3

Василиск сдержал недовольство, поскольку ему все-таки пришлось не только прийти в деревню. Теперь он и дом этот новозаселенный обследует. – Ну пойдем, – вздохнул он. Девочка воодушевленно потянула его за руку, таща к дому. Тот стоит настолько особняком, что кажется одиноким, ближе к лесу, чем к деревне. Снег вокруг не чищен, видимо ещё не успелось после приезда. А может и тяжело, ведь девочка сказала, что приехали они с мамой. Про отца речи не шло. Впрочем, это не значит, что его нет. Когда под их ногами скрипнули доски супенек, на мир уже начала опускаться ночь. В лесу зимой вообще темнеет рано. Девочку это не тревожило, она с лучезарной улыбкой толкнула дверь и вбежала в сени. Проход в основную часть дома тоже оказался открыт и Альгарт увидел в проеме девушку примерно двадцати пяти лет за столом. Лицо уронено в ладони, соломенные волосы рассыпаны по плечам, укутанным в тулуп. Когда они вошли, девушка резко обернулась и уставилась огромными заплаканными глазами цвета лесных озер. – Мама! – заливисто выкрикнула девочка и кинулась к ней. Девушка издала сдавленный стон и бросилась ей на встречу. Подхватив её на руки, она стала её прижимать к себе и целовать в щеки и лоб. – Полечка, Поля, куда ж ты делась… – шепотом приговаривала она. – Я все ноги стоптала, искала тебя… – Мама, не переживай, – отлипая от матери уверенно проговорила девочка. – Я веточки собирала, для печки. – Веточки, веточки… Ты сама, как веточка… – Все же хорошо, мама. Смотри. Это Дух леса. Он меня привел обратно. Девочка развернулась у неё на руках и указала на Альгарта, который молчаливо стоит в сенях и рассматривает девушку с аккуратными чертами лица, бровями вразлет, и такими глазами, что можно утонуть. Даже безразмерный тулуп не портит её. Только теперь девушка его заметила и испуганно уставилась своими глазищами. – Ч-то? – выдавила она, не сводя с Альгарта взгляда. Девочка на её руках заерзала и выскользнула на пол. – Ты, мама, не бойся, – сказала она. – Он добрый. Видишь, домой меня привел. – Иди в комнату, – скомандовала девушка. – Ну ма-а-м, – протянула Поля и надула губы. – Иди. Нехотя, ребенок все же отправился в комнату, топая сапожками и оставляя мокрые следы на досках.  Девушка несколько мгновений тревожно рассматривала Альгарта, а он рассматривал её. Давно в деревне не появлялось молодых и красивых девиц. Все либо обабились давно, либо укатили, где поближе к столице. А эта наоборот – сюда приехала. Что-то должно заставить такую девушку забраться в настоящую глухомань. Нервно закусив губу, она все-таки шагнула вперед и проговорила: – Спасибо, что привели мою дочку. Не знаю, чтобы я делала, если бы… – Она запнулась и сморгнула блестящую влагу с глаз. – Меня Олеся зовут. Не знаю, как вас отблагодарить. Вы простите мою дочку, она у меня фантазерка, придумывает всяких Духов леса. Просто вы ей, скорее всего, понравились, вот она и наделила вас особыми свойствами. – Да не надо мне ничего, – немного смутившись, ответил василиск. К тому, чтобы получать сердечные благодарности он не привык. – Ой, ну как же, – не отступила Олеся. – Вы такое дело сделали. Да ещё и одеты так легко. Как вы не замерзли только в такую погоду. Позвольте хоть накормлю вас? У меня все подоспело. Альгарт намеревался отказаться, ведь он василиск, змей, которому положено вселять страх и ужас в людей, а не ужины с ними ужинать. Но ещё раз взглянув в чистые голубые глаза Олеси, неожиданно для себя проговорил: – Что ж, если все подоспело. Девушка всплеснула руками и, кинувшись обратно в горницу, засуетилась. Альгарт шагнул следом в теплое, пропитанное запахами еды и уюта, помещение. Олеся успевала возиться с Полечкой, с которой нужно стянуть уличное и усадить за стол, одновременно вынимая рогатиной из жерла большой русской печки горшки и подносы. – Вы