервые вошла в этот дом. Совершенно неотвратимо Илья занимал все больше моих мыслей, отвоевывал все больше места в душе. Хотя ничего для этого даже не делал. Просто эти чувства, что испытывала, были чем-то мне неподдающимся. Как будто все происходящее было предначертано кем-то свыше.

И мне оставалось с этим только смириться.

Спустя пару дней после последнего разговора с Родионовым, я возвращалась домой с обычной дневной прогулки с дочерью. Лера, вместе с матерью устраивавшая показные выступления на тему «ах какой милый у нас ребенок, сю-сю-сю», вовсе не интересовалась Снежаной в отсутствие Ильи дома. И это было только к лучшему. Переносить ее поползновения в сторону моей дочери становилось все сложнее. Но иного выбора, кроме как терпеть, у меня до сих пор не было.

Однако в этот день судьба решила, видимо, разогнать трясину, в которой мы все погрязли с головой. И началось все с того, что, едва вернувшись в дом с прогулки, я обнаружила, что меня вовсю ищет Коля.

— Вот ты где! — сказал он, бросаясь ко мне и при этом опасливо оглянулся по сторонам.

— Что-то случилось? — мгновенно испугалась я, взглянув в его встревоженное лицо.

— Не то слово! — живо отреагировал водитель. — Пришла какая-то женщина и напрочь отказывается уходить, пока тебя не увидит.

Мое сердце резко ухнуло вниз. Неужели мама? Но это было совершенно на нее непохоже.

— Мать твоя женщина! — раздался знакомый голос со стороны кухни. — А я — девушка!

— Лилька… — прошептала я ошарашенно, глядя как подруга выплывает из дверей кухни.

— Значит, ты ее все-таки знаешь? — уточнил Коля и, получив в ответ от меня молчаливый кивок, добавил:

— Слушай, так не положено, но я ее провел в дом. Поговорите, но… — он развел беспомощно руками. — Но не задерживайтесь. Сама понимаешь, если Валерия узнает….

— Понимаю, — кивнула я. Имя Валерии действовало весьма отрезвляюще.

Я откатила коляску на привычное место и, взяв Снежану на руки, кивнула подруге в сторону кухни, чтобы она зашла обратно. Последовав за ней, крепко прикрыла за собой дверь и спросила:

— Ты что здесь делаешь?

— Разве так встречают лучших подруг? — обиженно надула губки Лиля, но тут же возмущенно добавила:

— У меня к тебе вообще-то тот же вопрос!

Вопрос у нее! На который у меня не было ответа.

— Я здесь… работаю, — ответила я, фактически сказав правду.

Подруга уставилась на меня как-то странно. Мы молча изучали друг друга несколько секунд, потом Лиля сказала:

— Не знаю, что тут происходит, но ты мне сейчас все расскажешь!

— Для начала объясни, как ты меня нашла, — перешла в наступление, в свою очередь, я. — Вряд ли адрес особняка Родионова пишут в твоих любимых глянцевых журналах.

— Не пишут, — кивнула Лиля. — А жаль! Это бы весьма упрощало задачу познакомиться с завидным женихом!

Я невольно улыбнулась. Подруга ничуть не менялась. Но, как бы ни было мне приятно ее общество, а долго говорить нам было нельзя. Валерия могла появится здесь в любой момент. И наличие в доме чужого человека ее явно не обрадует.

— Лиля, у нас времени мало. Ответь, — поторопила я подругу.

— Ну как-как? — пожала плечами та. — Я после нашей встречи в торговом центре никак не могла успокоиться! Ты вела себя странно, одета была черт-те как… И тогда я подумала — а вдруг тебе помощь нужна? Ну и примчалась к тебе домой, а тебя там и нет!

— И тогда мама дала тебе адрес, — констатировала я очевидное.

Я действительно оставляла матери адрес на всякий случай. Но так как попрощались мы ужасно, была уверена, что та его даже не сохранила. Стало быть, ошиблась.

— Да, — подтвердила Лиля. — И что это за история о том, что ты продала своего ребенка его отцу?

