Глава 31

Агата

Чашка звенит в руках демона, черенок ложки и вовсе раскален докрасна. Рядом, на тощей клеенке разместились два рога. Один, самый любимый, чуть изогнут налево, и по нему струится алая нить. Второй со вмятинкой — это правый, и демону он, кажется, был не так дорог. Мне все еще стыдно, если честно. Не так, чтоб уж сильно, но все же. Лишила мужика любимых рогов.

— Из них кубки можно сделать, — я пошла на попятный.

Надо же как-то утешить того, кто распахнул мне дом на два мира. Хотя, если подумать, мы квиты. Он меня чуть в другом мире не запер, сына моего мог сиротой оставить, а я всего-навсего оторвала ему рога. Тоже мне потеря! И все равно стыдно, хоть я и не специально это сделала. Кто же знал, что простое пожелание может привести к вот такому? Правда, сказано было от души.

— Кубки? — капелька чая выплеснулась на скатерть, — из моих рогов — кубки? Как из козла? Ты хоть знаешь, какие я ими пробивал стены? Сколько лет растил и полировал? А какие масла шли на притирки?

— Даже не представляю, расскажешь? — я миролюбиво улыбнулась. У Талита заметно дёрнулся глаз.

— Вообще-то, я надеялся, что ты сможешь вернуть их обратно. Нет, для начала я немного надеялся на клей, — по щекам мужчины пошли алые пятна — печати стыда, — Но супер клей мне ммм… не помог. Отваливаются. Врач в поликлинике сказал, что он не готов к такому. Отослал к чихологу. Тот велел начихать, мол, проблемы не существует, но готов был со мной поговорить о трудном детстве. Я, правда, так и не понял, у кого оно было трудным. Но на всякий случай поговорил. Рога, правда, не приросли.

— Сходи к ветеринару. Он точно поможет.

Талит наконец-то оторвался от созерцания своей чашки, раздул ноздри, покачал головой, словно рассерженный бык.

— Женимся, сошлю в преисподнюю.

— Кажется, я там уже была в первом браке. И совсем не хотелось бы повторений. Один раз совершить ошибку может любой, дважды — только дурак.

— Ммм. Уверен, ты ещё передумаешь. Я знатен, богат, ты станешь счастливой. Изредка будешь навещать моих бесов. Уверен, они запомнят эти визиты надолго, — Талит хохотнул, — Останутся и без рогов, и без хвостов, а вдруг и позеленеют. Их еще можно и постричь! Точно, всех их срочно необходимо постричь! И когти! Когти обязательно нужно подрезать! Я все оплачу. Клянусь, никаких денег на это не жалко, невеста моя, — очаровательно улыбнулся Талит.

Я вспыхнула, выскочила из-за стола, занесла для пощечины руку. Сама от себя такого не ожидала! На пальцах разгорелось синее пламя.

— А по морррррде? — прошипела с душой. Надоел! Какой брак? Мне от бывшего мужа и то никак не избавиться. Даже в другом мире нашел! Или же я о нем совершенно некстати вспомнила.

— Прошу, только не трогай копыта, — потупился демон, — Ты права во всем и всегда. О помолвке поговорим потом. Только скажи, какое ты хочешь кольцо, чтоб я успел подготовиться, как следует.

— Никакое! Я не собираюсь ещё раз выходить замуж! Ни за тебя, ни за кого-то еще! Я вообще спать хочу!

— Тише.

— Что? — синеватые язычки пламени начали срываться с руки. Кажется, я еще и горю. Только бы платье не прихватилось от этого огня!

— Я говорю: «Тише». Ты ребенка разбудишь. Пасынок у меня! Загляденье. Хоть и без рогов, но истинный демон. Мне так нравится мой будущий сын. Уверен, ему тоже понравлюсь и я, и возможность посещать лучшую частную школу. Знаешь, где зелёный газон, небольшая конюшня, свой стадион, дети в гольф играют вместо физкультуры. И языки преподают только носители языка. А главное, круглый год очень тепло, и чтоб освоить горнолыжный спорт, деткам приходится летать в Швейцарию. Но ты не переживай раньше времени, дорогая, у школы свой самолет, все очень удобно.

