Глава 18. А вот теперь оглядывайтесь!

Целебной водой принца напоили. Он сразу уснул — был слишком слаб, а может, вода феи обладала и таким свойством. Фалина с Гантером согрелись крепким горячим чаем, который приготовил Валь, и подкрепились хлебом и окороком, привезёнными накануне из Калани. Говорить было не о чем. Ведь не о чем же?

Время, вероятно, уже подходило к полуночи. Пора было возвращаться в замок. Она сделала глупость, что отправилась в потёмках через лес? Ну конечно, кто спорит. Однако она не жалела об этом. Чем сидеть в замке, злиться на опекуншу — толку-то! А тут — подумаешь, волки! Зато этот… кучер захотел её колечком на руку…

Ну не дурень? Нет, чтобы просто сказать…

Ну да, сказать, что влюблён, и всё прочее. И поцеловать, наконец, раз уж собрался. Тем более разрешения спросил. Правда, она ведь не разрешила!

Ну так что? Самой теперь просить, чтобы поцеловал? Потом, конечно, не здесь…

Кто бы он ни был, этот кучер, пусть первый в её жизни настоящий поцелуй достанется не лорду Конану!

И конечно, следовало возвращаться…

Гантер то и дело с досадой поглядывал на Валя, который возился с печкой. Бросил:

— Сходи за дровами, что ли.

Дров у двери лежала куча. Валь удивлённо глянул на Гантера, потом на Фалину.

— Березовых набери, — пояснил кучер, — а то ель слишком искрами сыплет. Ну?!

И парень поспешно выскочил за дверь.

— Отпусти его со мной в Калани, — зачем-то попросила Фалина. — Вам он тут зачем?

А ведь не о том хотела бы просить.

— Вот ещё! — рассердился Гантер, — кто мне за лошадьми смотреть будет? Да и вообще… Отпустить его с тобой, скажешь, что в лесу встретила? Он разве на сумасшедшего похож, чтобы в такое время по лесу прогуливаться? Здравомыслящий парень…

Он шагнул к девушке и сгрёб её в охапку, прижал к себе. Шепнул:

— Вот и попалась. Не бойся меня… Так смотришь, что я с ума сойду. Ты почему так смотришь?!

— Как?!

— Так вот! — и он накрыл её губы своими губами, крепкими и жёсткими.

Она трепыхнулась, пытаясь вырваться, и замерла, сдавшись на его милость. Как река нахлынула и завертела, понесла обоих, и как горячий огонь пробежал по телу, от сердца и до кончиков пальцев — это как искупаться в тех искрах, что рассыпают еловые дрова… И оторваться невозможно, и расстаться — никак, и ничего теперь не будет, как раньше…

Он прекратил всё-таки, отстранился, тяжело дыша, и смотрел на неё немного безумно, и с каким-то радостным изумлением.

— В тебе огня как в той печке, баронесса, — шепнул он, — я обжегся весь, теперь страдать буду и маяться, до тех самых пор, пока в Храм тебя не отведу. Так что перебьётся твой лорд. Вот увидишь. Увезу тебя. У меня дом есть в лесу. Будешь мне печку топить, кашу стряпать и пироги с олениной, я каждый день тебе с охоты дичь приносить буду… Что скажешь?

А Фалина счастливо рассмеялась, потому что эта перспектива вдруг не показалась ей какой-то ужасной. Напротив! Чудесно ведь — дом в глуши, печка, пироги с олениной, и муж, вот такой…

— Ты не спеши, кучер, подумай! — она опустила глаза, включаясь в игру, — я буду злой, сварливой, кашу пересолю, пирогов сам не захочешь, и ревнивой буду, вот! Фея все недостатки в кучу смела и меня одарила, у кого хочешь спроси! Тут все это знают!

— Да врешь ты всё! — он снова привлёк её к себе, — и фея тут у вас шутница, видно! А если и так — ох и весело с тобой будет! Беру, согласен! И злая, и ревнивая — всю жизнь мечтал!