садитесь, садитесь, куда вам удобно за стол, – пригласила девушка, выставляя на столешницу блюда. Воздух заполнился ароматами свежеиспеченных пирожков, домашних щей и соленых грибов, которые Олеся достала из маленькой бочки, которую, видимо, выменяла у соседей. Только когда перед ним занялась паром большая тарелка щей, а рядом заблестело свежее молоко в глиняном стакане, Олеся смогла сесть, пододвигая тарелку к Поле. Та тоже уже разместилась за столом, готовая вкусно поесть. – Не представляете, как я вам благодарна, – проговорила Олеся, вручая дочке ложку. – Мы в этой деревне новенькие. Только заехали. А Поля… Она любопытная и слишком бесстрашная. Вот и забрела куда-то. А я весь день в заботах. То к соседям, то дом надо в порядок приводить. Он в таком состоянии был, что жуть. А потом на дворе сумерки, а Поли нет. Я всю округу истоптала по снегу. Слушал её василиск внимательно, одновременно рассматривая ещё пристальнее. Пока девушка хлопотала по дому, тулуп она скинула, и теперь ему отлично видна стройная и крепкая фигура в зеленом сарафане, который не скроет округлые бедра и высокую грудь. Слишком хороша для такой глуши. Она что-то ещё говорила, а когда замолчала, испытающе глядя на василиска, он спохватился и сказал: – Да чего уж. У вас очень бойкая девочка. Не пропала бы. Меня зовут Альгарт, если что. – Очень приятно, Альгарт, – заулыбалась Олеся. – Как ни странно, мне тоже, – задумчиво сказала змей. – Это очень отдаленная деревня. Удивительно, что вы решили сюда приехать. Взгляд девушки омрачился, она отвела его в сторону. – Поближе к природе, – ответила она, но змей заметил хмурую морщинку между её бровями. – Говорят, это хорошо для здоровья. Василиск кивнул. – Согласен. Только в деревне много тяжелого ручного труда. Чтобы жизнь здесь приносила здоровье, нужны мужские руки. Не самой же ведра и мешки на себе таскать. Лицо Олеси потемнело ещё сильней, хотя она постаралсь выдавить улыбку, которую василиск определил как искусственную. – Мы с Полечкой крепкие, сами справимся, – отозвалась она. Из чего змей заключил, что переехали мать с дочкой сюда одни, без мужа. И сам для себя неожиданно предложил: – Я могу помогать в тяжелой работе. Не дело это, чтобы девушка и ребенок на хребте таскали тяжести. Глаза Олеси распахнулись, она охнула. – Я не хочу вас утруждать. Вы и так мне вернули дочь. Мне нечем будет с вами расплатиться. На что василиск отмахнулся. – Со мной не надо расплачиваться. – Да это как-то не по-людски… – Угу.. – многозначительно промычал змей и принялся за щи. Они оказались вкусными на столько, что он умял тарелку целиком, сытно закусывая пирожками с мясом и запивая молоком. – Спасибо, – от души поблагодарил он. – Вы готовите – просто ум отъешь. Щеки девушки заалели. – Да ладно вам… – Я от чистого сердца. Так откуда вы прибыли? Полечка открыла рот и начала: – Мы уехали от… – От далека, – прервала её Олеся, строго на неё зыкрнув. – В смысле издалека. Из другого царства. – Какого? – Далекого. – Понятно, – догадался василиск. – Не хотите говорить. Что ж воля ваша. Пытать не буду. Видел у вас дровница полупустая, завтра приду, заполню. – Ой, это же столько труда… За день не заполнить, – охнула Олеся. – У нас нет денег платить. – Я уже сказал, мне не нужно платить. Спасибо за ужин. Мне пора. Полечка, не балуйся и больше не убегай. Девочка расплылась в широкой улыбке и, вытерев губы тыльной стороной ладони проговорила: – Спасибо, Дух леса. Я завтра буду тебя ждать. Приходи, будем играть в куколки. Надо стучать по столу, а они прыгают. Танцуют значит. Покидал дом Олеси василиск ночью и в глубокой задумчивости. В первую очередь потому, что сам не понял, с чего вдруг вызвался им помогать. Девка красивая? Красивая, да. Но мало ли он встречал красивых девок. Что-то раньше никому из них он помогать не