Часть 37. Лали

— Ты где?! — нервно выкрикнула в трубку Лиля, когда я набрала ее номер следующим утром. Сразу после того, как ушел Родионов, оставив меня под присмотром двух бугаев.

Тон подруги, вразрез со звучавшим в нем волнением, меня успокоил. Просто потому что я окончательно поверила — Лиля ко всей этой истории не имеет никакого отношения.

— У Родионова в квартире, — ответила я.

Да, именно так. У Родионова. Это место больше не ощущалось мною как дом, теперь это была тюрьма. Но эту обиду вполне можно было вытерпеть, самое главное, что со мной была моя дочь.

— И что ты там делаешь? Только не говори, что решила к нему вернуться! — возмутилась Лиля.

— Нет, не решила. Это долгая история. Приезжай, я кину тебе адрес в смс-ке.

Отключившись, я прошла на кухню, ощущая, как две пары глаз неотрывно за мной следят. Чего они ждали, ей-Богу, какого подвоха? Что я порежу свою дочь на бифштекс?

Подавив чувство мерзости от происходящего, я достала из холодильника овощи и стала резать салат. Затем взялась за мясо. Представляя, что это Родионов, от души отбила кусок свинины для шницеля. Почистила картофель для запекания по-деревенски, радуясь тому, что есть чем занять руки. Думать обо всем случившемся накануне совершенно не хотелось. Казалось, что если начну анализировать каждую фразу — просто взвою от разочарования. И когда только я успела поверить, что Родионов мог взаправду меня любить? Его чувства стремительно куда-то делись от одного наговора Валерии. Вот уж кому действительно удавалось делать из него дурака!

— Мелко очень, — сказал вдруг кто-то озабоченно и я, подняв голову, обнаружила рядом с собой одного из охранников. Он указывал на разделочную доску, где я, под действием своих мыслей, искромсала ножом несчастную дольку картофеля до состояния крахмала.

— Спасибо, — ответила коротко, выкидывая месиво в мусорку.

Продолжая готовить, я старалась больше о Родионове не думать, переключая мысли на самые идиотские темы, наподобие «а почему кенгуру называется кенгуру» и «почему люди не летают». Что угодно, только бы не задавать себе изводящие душу и разум вопросы, на которые не было ответов.

Когда шницель и картофель были готовы, я выглянула в коридор, где находились мои охранники и поймала их ответные заинтересованные взгляды, направленные на кухню. Усмехнувшись, распорядилась:

— Мойте руки, сейчас есть будем.

Дорого бы дала, чтобы еще раз увидеть ошарашенные выражения их лиц. Ну а что? Они, конечно, для меня олицетворяли собой зло, но не были его источником. Люди просто делали свою работу и винить их за это, перенося ненависть за чужие поступки, было глупо.

Один из них почесал лысину и я, только сейчас в него вглядевшись, узнала в нем того самого охранника, который передавал мою записку Родионову в офис.

— Так это… вроде как не положено, — возразил он неуверенно.

— Не положено что? — вздернула бровь я. — Питаться? Вы тут торчали всю ночь и наверняка не завтракали. Так что садитесь давайте.

Переглянувшись, мужчины дружно последовали к раковине и вымыли руки, а я накрыла на стол. Поставив перед каждым тарелку со шницелем и салат, поинтересовалась:

— Как вас зовут?

— Я Коля, — ответил лысый, с энтузиазмом жуя. — Зенкин.

— А я Вася, — сказал второй и, чуть помявшись, добавил: — Не уверен, что нам можно с вами разговаривать….

— Боитесь, что я заболтаю вас и сбегу? — хмыкнула я. — Ладно, не буду отвлекать. Приятного аппетита.

Развернувшись, я пошла в комнату, где мирно спала Снежана. Где-то через полчаса туда деликатно постучали. На мое «войдите» дверь слегка приоткрылась и Зенкин сказал, откашлявшись:

— К вам пришли. Некая Лиля. И это… спасибо вам за обед.

— Не за что, — кивнула я и, подхватил на руки Снежану, пошла вслед за Колей навстречу подруге.

Увидев меня, Лилька бросилась обниматься и я свободной рукой вцепилась в нее отчаянно в ответ.

— Пойдем, я тебя покормлю, — произнесла с трудом, направляясь на кухню. Горло как клещами сдавило. Внутри сплелось столько всего, что хотелось плакать. Но главным образом я испытывала облегчение от того, что со мной кто-то близкий. Вряд ли Лиля чем-то могла мне теперь помочь, но ее присутствие рядом и ее волнение за меня значили сами по себе уже очень многое.

— Ну, рассказывай, как ты тут очутилась? — потребовала подруга, прикрывая за собой дверь кухни. — И что это за два бугая? Полагаю, они тут не для того, чтобы ублажить тебя в тройничке!

— Фу, Лиля! — поморщилась я, но невольно улыбнулась. Подруга не менялась — как всегда что на уме, то и на языке.

— Так что? — поторопила Лилька, садясь за стол.

— Это моя охрана. Родионов оставил их здесь, чтобы я не сбежала. Он считает, что я хочу продать Снежану.