— Умеешь соблазнять.

— Это мое призвание. Уверен, Кирилл много добьется с такими-то задатками. В мать пошел — изворотливый, жестокий и хитрый.

— Сейчас обижусь.

— Напрасно. Это те лучшие свойства, которые я непременно хотел бы видеть у своей жены. В моей части преисподней наступит абсолютный порядок. О тебе сложат легенды.

— У бесов очень жёсткая шерстка? Просто у меня ноженки затупились.

— Примерно как у моего песика. Хотя нет, все же немного пожестче. Как тонкая проволока, кудрявенькие такие. Как думаешь, в какой цвет их лучше покрасить?

— В голубой.

— Я рад, что ты приняла мысль о браке.

— Я готова начать раздумывать о помолвке сразу после того, как ты установишь жалюзи в моем шкафу. Не хочу, чтоб сын увидел лаз в тот мир.

— Что, прямо крутить гвозди, прямо отвёрткой?

— Не гвозди. Саморезы. Они входят в комплект.

Талит вздохнул, провел рукой по поверхности стола.

— Знаю я эти кудрявые гвозди. Может, и рога на них прикрутить получится?

— Я бы на твоем месте обратилась к ветеринару в зоопарк! Тебе теперь никогда нельзя рисковать собой, раз уж речь идет о будущем моего сына.

— То есть, ты согласна на брак?

— Я еще не решила. Думаю, нет, но школу ты оплатить можешь. Так уж и быть.

Демон вздохнул и направился в сторону двери моей спальни. Я же начала неспешно готовить семейный завтрак, потому как спешно не получилось. Глаза слипаются, движения становятся медленными, думать так и вовсе почти не получается. Может, сделать лепешку по семейному рецепту из серии "денег нет и не предвидится?". Сын так их любит. Кажется, он даже не догадывается, в какие периоды лютого безденежья я начинаю их печь. А демон? Его я спрашивать точно не буду. Позавтракает вместе с нами — хорошо, нет — еще лучше. Замуж я точно больше не собираюсь. Тем более за Талита. Но школа! Элитная, где из моего ребенка непременно сделают успешного гения, это ли не соблазн для матери?

Самолет, курорты от школы, да еще горнолыжные. Языки с носителями. Чудо! Может, Талит и так это все оплатит? Должен же и демон творить хорошие дела, скажем, для баланса во Вселенной. А я его за это лепешками кормить буду. Или дешевле и проще взять шантажом? Уж больно он опасается за свои драгоценные копыта. Нет, ну не откручивать же их, в самом деле? Мне Талита жалко, все же он немножечко зверь, да и мне очень полезен. Но пригрозить-то можно?

Я вытащила с полки пакет с мукой, насыпала в миску немного, плеснула воду, кинула щепотку соды. Все, тесто готово, осталось только перемешать, да растянуть на пальцах перед тем, как опустить на сковороду.

Масло шипит на раскаленной сковороде. Я едва смогла уложить тесто сверху. Натерла немного сыра, посыпала зеленью из сада, накрыла крышкой. Пять минут — и лепешка с сыром готова. Вкусно, полезно и чуть ли не бесплатно. В Кирюхином детстве с чем я только эти лепёшки не пекла, когда Андрей переставал давать деньги на еду и на сына. И пустые, и с сахаром, и с ягодным джемом, а уж если сыра оставался ломтик, получалось настоящее королевское блюдо.

Талит вернулся, постоял у плиты, задумчиво посмотрел на кулинарное чудо. Попытался почесать спину несуществующим рогом, вздохнул, покосился на стол.

