Глава 30

Кирилл

Когда едешь по горной дороге, восхищаться видом нет смысла. Я проверял. Сначала чуть не съехал с обрыва, потом немного обтёрся плечом о скалу. Почти без царапин и футболка цела. Повезёт, мама и этого не заметит, а если рукав натянуть чуть пониже — точно не заметит. И зачем я только в повороте притормозил? Это потому, что своего мопеда нет, вот и не знаю, как ездить. Был бы здесь папа, я бы уже давно разъезжал на мотоцикле и все умел.

Южный ветер бросил в лицо горстку мелких камней, те противно заскользили по коже, хорошо хоть я глаза прикрыл. Шлем бы купить или очки. Наверное, нужно. Откуда-то снизу, скорей всего от села, поднялся дым, сытно запахло жареным мясом, углями, печеной картошкой. Мне бы туда, напроситься к кому-нибудь в гости. А может, это туристы поднялись в гору? Это плохо на самом-то деле. Они могут, пока жарят шашлык, случайно поджечь траву. Лес кругом сухой, ни капельки влаги. Трава под ногами похожа на желтоватое сено, спичку брось — сгорит все. Вот так и с этими шашлыками, если их жарят туристы. Могут и шапку леса на горе спалить по своей глупости. И будет наша гора лысой. Никогда эти туристы никого не слушают, считают, что самые умные.

Пожарные приедут, на меня подумают, подростки почему-то всем кажутся подозрительными личностями, а там и штраф выпишут за спаленный дотла лес. Матери позвонят и тогда мне влетит за езду на мопеде без спроса. Н-да. Нет, лесной пожар нам здесь точно не нужен. Я выкатился за поворот. Красота такая, что дух захватывает от счастья. Даже мопед остановил, захотелось осмотреться. Лес, домишки внизу как из детских кубиков сложены. Чувствуешь себя царем мира. Над головой только одни облака и нет больше ничего. Я вдохнул воздух полной грудью. Под футболкой шевельнулся дракон, высунул мордочку, завертел ею из стороны в сторону. Шипастый хвост, словно в противовес, прошелся по моему животу. Тоже царапины будут, и тоже матери придется их объяснять. Как же она мне надоела со всеми своими вопросами не по делу! Я уже взрослый, вырос, хватит меня опекать! Сам как-нибудь разберусь со своей жизнью.

Или дым идёт от села? Вроде бы ветер дует оттуда. Да только утром в селе обычно никто костры не жжёт, если уж и начинают готовить, то ближе к обеду. Может, у Мансура затеяли плов? К нему вроде отец должен приехать на выходные с вахты. Вот его мама и старается, готовит всегда к приезду что повкуснее.

Сердце противно сжалось от обиды и зависти. Почему у нас не так? Я прямо вижу их двор, оплетенный лозами винограда, зеленые грозди свисают вниз с решетки навеса. А еще — хлопочущую около уличной плиты спокойную, весёлую маму Мансура, она и песенку наверняка напевает. Потом, ближе к вечеру, у ворот заглохнет мотор и, как всегда, чуть согнувшись под виноградными гроздями, во двор войдёт его папа. И все сразу обрадуются. С Мансуром он здоровается за руку, как со взрослым, да и со мной тоже. А потом его родители идут в дом, чтобы там нежно обняться, пока никто не видит. Хотя, если приглядеться сквозь щелочку в уличной двери, то их видно немного, и только бабушка торопится накрыть на стол. Сразу появляются тарелки, мискивсе веселятся и меня оттуда никто не гонит. Сидеть бы так с моими мамой и папой на улице под крышей из виноградной лозы, да только папы здесь нет, а матери вечно некогда. Она почти и не готовит мне больше, вот я и стараюсь перекусить у друзей или сходить в кафе на деньги от папы. Ну не есть же мне сваренный два дня назад суп. Он и не вкусный, да и вообще, что за меню для воспитанников детского сада?