Я сделала глубокий вдох. Мама считала именно так. А я не могла ничего отрицать и объяснить.

— Не спрашивай, пожалуйста, — взмолилась я. — Я все расскажу, только не сейчас. Лучше скажи, как там мама?

На мои звонки с того дня она не отвечала. Словно вычеркнула меня из своей жизни и сознавать это было тяжело. Но еще тяжелее было бы лишиться дочери, поэтому приходилось позволять родной матери думать самое худшее.

— Да ничего, держится, — ответила Лиля. — Хотя, судя по всему, крепко на тебя обижена.

— Обижена не то слово… — вздохнула я. А потом извиняющимся тоном сказала:

— Лиль, прости… но я не могу больше говорить. Мне нельзя водить гостей и если нас застанут….

— Да подожди ты! — перебила подруга. — Я же не просто так приехала! Не верю, что ты могла так поступить! Я тебе уже говорила, мой новый ухажер большая шишка и если тебе нужна помощь — скажи! Мы все разрулим!

Не успела я что-либо на это ответить, как дверь позади меня распахнулась и в кухню вошла Валерия.

— Что тут происходит? — потребовала она ответа. — Это еще кто?

— Тот же вопрос, — не стушевалась Лиля.

— Чтоооо?! — буквально взревела Валерия. — А ну вон отсюда!

— Я тебе что, собака какая? — огрызнулась подруга, но я быстро взяла ее за локоть и шепнула:

— Уходи. Пожалуйста. Потом поговорим.

— Ладно, — кивнула она и, кинув на Валерию последний взгляд, презрительно фыркнула и вышла.

Как же легко ей было вот так разговаривать с теми, среди кого она теперь вращалась! Я же себе позволить подобного не могла. И именно мне предстояло отвечать за эту сцену перед Валерией, которая буквально сверлила меня глазами. Ну Лилька, ну удружила!

Я ожидала от Леры криков, угроз, чего угодно, но только не того, что в итоге услышала.

— Собирай свои вещи! — холодно отчеканила она. — Ты мне надоела! От тебя сплошной вред!

В какой — то степени это было даже ожидаемо. Но я все равно стояла, потрясенная, и не знала, что мне теперь делать.

— Что? — переспросила тупо.

— Что слышала! Мое терпение лопнуло, убирайся! И вот еще что… — ее рука сжала мой локоть, а длинные хищные ногти больно впились в кожу.

— Если мой муж позвонит, чтобы узнать, почему ты ушла, ты скажешь ему, что решила так сама. Это ясно? Только вякни что-то другое — и я тебя уничтожу!

Отвернувшись, чтобы уйти, я скривила губы в невеселой усмешке. Она что, это серьезно? Я теряла свою дочь, и это единственное, что могло меня уничтожить! Это та черта, за которой больше нечего было бояться.

Поднимаясь по лестнице со Снежаной в комнату, чтобы собрать свои вещи, решила — ждать, что Родионов мне позвонит, я не буду. Наберу его сама. И расскажу об угрозах Валерии. Худшее уже все равно случилось.

Но звонить в итоге мне даже не пришлось. Илья вернулся домой в тот самый момент, когда я спускалась вниз с небольшой сумкой, где уместились все мои немногочисленные вещи.

— Лали, — посмотрел на меня удивленно Родионов. — Ты куда — то собираешься?

Валерия не преминула нарисоваться за моей спиной раньше, чем я успела ответить.

— Лали уволилась, дорогой, — сказала она с сожалением. — Увы, с этой должностью она не справляется.

Обернувшись, я увидела, что она по-хозяйки держит на руках Снежану и от этого зрелища внутри невыносимо скребло.

— Но ты не переживай! — продолжала говорить Валерия. — Я думаю, мы справимся, пока агентство не пришлет нам новую няню!

Она стала показательно качать мою дочь на руках и та в ответ надрывно расплакалась.

Родионов в это время переводил взгляд с меня на Леру и обратно. А потом спросил, глядя мне прямо в глаза:

— Лали, это правда?

И я решилась. Вздернув подбородок, твердо отрезала:

— Нет!