— Жизнь становится такой интересной, если твоя невеста — настоящая ведьма. Я даже почти перестал скорбеть о своих рогах, — демон принюхался, улыбнулся.

— Вот как?

— О каких рогах может идти речь, когда впереди такой неожиданный опыт.

— Это лепёшка. Но она и вправду очень вкусная. Всю не отдам.

— Хотел бы я знать, какой именно яд ты туда положила. По запаху он напоминает синильную кислоту. Но я не уверен.

— Поскольку мы не женаты, смысла травить тебя нет. Ешь смело.

— Ты надеешься меня полюбить? — демон потянулся за тарелкой.

Я не жадная, но готовить Кирюше ещё одну лепешку откровенно не хочется. У меня на сегодня планы есть.

— Я надеюсь на скромное наследство. И вдова — это так красиво звучит. Опять же, весьма прилично.

— Пожалуй, я пойду, проверю, как прикрутил жалюзи. Мало ли что. Вдруг тебе не понравятся кудрявые гвозди, зря их купили. Нужно было пригласить дриадов. Они бы быстро привели в полный порядок твой дом, да и сад тоже.

* * *

Агата

Я зарылась лицом в рукав платья и, наконец, позволила себе сделать вдох. Андрей! Он нашел меня и теперь заперт в ратуше ведьм. Неужели всё? Неужели всё кончилось, и я больше могу не бояться бывшего мужа? Ведь на Земле его больше нет! Пропал без вести, и я не причастна к этому. Никто ничего не докажет! В магию, в порталы здесь не особо принято верить. По щеке скатилась слеза. Наверное, от счастья. Будто с моих плеч упала тяжёлая плита из бетона, и я вновь могу дышать, не бояться за сына. Никто его у меня не украдёт! Никто больше не напишет на меня никаких заявлений, к родителям моим никто не заявится среди ночи искать нас с Кирюхой. Все закончилось! Даже не верится. Просто не верится. И как только я смогла раскрыть на Землю портал? Не знаю. Интересно, он все же закрылся потом или нет? Наверное, нет. Должно быть, остался открытым, как и здесь, в моем доме. И что тогда? Больше через него никто в Ведьмин лес случаем не заявится?

Я представила себе кабинет бывшего, роскошное кресло из буйволиной кожи, несколько стеллажей, длинный стол. И самого Андрея. Он, словно живой, прошёлся перед моим внутренним взором холеный и наглый. Презрительно сморщился, выглянул в окно, отхлебнул глоток кофе.

— Ты отдашь мне все, что я захочу. Сына, квартиру… Себя. На коленях приползёшь, умолять станешь, чтоб взял.

Так он шептал в телефонную трубку. Ждет, как паук в паутине, когда же я снова влипну в нее. Кирюшке говорит про меня гадости. Сын не рассказывает, но я-то видела, знаю. Да и Кирилл спрашивать меня стал о таких вещах, о каких сам бы и не подумал. Точно. Андрей оплетает и его своей липкой паутиной из гадостей.

Как же я ненавижу Андрея! Всей душой, всем сердцем своим. Из-за него я осталась без всех общих друзей, даже родная мать никак не хочет мне поверить. А вещи? Сколько моих мелочей он выбросил. А когда я хваталась любимой штучки, искала ее по всей квартире, начинала выспрашивать, муж неизменно советовал быть аккуратней, хранить все на своих местах. Обвинял в том, что я рассеянная, сама все теряю. Вот только заколки свои я случайно заметила в нашем дворе, в помойке, все сразу. А потом туда же отправились мои летние платья. Всего несколько штук, дело было зимой. Яркий принт, вышитый попугай — посреди заснеженного двора. Было так обидно и за себя, и за дорогое платье, и за эту яркую птицу. И зачем он со мной так? За что? Ведь не к чему было придраться. Сына родила, вела дом, работала, словно проклятая. Если бы я только знала, что все так обернется, сбежала бы раньше.