Тут хлопнула дверь, и Фалина отшатнулась от Гантера. Отвернулась поспешно, чтобы Валь не увидел её блестящие глаза, опухшие от поцелуя губы — ещё не хватало!

— Пойду лошадей приготовлю, — тихо сказал Гантер и вышел.

Сам ушёл, Валя посылать не стал. Она ждала, сидя у стола, смотрела, как парень подкладывает в печь теперь уже берёзовые дрова…

Потом Гантер подсадил её в седло, велел Валю присматривать за принцем.

Дорога прошла в молчании. Они просто ехали рядом, лес стоял замерзший, тихий, луна светила ярко. Остановились на краю леса, дальше — прямая дорога до самых ворот Калани. Над воротами — огни, и на башнях. Не спал её Калани этой ночью.

— Небось егерей отправили уже за тобой, стражу, — сказал Гантер. — Хорошо, что мы с ними разминулись. Ну, до свидания, красавица моя злая и ревнивая. Выбери завтра часок и приезжай с сестрой, мы волноваться будем, хотим знать, как дела. Приедешь?

— Мы постараемся, — пообещала Фалина. — Как только сможем. А ты возвращайся в сторожку. Смотри и впрямь на людей наших не наткнись…

— Даже не беспокойся. Меня в лесу никто не поймает.

И поцеловаться бы опять, но нет, соприкоснулись лишь взглядами. Он смотрел… так ласково…

Но сказал строго:

— Уезжай же! — и хлопнул по крупу её лошадь.

И Фалина, вцепившись в поводья, поскакала к замку. А сердце ёкнуло отчего-то, недовольно и тревожно. Но что с ним поделать, с этим сердцем?

Впереди Калани, позади Гантер. И ей нужны они оба!

Её увидели с башни, даже раньше, чем она приблизилась. Опустили мост, подняли ворота. Старший стражи схватил лошадь под уздцы.

— Вы целы, эссина? Пламя Ясное!

Ей помогли слезть, другой стражник осматривал лошадь.

— Что же, и ни царапины? — он громко удивился. — Повезло-то как! Волки всё же! Лошадь понесло, да? Не самая резвая коняшка у нас, кто бы мог подумать, что вынесет!

— Вы знаете про волков. Моя охрана вернулась?

— Двое, Диккар и Винс. Винса волк малость порвал. А другие двое, как от волков отбились, сразу пустились за вами вдогонку, эссина. И ещё сразу послали десяток вдогонку. А вы вернулись, да одна, да невредимая — чудо какое!

— Действительно чудо! — раздался за спиной знакомый голос, услышав который, Фалина вздрогнула и едва ли не вскрикнула.

Она медленно обернулась, мечтая, чтобы ей почудился этот голос. Послышался. От волнения. Ведь может же она ошибиться?

Только не в этот раз. Позади неё действительно стоял лорд Конан Трой, её наречённый. И недовольно морщился.

— После ужасного испытания вы так веселы и довольны, моя дорогая! Вижу, что напрасно мы сходили с ума от беспокойства, — бросил он, сверля её взглядом.

— Вы, наверное, больше всех беспокоились, милорд, — не удержалась Фалина, — мне жаль, что вам пришлось испытать столь жестокие переживания!

— Это вместо приветствий и заверений, как вы мне рады? — он отчего-то сердился, едва сдерживался.

— Вы тоже начали не с приветствий, — резонно заметила Фалина. — Однако здравствуйте, милорд. И спасибо за ваше беспокойство. Правда, беспокойством никого не спасёшь от волков, но — спасибо ещё раз.

— Вы упрекаете нас в бездействии? — вспыхнул Конан.

— А вы меня — в излишней радости от благополучного возвращения домой. Действительно, с чего бы радоваться такой безделице?

— Это эсс Катчер, — он показал Фалине на невысокого человека, стоящего за его спиной. — Он королевский колдун-дознаватель, заехал к нам по дороге, с помощниками. И сейчас мы все вместе собирались выехать на поиски вас. Эсс Катчер уже настроил поисковый амулет.