бросался. А тут прям нутром потянуло. Снег под его сапогами едва проваливается и тихо похрустывает, ночь безмолвная, только деревья потрескивают на морозе. – О, Альгарт Стриглавович, ты чего тут колобродишь? – раздался знакомый скрипучий голос слева. – Да ещё в облике молодецком. Ишь. Василиск покосился налево. Лешак в виде большого ожившего дерева с крючковатыми руками-ветками отделился от ствола крупной сосны и пошел рядом с ним. – По делам ходил, – нехотя ответил василиск. – В молодецком виде? – прищурив деревянные веки, спросил леший. – Не юли, брат. Признайся – в деревню ходил, дом оживший смотрел. – Смотрел, – признался Альгарт. – И чего там? Какую заразу принесло в наши дерби? – В том и дело, что не заразу вроде, – ответил змей. – Девушка с ребенком. Леший хмыкнул. – То-то я смотрю, красавцем обрядился. – Это мой естественный человеческий облик, – напомнил Альгарт. – Знаю-знаю, – хохотнул леший. – Мне другое непонятно, Лешак. Что их заставило сюда приехать? Говорит, природа тут хорошая. Но какая девушка поедет из столиц в лес, да ещё и такая красавица? Они обычно в города стремятся, чтобы найти жениха побогаче. А тут – деревня в Вековечном лесу. – Вообще-то наш лес самый мощный из всех, что я знаю, – обиделся леший, перешагивая через громадный сугроб, чтобы его не нарушить, потому что под такими обычно спрятана нора барсука в спячке. Василиск отозвался: – Да никто не спорит. Просто очень уж странно. И меня как-то аж потянуло к ним. – Ты уж признай, Альгарт, что девица тебе просто понравилась, – хмыкнул леший. Обсуждать с лешим свои сердечные дела василиск не собирался, он устремил взгляд вперед на срывающиеся в темноте снежинки и проговорил: – Не знаю я. Что-то не пойму. Ощущение у меня. – Какое? – Не пойму, говорю. Завтра схожу, может прояснится. – Ну-ну, – усмехнулся леший. Выспавшись в своем дупле, василиск на следующее утро отправился обратно в деревню, разжившись на этот раз легким тулупом, чтобы не вызывать вопросов. И так вчера девушка странно на него покосилась, когда осознала – спаситель её дочки пришел по снегу в рубахе и штанах. Когда прибыл на место и обследовал территорию, то выяснил, что в дровнице оказалось не только мало поленьев, но и сама постройка обветшала от времени. Олеся поникла головой. – Видимо, придется таскать дрова в сени, – сказала она. – Может оно и к лучшему, будет близко за ними ходить. – Я могу починить, – предложил Альгарт. Девушка зарделась. – Да ну что вы, слишком много забот ради нас Полечкой. – Мне не сложно. Василиску действительно не составляло труда поправить покосившуюся дровницу. Так что когда Олеся пошла в дом за горячим отваром шиповника, чтобы согреться, он повертел головой, проверяя, что вокруг никого нет и принялся за дело. Сделав несколько четких пассов руками, он прочитал слова чар, дровница замерцала мелкими звездочками и медленно со скрипом задвигалась, выправляя форму. К моменту, когда Олеся вернулась с глиняным кувшином, из которого поднимается ароматный пар, дровница приняла ровное положение. – Ой! – выдохнула девушка с неверием. – Это как вышло?! Так быстро! Василиск отмахнулся. – Оказалось, мелочь. Там подтолкнул, здесь подтянул, она сама на место встала. – Вот это да, – впечатленно кивая, удивилась Олеся. – Если бы знала, что так можно, самы бы починила и не стала бы вас утруждать. – Да какой тут труд, – улыбнулся Альгарт. – Так, развлечение. Осталось дров нарубить. Я бы все же рекомендовал часть поленьев и правда стаскать в сени, зимы в Вековечном лесу суровые. Иной раз не хочется носу наружу высовывать. А когда дрова рядом, в этом нет и необходимости. – Стаскаю… – согласилась Олеся. – Да нет, – усмехнулся змей. – Я сам стаскаю. Имею в виду, что так будет лучше. – Спасибо вам за заботу… – смутилась Олеся и протянула василиску кувшин с