Глава 9. Дайте девушкам посекретничать

Сестры обошли вместе почти всю жилую часть замка.

— Ой, надо же, а ты помнишь?.. — то и дело восклицала Фалина, показывая на какую-нибудь забытую мелочь.

Старое кресло-качалка, которое когда-то стояло в нижнем зале.

— Помнишь, как мы в нём качались? Можно было опрокинуться!

Азельма молча кивала и улыбалась. Она помнила: Фалина качалась, опрокинулась, ударилась и начала кричать, что это сестра её толкнула. От разгневанной баронессы Азельму спасло то, что отец-барон, оказывается, всё видел…

Но они договорились, что теперь будет по-другому. Значит, прошлое вспоминать не надо. Если бы не ненависть баронессы, Фалина тоже не обращалась бы так с сестрой. А баронесса… Теперь Азельма понимает, что баронесса всего лишь была несчастной женщиной, оскорблённой в лучших чувствах, не знающая любви. Барон, как подслушала она однажды разговор экономки с поварихой, и до своей свадьбы, и после неё любил мать Азельмы, не отпускал, возвращал, подкупал родственников. Жена барона страдала. Вот сама Азельма точно не допустит, чтобы её дети были бастардами какого-нибудь лорда. Ни за что!

— О, этот ларец теперь поставили сюда! — восклицала Фалина. — А на этой лестнице заменили перила, замечательно!

Старинный ларец Азельма сама недавно чистила специальным составом с воском. А лестницу ей следует сегодня вымыть щеткой. Следовало, точнее…

Сейчас горничные приводили в порядок запертую на много лет и потому запылённую комнату Фалины. Заодно она велела заняться и комнатой рядом, такой же просторной и светлой, в которой баронесса когда-то устроила гардеробную. Азельма, осознав количество работы, естественно, метнулась за тряпкой, но Фалина поймала её за руку.

— Что ты, перестань! Ты не горничная. Пойдём. У нас найдутся другие дела, — и утащила её гулять по замку, заодно отчитывать, — хватит прислуживать, сестричка. Действительно, ты тоже должна уважать волю нашего отца! Он не хотел, чтобы ты была служанкой! Тебе вообще фея короля пообещала, ну и что ты за королева, если решила вместо служанок тряпкой махать и твердить: «Да, миледи, будет исполнено»! — она весело рассмеялась.

Азельме было не смешно. Она опять, как наяву, ощутила на своих губах губы короля. Да что за наваждение, Ясное Пламя! Пусть бы он скорее уезжал из Лисса.

Наверное, он часто будет целовать так свою королеву…

— Комната рядом с моей будет твоя, хорошо? Прости, я должна была сразу у тебя спросить. Но ведь отличная комната, тебе понравится, правда?

— О нет! — ужаснулась Азельма. — Так близко к комнате леди Орсы? Я не хочу.

— Да брось. Могу себе представить, в каком чулане ты живёшь.

— Зато далеко от обеих леди и редко их вижу!

— Да, это преимущество, — согласилась Фалина. — Но ты думай иначе. Эта леди Орса будет постоянно видеть нас, надуваться и твердить, что её следует называть леди. Потому что она дочь графа! Разве не смешно?

— Но ведь она действительно дочь графа?

— Да, — пожала плечами Фалина. — Подумаешь…

— И потом, хозяйская спальня тоже близко, а её занимает миледи!

— Как?.. — Фалина даже остановилась, — она заняла хозяйскую спальню?! Спальню родителей? Ну знаешь, это нахальство. Послушай, она всего лишь должна заботиться о Калани, пока нам с лордом Конаном, укуси его шмель сама знаешь куда, не придет срок пожениться. Тогда она получит вовсе немалую опекунскую долю и ни на что больше не будет иметь прав! Понимаешь? Она нам никто. Всего лишь тётка моего жениха, которая сама проиграла в кости свое вдовье наследство. Тогда королева из милости назначила её нашей опекуншей и выслала из Лира. Я всё это точно знаю, тетя Марго устраивала мне встречу с отцовским поверенным. Она хоть и графиня, но тут ненамного выше экономки, понимаешь? И ей, конечно, полагается всяческое моё уважение, но… знаешь, я не могу. С самого первого дня, как она тут появилась, не могу её уважать. Ты помнишь?..