Но думать мне теперь надо не о том, что было, а о том, что будет дальше. Нужно вернуться в ратушу, узнать, куда заперли Андрея, сделать все, чтобы он не сбежал оттуда. Хоть на цепь посадить. Что угодно. И портал запечатать. Андрея точно будут искать. А значит, явятся в офис и увидят отсутствие стены. Не представляю, что будет с полицейскими, когда они увидят проход в старую ратушу. Нет, такого точно нельзя допустить. Значит, мне нужно срочно туда вернуться. Пускай бывший муж живет от меня и сына подальше. В том мире, куда он попал. Тогда можно ничего не бояться. Или нет?

Если там будет жить Андрей, я в тот мир никогда не смогу пригласить сына, а я бы хотела. Пускай не сейчас, а когда он чуточку повзрослеет, но обязательно. Тогда что мне делать? Как избавиться от бывшего мужа? Я жить хочу, я хочу не бояться больше, не оглядываться по сторонам, не убегать. Просто жить. Встречать сына из школы, готовить ему, печь пироги раз в неделю, гулять. И не ждать, что кто-то в любой момент может схватить меня за волосы, втащить в машину, сделать вообще все, что угодно. А сын? Как же я за него устала переживать, думать, вернется ли он из школы спокойно. Андрей угрожал, что сдаст меня в клинику для зависимых, тогда сына отберет суд, и его отправят в детдом. Я бы и не поверила в это, если б не камера в кухне. Он, действительно, подсыпал мне что-то в еду, пока мы ещё жили вместе. Что это было, я даже не знаю. Да только уверена, совсем не витамины. А ведь я поначалу даже не знала ничего, разве что спала очень крепко, а днём у меня все время была мутная голова. И я точно никогда не стала бы ничего добровольно употреблять.

Да, я слишком хорошо помню тот ад. На людях — отличный парень, заботливый муж, добытчик, лучший отец. А дома? Дома ты боишься выпить глоток кофе, потому как не знаешь, что подсыпано в банку. И это не считая того, что он меня без конца унижал, оговаривал. И никто мне не верил!

Угрозы от Андрея пошли потом, когда я уехала, и он не смог до меня дотянуться. Хотела бы я знать, муж тогда, изначально, устроил все из-за квартиры? Хотел ее отнять у меня? Или ему просто нравится меня изводить? И как же красиво он ухаживал за мной, какие устраивал свидания, дарил подарки. Скажи мне кто-нибудь тогда, чем дело закончится, я бы никогда не поверила. Ласковый, добрый, заботливый, нежный, да только жаль, что маньяк.

Бедный мой сын, он-то сколько всего натерпелся. Нет счастья в том доме, где мать ребенка не уважают, не заботятся о ней, не пытаются помочь, а лишь используют, да вытирают об нее ноги. Нет, и не может быть.

Похоже, бывшего мужа остается только убить. Хорошая шутка в устах большинства женщин. Или единственный выход для загнанной в угол матери? Полиция мне не поможет, нет доказательств, потому как я не умерла, не дала себя отравить, слишком быстро сбежала. Был бы мой труп, было бы куда проще что-либо доказать. Только боюсь, этот вариант меня не совсем устроит.

Я заглянула в свою спальню, демон усиленно демонстрирует свою полезность. Шурупчик затягивает острым коготком. Жалюзи расправляет. Получилось красиво, но не сказать, чтоб надежно. Чувствую, Кирюха полезет проверять сразу, как только увидит. Может, оберег какой повесить от сына, чтоб точно не сунул сюда свой нос? Например — школьный учебник истории. Или литературы.

— Нравится? Я старался, как мог.

— Думаю, нам срочно нужно заглянуть в ратушу, чтобы кое-что уладить. Кстати, ты не знаешь, если там, ну, в краю ведьм кого-то убить, это будет нехорошо?

— В каком это смысле?