— На это нужно время, как вы понимаете, эссина Калани, — пояснил колдун, кланяясь Фалине. — Но с амулетом поиски наверняка увенчались бы успехом, так что задержка была оправданна.

— О, вот как… — на мгновение Фалина растерялась, чувствуя, как по спине пробежала холодная дрожь.

Колдун-дознаватель! Из столицы! Ни одного такого не было в Лиссе. И если бы он действительно отправился по её следу, то, конечно, след привёл бы в сторожку, к беглецам! Ужасно.

— Ох, простите, эсс колдун, — сказала она, — я обвиняю несправедливо, конечно, но это от волнения! Я оказалась совсем одна, в ночном лесу, и поначалу чуть не умерла от ужаса. К тому же на нас напали волки, прыгали прямо на лошадь, она перепугалась и так мчалась, бедняжка… Короче говоря, мы обе чуть не умерли от ужаса…

— Вы заезжали в деревню, эссина? — поинтересовался колдун, оглянувшись на лошадь, которую всё ещё держал под уздцы стражник.

— Что? Конечно нет! — мысли Фалины метались, необходимо было соврать как можно ловчее. — Лошадь не в мыле, это верно. Но я долго ехала шагом, стараясь прийти в себя. Как видите у меня получилось.

— Конечно, эссина. Прекрасно, что всё обошлось. Так вы ехали в одиночестве? — участливо расспрашивал Катчер.

— Ну конечно! Как бы я в лесу нашла себе попутчика? — она легко рассмеялась. — Ах, господа. Всё хорошо, что хорошо кончается. Я рада, что в Калани занесло такого приятного гостя, — она улыбнулась колдуну. — Это помимо нашего дорогого лорда Конана, конечно. Чувствуйте себя как дома, эсс. А я… ну конечно, я раскаиваюсь, что повела себя опрометчиво. Но мне так хотелось попасть сегодня в Лисс, на бал. И представляете, моя дорогая тётушка Клотильда… точнее, она дорогая тётушка лорда Конана… так вот, я уже собралась на бал, а она совершенно случайно заперла меня в чулане! А ведь это был бы мой первый бал после монастыря! Представляете, как мне было обидно? — она уставилась на колдуна ясными, широко раскрытыми глазами, — вот поэтому я и поступила неосторожно — поехала верхом…

Колдун отреагировал невозмутимо, он просто кивнул — бывает, дескать.

Конан вспыхнул:

— Какие глупости вы говорите, моя дорогая!

Они с тётушкой ей это попомнят, безусловно. Но она не обещала быть безупречной и скрывать от всего света их делишки.

— Глупости? Клянусь Пламенем, так и было, — она невинно улыбнулась. — Да и стала бы я лгать королевскому дознавателю?

Колдун снова так же невозмутимо кивнул.

Взгляд в Фалины был чистый, сияющий и очень искренний. А то, что лорд Конан разглядел в нём и издевку тоже… разумеется, он был прав.

— Вы в наших местах по какому-то важному делу, эсс Катчер? — спросила она.

— Да, эссина Калани, нас привели в ваше графство долгие поиски некой важной персоны, которые, к счастью, закончились. Мы прибыли с докладом к королю, и по его приказу сразу отправились гм… по другому делу, — пояснил колдун любезно. — Только наш мастер остался при короле. Смею надеяться, что с новым делом мы и без него справимся много быстрее.

— Не будем мешать эссу Катчеру, — вмешался Конан, — как вы поняли, он тут при исполнении.

— Я хотела бы пригласить господ-дознавателей поужинать с нами, а завтра с утра они смогут заняться своими делами.

Помимо прочего, эссина старалась не выдать свой страх. Что если колдуны ищут принца и Гантера? А у них свои методы!

— Эссина, мы вынуждены отказаться, — колдун говорил учтиво. — Увы, у нас есть неотложные дела.

— А что именно вы будете делать, можно спросить? — Фалина улыбалась, стараясь изобразить милую непосредственность.

— Мое ремесло имеет свои секреты, эссина, — колдуна, конечно, такими простыми приемами было не провести.