Я вздохнул, из-под ноги выкатился камень, заскакал вниз по склону, далеко он летит. Самому бы так не скатиться, тогда костей точно никто не соберет. Мама опять будет ругаться. Ну, ничего, я поеду быстро, тогда будет больше шансов проскочить все эти дурацкие повороты горной дороги, нет, скорей уж тропы. Вдвоем здесь не разойтись даже с другим мотоциклистом и свернуть некуда. Совсем некуда. Слева скала щерится, как собака зубами, острыми выступами, справа — кроны деревьев торчат далеко-далеко внизу. Пока доедешь до них, если на пузе, от пуза точно ничего не останется. Отсюда они кажутся совсем небольшими. Интересно, а как здесь разъезжаться с машиной? И отворотов-то у дороги нет. А в темноте или в дождь?

Наверное, здесь в грозу очень классно. Нужно будет с парнями съездить, пощекотать себе нервы. Представляю, какой бурный поток воды хлещет по дороге, наверное, это он и ложбину по центрупромыл, прямо в гравии. Круто, наверное, поставить в эту колею колесо и гнать вниз на полной скорости, уворачиваясь от скалы и удерживая руль, чтоб не съехать с обрыва. Класс!

Дракон завозился сильней, перед глазами всплыла старинная карта из краевой библиотеки. Совсем чуть-чуть осталось проехать, а там и старый раскоп. Классная карта, туристическая, совсем старинная. Попробуй, найди на ней что-то, сопоставь с реальностью. Ни тебе электронных меток, ни обозначения тебя самого на карте нет, я уж молчу, что маршрут по ней можно проложить только самому и только карандашом. "Поверните направо через пятьсот метров" — никто не скажет. Настоящее приключение, почти такое же, как разжечь костер. Но с костром всё-таки как-то проще.

Я взглянул вниз ещё раз. С ума сойти, а ведь у меня есть собственный дракон, до сих пор до конца не верится. Настоящий, живой, вон какие царапины свои хвостом на моем животе оставляет, а глазки карие, шоколадные. И ветер. Кругом поднимается ветер, будто зовет вперёд, толкает в спину. И нет здесь никого, кто способен мне помешать, указать, наставить на пресный правильный путь! Только вперед, только своей дорогой! Никто не остановит. Сесть и гнать на мопеде, чтоб дух захватывало, чтоб камни из-под колеса сыпались, скатывались вниз, в долину с самой вершины горы. Весь мир там, внизу, я здесь один, совсем один, и мне нисколько не страшно. Еще и карга так сладко сопит.

И еду я не куда-нибудь, а за сокровищами на настоящем мопеде. Я огладил ржавую раму славного мопеда, прямо по проступающим пятнам доисторической, стертой краски. Когда-то он был, кажется, красным, а может, и синим. Такой весь помятый, но еще рвётся в бой. Хорошая у нас соседка, повезёт, я и ей какую-нибудь монетку захвачу в подарок. Или серьгу. А внизу колышет кронами вечный, дубовый лес. Эти растеряхи скифы ехали по этой же самой дороге, точно так же камни сыпались из-под копыт их коней, как выскальзывают из-под колеса мопеда, они глядели вниз, плутали немного, поднимались все выше и выше. Золото с собой волокли, женщин, детей, оружие. Здорово, если я найду побольше золота из того, что они потеряли. А ещё лучше меч.

Я толкнулся ногой, мопед взревел, на секунду он катнулся вниз, взбивая под собой в крошку мелкие камни, даже страшно стало, что съедем в пропасть. А потом как рванул вверх по крутой дороге, и как усидеть — непонятно, кажется, мы взлетаем по вертикали. Страшно так, что захватывает дыхание, в грудь вонзается когтями малыш, встопорщил во все стороны чешую, трепещет крыльями, пытается высвободиться из-под воротника футболки. Еще миг, и я его не удержу. И рукой не прихватить, слишком опасно, руль так и виляет, и скорость не сбросить, скатимся же! Газ вывернул до упора, мопед вгрызается в гору, вдруг как рванул, я еле удержался, даже ногу сжёг о глушитель. Отворот, поляна сбоку вместо отвесной горы.