отваром. Он принял и сделал несколько больших глотков, терпковатая, пряная жидкость с горчинкой потекла в горло и согрела внутренности. – Вкусно, – поблагодарил он и вернул кувшин. Остаток дня альгарт провел за починкой дома: подлатал прорехи в крыше, не большие, но весной начнет таять снег и все потечет, если не исправить. Поправил покосившиеся наличники, законопатил окна, переложил доски на полу горницы. Олеся хлопотала вокруг, волнуясь, чтобы он не перетрудился, подносила питье и пироги. Он принимал с удовольствием из теплых рук девушки, которых невзначай касался при каждом случае. Понять, почему его сюда так тянет, у василиска пока не получалось, но необъяснимое, тянущее чувство в животе отпускать не собиралось. Полечка приходу Альгарта обрадовалась и с довольным видом, пока он занимался починкой ножки у кровати, демонстрировала двух соломенных кукол. – Смотри, Дух леса, это мои куколки – Муся и Буся. Они умеют танцевать. После чего поставила их соломенной юбкой на стол и принялась стучать по нему кулачками, а куклы запрыгали, будто и впрямь танцуют. – А отец ваш где? – поинтересовался василиск, закончив с ножкой. Олеся стояла у окна и наблюдала за его работой. Она отвела взгляд на улицу и проговорила: – Да нет его. – Совсем? – Четыре зимы назад на Червонград напала хворь, – стала рассказывать Олеся. – Мы тогда жили в его пригороде, но зараза добралась и туда. Нас с Полечкой не задело, а её отец занемог. Он на руднике у Зверозубых гор работал. Говорили, там что-то нечеловеческое творилось. Много самоцветов было потеряно. Глашатаи говорили, что это все из-за обвала в шахтах. Но среди жителей Червонграда ходили слухи, что дело в магии. Василиск превратился в слух и даже присел на край табуретки, которую сами сколотил. – Люди склонны приписывать магию всему, чего не понимают, – осторожно заметил он, припоминая слова лешего о колдуне, который устроил не весть что в Зверозубых горах и других местах. Девушка провела пальцами по соломенной косе и кивнула. – Я тоже так считала. Пока не… Ах, ладно, чего я вас утомляю. Был отец у Полечки, да нет его уж четыре года. Любви у нас не было, хотя человек он был хороший. Не бил. Меня замуж за него отдали по сговору, чтоб избавиться от лишнего рта. Вот и все. Олеся рассказывала о себе спокойно, но василиск внимательно следил за каждым изменением на её аккуратном и чистом лице. Девушка чего-то не договаривает, но давить и выспрашивать он не станет. Пока не станет. Для более откровенных разговоров нужно узнать друг друга поближе. И Альгарт стал наведываться к Олесе с Полечкой каждый день. Приносил орехи, сушеные грибы, которые брал у Лешака, помогал по хозяйству. От его заботы девушка расцветала на глаза, и тень печали понемногу стала меркнуть. Своим змеиным чутьем Альгарт ощущал, что печаль её связана не с отцом Полечки. Что-то другое кроется за испуганными взглядами, которые она нет-нет, да и бросит в окно. Но даже испуг не портил красоты Олеси, которая Альгарту с каждым днем становилась все приятней. К кануну Нового года василиск уже не представлял дня без светлой и лучезарной улыбки Олеси и заливистого смеха Полечки, которая быстро привыкла к тому, что он укладывает её спать на печку. Леший над василиском беззлобно и хитро посмеивался. – Ишь, нашего василиска-бобыля человечья девица охмурила, хе-хе. – Не охмурила, – пряча улыбку, отвечал змей, хотя прекрасно понимал, что прав Лешак, ещё как прав. Умиротворение, которое спустилось на Альгарта, ему казалось незыблемым и он представлял, что так будет всегда. Единственная проблема – Олеся не знает, кто он на самом деле. И только создателю известно, что будет, когда узнает. А сказать ей придется, если он решил сделать то, что задумал. Но это не скоро, совсем не скоро. Так василиск думал. Но не все оказались с ним согласны.