— Что ж, очень жаль, я считал, что мы приятно побеседуем за ужином, — вежливо заметил лорд Канан, — но тогда моя невеста, конечно, уделит свое внимание мне! — и подал Фалине руку, она была вынуждена на неё опереться и дать Конану себя увести.

Уходя, она оглянулась и увидела, что колдун подошёл к её лошади, погладил по холке, заговорил со стражником. Потом подозвал кого-то из своих людей. Она дернулась — захотелось вернуться, но Конан не пустил, до боли сжав её руку.

— В чем дело, моя дорогая?

— Ничего. Что ему надо? — вырвалось у неё.

— А вас-то что беспокоит? Наверное, он любит лошадей и желает дать слугам пару советов? Вы в этом не смыслите, правильно? Я не слышал, чтобы вам в монастыре пришлось трудиться на конюшне!

— Не пришлось, — признала она. — Ваш приезд такая приятная неожиданность. Мы ждали вас только на днях. Успей вы немного, и мы могли бы отправиться на бал вместе. Вот именно, и тогда ничего этого не случилось бы! Леди Клотильда заперла меня в чулане, хотя я приглашена на бал! — она капризно повысила голос. — Я пожалуюсь тёте, а она — королю! Тётя это так не оставит! Это она подарила мне бальное платье! А леди Клотильда отравила меня какой-то гадостью!

Пусть все слышат. Пусть слышат слуги! Она ещё расплачется. Только пусть он отстанет. Пусть уйдёт к себе! А она имеет право на плохое настроение — её чуть волки не съели! И неизвестно, что хуже, волки или дорогой жених так не вовремя!

Её сердце билось, как сумасшедшее. Пусть он уйдёт, и тогда… А что она сделает? Сбежит в сторожку ночью? Придумает, как договориться с колдуном? Ах, если бы фея могла помочь, но она так ясно велела разбираться самостоятельно!

— Замолчите и успокойтесь, — сквозь зубы процедил Конан. — Не роняйте достоинство. От него, я вижу, и так уже мало что осталось!

— Что вы сказали?!

— Леди Клотильда поступила совершенно правильно. Но она, я вижу, плохо умеет запирать! И прекратите угрожать мне вашей тёткой-монахиней.

Он вдруг толкнул её в тёмный коридор, прижал к стене:

— Лучше ответьте, моя дорогая, с кем вы выехали из леса?

— Что?! — у неё сердце упало. — Я была одна.

— Да на вас только взглянуть — как с прогулки вернулись! — он резко рассмеялся. — И не вздумайте считать меня за дурака! К тому же, — он приблизился к ней вплотную и выдохнул прямо в ухо, — я был с колдуном на башне и всё видел. Ночь лунная, вы заметили? А колдун свой амулет проверял. Он тоже видел. Двое всадников выехали из леса. Так с кем вы были, моя дорогая, м-м?

— Ни с кем, — она отвернулась, но это было не так-то просто, он был слишком близко!

Как же неприятно! Но это не самое страшное сейчас…

— Должно быть, лесной дух меня сопровождал, — сказала она. — Лошадь поэтому успокоилась. Я сама удивлялась. А может, у вас в глазах двоилось. Ночь, даже лунная — не ясный день.

— Вы остановились на опушке, чтобы с этим духом поговорить и попрощаться? Вздумали водить меня за нос, вы, лгунья! Кто? Кто-то из соседей?!

— Нет, конечно. Отпустите, — она попыталась вырваться.

— Духи не оставляют следов на снегу. Так что проверить будет нетрудно. И помните, моя дорогая, я не потерплю обмана. Если вы потеряли невинность, то будете наказаны, не сомневайтесь. Только вас не отправят больше в монастырь к вашей родственнице, найдём другой. А потом я всё равно женюсь на вас, как этого желал ваш отец. Я-то умею держать слово! Но маленькая лгунья будет долго сожалеть о своем неподобающем поведении!

Фалине было всё так же страшно, но теперь она ещё и разозлилась.