Дракон выбрался, оттолкнулся от моего плеча и рванул, путаясь в поводке и собственных крыльях. Не удержать, мельтешит клубком у руля. Хоть бы он не переломался вконец! Тормоз, газ, не помогает, ничто не помогает, здесь на поляне камней нет, только трава, мопед ужасно скользит. Дракон уже и лететь не может, падает под колесо. Выкрутил руль, положил мопед на бок, как в крутом фильме. Повезло, смог. Только колено прижало к земле. Дракон плюхнулся мне на грудь. Колесо мопеда вращается в воздухе. Больно ужасно. Но я справился, смог, значит, я сильный, настоящий мужчина. Фууух! Вспомнить бы. как дышать.

Кое-как заглушил мотор, соскрёб себя с земли, даже смог вытащить ногу. Хорошо, что мопед — не мотоцикл, из-под него я бы так просто не выбрался, факт. Мотоцикл тяжелый. Пожалуй, даже повезло, что папа мне его еще не купил. А дракошка сидит, трясется, всеми ногами-руками в мою футболку вцепился, глаза выкатил и таращится. Нос из стороны в сторону ходит.

— Слушаться потому что надо, — буркнул я, — Чуть не переломался весь из-за своей придури. Неужели не понимаешь, что это опасно — лезть, куда не пускают?

Я осторожно расправил его крылья, выпутал поводок. Обвился им дракон знатно, потому и лететь толком не мог. В следующий раз в дорогу коротенький ремешок прицеплю. Да и шлейка какая-то неудобная попалась, нужно будет что-то другое придумать. В сети совсем неподходящую инструкцию выложили — как из веревки сделать шлейку для кошки. Или все дело в том, что дракон — не кошка?

Я стянул последнюю петлю веревки с длинного хвоста. Забавно, здесь у него совсем еще мягкая чешуя, вон, даже погнулась. Надеюсь, это не навсегда? Нужно будет посмотреть в сети. Ага, как же, посмотришь! Там почему-то инструкций к драконам нет. Я спустил своё сокровище с рук на землю.

— И чтоб без выкрутасов, ладно? Не балуйся.

Карга глянула на меня карим глазом, внутри вспыхнул лихой огонек, она хитро улыбнулась, язычок очертил губы. Как меня любит этот зверек, кажется, хочет поцеловать.

— Карга, — прошептал я, умилился, потянулся к чешуйчатой мордочке. Пока никто не видит, можно и поцеловать.

На секунду Карга вроде как задумалась, а потом — бац и спрыгнула с рук. Вместе с поводком унеслась в кусты. Я рванул за ней или за ним? Какого пола-то мой дракон? Хоть бы не удрал! Сколько в этих кустах палок и веток, вот прогалина, старое кострище. Дракончик остановился у валуна, скребанул землю лапой. Неужели она что-то нашла? Я забыл о том, что ноет колено, бросился поднимать валун, перекатить бы его, что ли. Карга сунула под него лапу.

— Да уберись ты, прищемлю же. Чего ты так торопишься!

Что-то блеснуло и скрылось за щекой дракончика. Кто же знал, что добычу мы будем делить не по-честному? Вообще-то я собирался ее делить!