— Чтоооо?! — возмутилась Лиля. — Как мужик-миллиардер может быть таким идиотом?!

Я передернула плечами.

— Он верит тому, что ему наплел твой Аркадий.

Подруга резко вскинула голову.

— Я не говорила его имени….

— Я догадалась сама, а Родионов подтвердил. Это твой Зайчонок сказал ему, где мы.

— Вот сученыш! — от возмущения Лиля шарахнула вилкой по столу, врезавшись зубьями в скатерть так остервенело, будто хотела проткнуть невидимого врага насквозь. — Ты уверена?

— Абсолютно.

— Я ему яйца вырву! — пообещала Лиля. — Хотя нет! Я заложу этого козла его же жене! Он ее до чертей боится!

— Это уже не имеет значения, — ответила ровным тоном я.

— Так, ладно, и как настроен Родионов? — поинтересовалась Лиля, переходя на деловитый тон.

— Я не знаю, — развела руками в ответ. — Главное, что он пока не пытается отнять Снежану.

— Пусть только рискнет! — заявила Лилька, снова берясь за вилку. — У меня есть один знакомый адвокат….

— Надеюсь, не очередной родственник Валерии, — усмехнулась я.

— Нееет, — отмахнулась Лиля. — Он вообще иностранец.

Встав на ноги, подруга подошла ко мне и сжала мои ладони.

— Ты только не отчаивайся, — сказала она. — Мы что-нибудь придумаем.

Я не была настроена столь же оптимистично, но покорно кивнула в ответ.

Мы проговорили до самого вечера. Лиля помогла мне приготовить ужин, и к тому моменту, как в прихожей распахнулась входная дверь, мы все вчетвером (я, Лилька и мой конвой) мирно ужинали за одним столом. При этом подруга умудрилась разговорить даже угрюмого Василия. И тот, сам не заметив как, поведал ей, что ему тридцать пять лет, он не женат и не имеет детей, зато является завидным женихом со своей жилплощадью и хорошей зарплатой.

— Какая милая картина, — констатировал Родионов, входя в кухню.

Охранники мигом вскочили на ноги и Илья коротко им кинул:

— Можете быть свободны.

— На пост у двери идти? — уточнил Зенкин.

— Вообще свободны. Идите домой.

Вскинув подбородок, я молча смотрела на Родионова. Видимо, в эту ночь он решил сторожить меня сам.

Зато Лилька, в свою очередь, молчать не стала. Дождавшись, когда охранники уйдут, она встала из-за стола и, подбоченившись, сказала:

— Явился? Сейчас я тебе все выскажу!

Родионов перевел взгляд с меня на Лилю и спокойно заметил:

— Вы — Лиля, я полагаю.

— Она самая! И я тебе живо прочищу мозги!

— Лиль, не надо, — попросила я, но ту уже было не остановить.

— Моя подруга, — Лилин палец выразительно указал на меня. — Самая лучшая в мире мать! Да знаешь ли ты, миллиардер, чего ей стоило родить этого ребенка? Знаешь, в какой нищете она жила? Понимаешь вообще, что если бы она реально хотела денег, то не продавать бы дочь пошла, а могла выгодно трясти с тебя элементы годами?! Но она ничего не просила!

— Спасибо, Лиля, но я уже знаю правду, — сдержанно ответил Родионов, при этом глядя на меня.

— Ну да, от меня, — заметила я, не сводя с него глаз в ответ.

— Нет, от Леры.

Не выдержав, я издала саркастический смешок.

— Ах да, я совсем забыла, что только Лера у нас говорит правду.

— Дело не в этом, — ответил Родионов. — Нам нужно поговорить. Наедине, — подчеркнул он, покосившись на Лилю.

— Ладно, — буркнула та. — Но расстроишь мою Лали и я тебе вместе с твоим родственничком яйца чик-чик! — для пущей убедительности Лилька изобразила пальцами ножницы. После чего подошла ко мне и, приобняв, сказала:

— Позвоню тебе попозже.

Я кивнула ей в ответ и снова перевела взгляд на Родионова.

— Ну что на этот раз? Новые подробности того, как я продаю свою дочь?

— Лали… — сказал он и запустил одну руку в волосы, растрепав их. — У тебя очень боевая подруга, — сказал вдруг вместо ответа на мой вопрос.

— Я тоже не из робких, — ответила я. — Жизнь в неблагополучном районе учит давать отпор и стоять за себя. Если ты решишь отнять Снежану…

— Я никогда не собирался этого делать!

Опершись ладонями на стол, Родионов буквально навис надо мной. Ищуще вглядывался в мое лицо, но я не понимала, что он хочет там увидеть. Страх? Я больше его не испытывала. Ощущала лишь решимость бороться за своего ребенка. Мне ведь и взаправду не привыкать выбираться из разного рода дерьма. Жизнь была со мной не слишком-то ласкова. Так что — ничего нового.

— Послушай… — выдохнул наконец Родионов. — Лера во всем призналась.

К признаниям Валерии я не испытывала ни малейшего доверия. И вероятнее всего это могло лишь означать новую ложь в мою сторону. Поэтому я, откинувшись на спинку стула, просто сказала:

— Продолжай.