Демон вскочил на ноги, треснулся головой о верхнюю полку шкафа, осел вниз и испуганно посмотрел на меня. Перекатился на ту сторону портала. Я шагнула за ним. Хорошо здесь! И картина висит на прежнем месте, только теперь почему-то ничего не показывает, кроме густых кустов и оранжевой кошки. Или рысенка?

— В смысле мужчину. Я могу его просто так взять и убить?

— Абсолютно исключено.

— Жаль. Впрочем, я так и подумала. Тогда может у тебя есть еще бутылочка зелья?

— Какого зелья?

— Я бы хотела Андрея услать куда подальше. В край ведьм я случайно его притянула. А вот если бы в какой-нибудь другой мир? И без возможности выбраться. Например, в преисподнюю.

— Не меня, то есть? Убить, в смысле? Тогда можно и убить. Только я не понимаю, зачем на твоего бывшего мужа тратить мои зелья. Зачем его вообще куда-нибудь усылать? Оставь его ведьмам, сам рехнется со временем. Надо только чуть подождать. И грех на душу лишний раз брать не придётся. Пусть себе живёт неделю-другую, а потом, глядишь. и крылья расправит.

— Что?

— Это если его превратят в почтовую птицу. Если, конечно, доживет.

— Думаешь?

— Безусловно. Отличная идея. Главное, что это не я так влип.

— Угу. Но в ратушу заглянуть стоит. Только сына разбужу, выгоню из дому и сразу отправлюсь.

— Зачем?

— Чтобы не сбежал.

— Ведьмы своего не упустят. А уж за твоим и вовсе следить станут в оба глаза, бесценная делари. Такую, как ты, не найдёшь и не купишь. Такая может только случиться один раз за всю жизнь.

— Главное, чтобы Кирилл пока не узнал про портал.

* * *

Кирилл

Если посмотреть издалека и попытаться разглядеть мутное отражение в стекле витрины сельского магазина, я — милейший мальчик, в смысле молодой человек. Футболка почти чистая, а то, что порвана, так с кем не бывает? Штаны пришлось немного укоротить, их цепью зажевало. Ничего, рваный край — это теперь модно. В особенности на шортах. След от рифленого ботинка на груди — это вообще принт. Таких футболок продают сколько угодно. Маме скажу, что эта футболка новая, якобы мы с Османом поменялись. Я ему свою белую, а он мне вот эту — пережившую апокалипсис локальных масштабов.

Мопед тоже как новенький. Ну, почти. Дыру в бензобаке, можно сказать, и не видно. Соседка точно не сразу заметит. А к завтрашнему дню я бак заменю. Куплю новый и прикручу на старое место. Я не дурак, если другие люди умеют ремонтировать мопеды, то и у меня должно получиться.

Так-с, что дальше? Руки. Ну да, черные. И под ногтями тоже. Не отмылись до конца. Ладно, главное, что? Что я не потянул в речке, пока отмывался. Ботинки с берега свалились, ну я же их выловил? Выловил. То, что хлюпают — это бывает. Маме так и скажу, что их мыл. Главное, не уточнять, где именно.

Пока самая моя основная проблема — дракон. Маме о волшебстве лучше ничего не рассказывать. Пусть себе и дальше спит крепким сном, незачем ей трепать нервы. Отец так же говорил, чтоб я маме ничего не рассказывал. Иначе она совсем сумасшедшей станет. Дамские нервы нужно беречь, в особенности, если у их хозяйки крыша поехала. Папа считает, что мама уехала к морю из-за того, что сошла с ума. Не уверен я, что это так. Но маму точно буду беречь, чтобы меня она не попыталась запереть дома.

Волосы я и вовсе уложил на пробор пока мокрые, пусть подсохнут. Выгляжу теперь, как ботаник. Еще и с игрушкой-драконом в руках. Хорошо, хоть карга спит крепким сном. Еще бы, столько золота сожрать! И запить бензином.