Нагнулся, извернулся, сунул руку туда же, встретился рукой с шершавым язычком Карги, отпихнул его, кое-как зажал находку в кулак, вытянул монету. Длиннючий язык все еще скребет мои пальцы, надеется проникнут в кулак. Я встал, Карга взлетела, сопит так смешно, жуёт первую находку. Я тихонько разжал кулак, просто щёлочку сделал. И что там? Никакие скифы здесь не проходили. То есть, может, и проходили, но точно не здесь. Из кулака на меня грозно смотрел Император России. Карга поняла, что я ей ничего не отдам и снова сунулась под камень. Только бы не привалило ее! Отпихнул, выдернул валун из земли, успел отжать еще две монеты, пока Карга хрустела цепочкой от золотых часов. Интересно, а где сами часы? Неужели уже сожрала? Там же стекло, порежется ведь изнутри. Или часов не было? Может, цепочка от чего-то другого? Но на ней болтается, точней, болтался небольшой карабин. Хоп и все исчезло, дракон растопырил крылышки и благостно вспорхнул на мое плечо. Вроде мелкая, а столько весит ее тушка, будто и впрямь золотая.

Я сунул пальцы в тёплую землю, покопался, смог выудить еще один крохотный слиток. Фух! Мы богаты! Я и дракон. С чувством я опустился на землю. А сколько здесь валунов! И под каждым может быть что-то зарыто. Жаль, Карга наелась и спит. Ну ничего, камни я могу осмотреть и сам. Правда, все тело саднит, колено после мопеда ноет и лопату взять стоило. Ну да и ладно.

— Иди-ка ты спать вон… Хоть к мопеду.

Я копал и копал, переворачивал валуны, выскреб из-под одного пару серебряных колечек и странную трубку. Солнце выползает в зенит, пот течет градом, воздух наполнился ароматом раскаленной сковороды, на которой жарили цветы, специи и немного меня. Земля всюду: под ногтями, в ушах, на зубах, скрипит так противно, но карман греют золотые монеты и слиток чистейшего золота.

С некоторым трудом я встал, разогнулся. Спина как чужая, ее просто не чувствуешь. Потер кулаком между лопаток. Странный жест, мама после работы так всегда делает. Вроде стало полегче. Птицы где-то чирикают, дымком сильней тянет, муторное солнце висит, как лампочка в школе, прямо над головой. Может, домой пора? Или ещё покопать? Карга что-то притихла, добытчица. Интересно, а чем это так пахнет противно?

Я повернул голову к мопеду. Под ним растеклась лужица бензина. Дракон стоит на краю этой лужи, прицокивает языком. Огонь он, что ли, развести хочет? Сейчас как плюнет огнем и спалит к чертям все! И мопед, и лес, и туристов, если они сами себя еще не спалили. Решение пришло мгновенно.

— На!

Я протянул зверушке самого Императора Российской Империи. Карга вздрогнула крыльями, медленно развернулась.

— Иди сюда, ругаться не буду, — сказал я голосом мамы Мансура, она так младших детей зовет. Что странно, карга поверила и взлетела.

— Кррр! — пропела она мне что-то свое на ухо и облепила всего горячей, как угли, тушкой.

— Ешь медленно, а то подавишься. Пора топать домой

Хрустит, грызет монету, тычется мордочкой мне в шею. Будто совсем не она бензобак у мопеда погрызла! И ругать не будешь, вроде как жалко. Я подхватил мопед с земли, кое-как устроился на сидении. Нет, это хорошо, что педали есть у этого бывшего велосипеда. Плохо, что они не крутятся. А пешком мне идти отсюда прилично. Да еще и Каргу тащить на себе. Я вздохнул. Мама, если не уехала на работу, точно меня хватится. И ничего ей не объяснишь. Может, ногой толкаться, ехать-то нам вниз, под склон. Надеюсь, тормоза эти чудесные зубки не перекусили? Трос тоненький и уж как-то совсем странно торчит. Может, и до колеса не доходит?

Я толкнулся ногой посильней и вырулил на дорогу. Хоть бы не убиться, а то мама опять станет ругаться. И в речке не утонуть, иначе точно из дома не выпустит. А отстираться от грязи всё-таки придется. Карга плотней меня облепила, жаркий ветер бросил в лицо целую горсть песка с камнями. Щедрый он! Золото продам, шлем куплю. И новый бак для мопеда! Или мотоцикл?