— Вы умеете держать слово? — бросила она тихо. — Вы хранили мне безусловную верность все эти годы? Ни на кого даже не смотрели, да? И можете поклясться в этом на Пламени?

— Поклясться на Пламени? Тебе? Зачем? — он усмехнулся. — Какая разница, на кого я смотрел? Я мужчина, ты, глупая курица!

— Как вы меня назвали? Как вы смеете?! — вскинулась она. — И рассчитываете, что я выйду за вас замуж? Я не ваша дорогая! Я ещё не приносила вам брачных клятв, и мою руку вам обещал мой отец. Я сама не обещала ничего!

— В себя придите! — теперь он прижал её к себе, не отпуская. — Вы дочь и наследница своего отца, поэтому обязаны исполнить его волю. Если только не желаете отказаться от имени и уйти отсюда босиком. Но вряд ли уйдёте далеко, потому что в этом случае родня быстро найдёт на вас управу! Так что вы, дочь и наследница, должны прийти со мной в Храм и сказать там о согласии выйти за меня!

— Есть силы, которые надо мной и моим отцом!

— Король, вы хотите сказать? — Конан усмехнулся, — он не станет вмешиваться.

— Всевышний и Ясное Пламя. Если я приду в Храм, в душе ненавидя вас, то Пламя погаснет. И я не смогу выйти за вас. Так и будет, вот увидите.

— Это сказки, — буркнул Конан, но всё же немного ослабил хватку. — Я только в сказках об этом и слышал, что по вечерам у камина рассказывают, чтобы такое случилось наяву — никогда!

— Тогда это случится у нас, и всему графству будет о чём поговорить…

Конан продолжал, не обращая внимания:

— А тот добрый лесной дух на лошади — не сомневайтесь, у колдуна к нему свой интерес! Он сейчас и занимается поисками двоих преступников, которые вдруг исчезли, как лесные духи! Вы не слышали? Эсс Катчер прямо сейчас пустится по следу, потому что утром погода может испортиться! Он сам мне сказал! Но вы упростили бы ему задачу, если бы честно ответили, с кем встречались в лесу!

— Это вы придите в себя! Считаете, что местные волки у меня на побегушках, разогнали мою охрану, чтобы я могла с кем-то встретиться? Отпустите, — она оттолкнула его, — я устала и хочу спать! Ваша милая леди Трой вернётся утром и будет рада с вами поздороваться.

Вдруг Конан опять толкнул её к стене, и впился губами в её губы. И освободиться не получалось! Но как же это плохо! И как, оказывается, велика разница! С этим… и с тем…

— Пустите, — выдохнула она, когда он наконец от неё оторвался. — Вы не имеете права… до свадьбы. Не прикасайтесь ко мне! — по её щекам катились слёзы.

— Что-то мне захотелось, дорогая невеста, прямо сейчас убедиться, не порченый ли товар получу после Храма? — прохрипел Конан, распалённый поцелуем, и рванул корсаж на Фалине. — Не хочу сюрпризов! Иначе отправитесь под надзор монахинь прямо сейчас…чего время терять? Раньше вернётесь ко мне пригодной для брака, — он снова потянулся её целовать, а она впилась зубами в то, что подвернулось.

— Ах ты! — Конан оттолкнул её, и вытер кровь с прокушенной щеки.

— Если ты дотронешься до меня, Конан Трой, то клянусь Ясным Пламенем, что убью тебя, до или после свадьбы, любым возможным способом! — отчеканила Фалина. — Поэтому тебе не жить, будь уверен, а что станет со мной, мне всё равно! Если ты будешь уважать меня, то я подчинюсь воле отца и, после венчания в Храме, буду тебе верной женой. Если в чём-то сомневаешься, то пришли повитуху, но она может осмотреть меня только в присутствии моей тёти и двух монахинь!

И пока лорд Конан хватал ртом воздух, она подхватила юбку и стремглав убежала. Ничего не видя, неслась по лестницам и коридорам, вбежала в свою комнату и захлопнула дверь, задвинула кованую задвижку.

Как хорошо, что можно запереться!

И что теперь?!