Я вкатил мопед во двор соседки, осторожно примостил его в сарае, так, чтоб надгрызенного бензобака было не видно. Вроде хорошо встал? И даже паук с потолка на меня не упал.

— Это ты, Кирюшенька? — ненавижу, когда меня так называют, но промолчу, — Как все прошло? Съездил за травами для мамки своей сумасшедшей? Отпустить ребенка в горы в такую жару! Одного! Без воды и еды.

— Все замечательно. Простите, я очень тороплюсь заварить мамочке чай. Ей нужно восстанавливать силы, — соседка стоит в проеме двери. Захочешь — из сарая не выйдешь, нужно ее чем-то отвлечь. Может, колечко серебряное подарить? Все равно собирался, — А вот это вот вам. В горах нашел. Носите на здоровье. Камушек, как ваши глаза — васильковый.

— Ах! — соседка, чисто сорока, схватила кольцо и поднесла к глазам, — И не жалко?

— Вы такая добрая, для вас мне совсем ничего не жалко

— Тут какое-то клеймо, вроде… Кирюш, а травы-то где?

— Травы? Какие травы? — Для мамы.

— А, да у меня в кармане. Там немного.

— Совсем перегрелся на солнце, — покачала женщина головой.

Я выскользнул на улицу и чуть не бегом рванул по дороге. Вот и соседский двор, а вот и наш забор. Прыжок, несколько шагов по траве, заветное окошко. С какой скоростью я перелетел через подоконник — чистый паркур! Дракона уложить в кровать так, чтоб только морда торчала. Самый кончик носа. Тело в носок. Крылья мешают! Растопырила, тоже мне. Бессовестная. Кое-как упихнул. Фух, теперь не заметно. Знать бы еще, откуда маме достался дракон? И нет ли там еще чего интересного? Горгулий, например, я бы их на рынке продал. А что? Птичий рынок и в нашем городе существует.

Теперь бы попить. Хоть глоток холодного чая. Интересно, мама еще спит? Или уже встала? Хоть бы спала. Я тихонько выскользнул в соседнюю комнату. Дом устроен как улитка, не знаю, какой мутный гений его построил. Одна комната, потом вторая и так по кругу. Мамина спальня чуть на отлете. Тихонечко, на цыпочках, я пробрался к двери. Теперь нужно приподнять ее вверх за ручку, чтоб не скрипнула. Так! А теперь на себя.

Сквозь узкую щель показалась спина того самого маминого гостя. Только теперь он без смешной шапки на голове. Сидит, что-то в ее шкафу крутит. Стоп! А это что такое? Дверь? Просто проем? И я о ней еще ничего не знал? Мамин знакомый выкатился сквозь шкаф на другую сторону, и мама ничуть этому не удивилась. Предательница! Шагнула следом за ним. Теперь меня и этих двоих разделяет что-то вроде мутного стекла. А над ним куцые жалюзи висят. Мать что, думала, я совсем глупый и ничего не замечу? Ну, мама! Нет, скандалить я сейчас точно не стану. Позавтракаю, подожду, пока ты из дома уедешь, а потом уж проберусь куда захочу.

Я прошел на кухню. На нашей клеенке лежат два бараньих рога. Красивая компенсация аморального поступка мамы и этого, как его, Талита, получится. Продам антиквару! Есть у меня и такой знакомый на рынке. Хотя нет, это уже будет грабеж. Пока просто приберу в шкаф. А там видно будет.

— Месть — это такое блюдо, которое подают холодным, мамочка. Дракона мне подарила, а сказочный мир не показала? Ну-ну. Собачку вручила! Ненавижу, когда ты меня держишь за маленького ребенка или идиота! Где в этом доме еда? Опять ничего готового нет. Те остывшие котлеты, которые я скормил карге утром, не считаются. Тринадцатилетнему ребенку ещё принято готовить завтрак, кто не знал. Как есть-то хочется! Хоть бы и котлеты, которых нет.