Азельма кивнула.

— А куда? — с улыбкой уточнила она вроде бы невпопад, но тем самым сменив тему.

— Что?.. — Фалина замолчала, сбитая с толку.

— Куда шмель должен укусить лорда Конана?

— Ну ты и вопросы задаешь, сестричка! — закатив глаза, заявила Фалина, и шепнула ответ Азельме на ухо.

Та слегка покраснела. Фалина хихикнула.

— Не ожидала от монастырской воспитанницы, — шутливо укорила Азельма.

— Сама подначиваешь. Как будто не догадывалась… Да чего там монастырские воспитанницы, — Фалина таинственно понизила голос, — слышала бы ты, что иногда монахини говорят, причём не шёпотом…

— Лучше не рассказывай!

— Не собираюсь, леди Скромница! Только попробуй сейчас сказать, что тебя нельзя называть леди! — Фалина состроила страшную рожицу. — Всё можно, пока мы у себя дома!

— Запрещено титуловать неподобающе, если это не искреннее заблуждение, приказ короля Сайнура первого, от пять тысяч шестого года от Явления Пламени…

Он быстро отвернулась и сморгнула слезу.

Она — леди, так велел король. Не присвоив ей законного титула — это считается неподобающим титулованием? Но он приказал, и не последние, наверное, лорды королевства с поклоном извинялись перед ней, называя леди. Это было или приснилось?..

— Мудрая сестричка! — пробормотала Фалина. — Даже мне монахини не вбили в голову всю ерунду о Сайнуре первом, который издал кучу законов. Откуда ты об этом знаешь?

— В Калани есть библиотека.

— Что с тобой? — Фалина заметила неладное, подошла и обняла её, — ну что ты, что? Не знаю, чем я тебя расстроила, но прости!

— Нет-нет, что ты. Не расстроила. Но знаешь, лучше не трогай пока опекуншу, — попросила Азельма серьезно. — Не задевай. Нам так будет проще. Скоро ты выйдешь замуж, и тогда сама займёшь хозяйскую спальню.

— Если выйду не за Конана. Иначе с неё станется с комфортом устроить нас в нежилом крыле, предварительно его расчистив. Заявит любимому племяннику, что там ему будет замечательно, а старая больная тётушка довольствуется старой расшатанной кроватью барона Калани, так и быть! — сказала Фалина сердито. — Нет, я за Конана не выйду.

— Что ты сказала? — удивилась Азельма.

— Не знаю, что сделаю. Но не выйду за Конана. Мне он не нравится. Нет, не так. Мне он омерзителен!

Рядом был выход на балкон. Фалина отворила дверь, вышла. Нагнулась над перилами, пристроив на них локти, и окинула внимательным взглядом маленький садик внизу — когда-то этот кусочек земли был весь засажен цветами, разными.

— Там больше нет роз? — она показала вниз. — Надо развести опять. Знаешь, сестричка, я хочу немного. Хочу Калани, и чтобы моим мужем был умный человек, который меня уважал бы, считался бы с моим мнением. Это всё. А ты, если хочешь, бери себе короля.

— Спасибо, — пошутила Азельма. — Послушай, твоя тётя забрала кружево. Ты не знаешь, для кого я плела его так поспешно ночь, а потом день? И кому не жалко заплатить так дорого? Кошелёк был немаленький.

— Ты плела, значит. Я так и поняла, — кивнула Фалина. — Конечно, ты ещё не слышала о кружевном состязании…

И рассказала всё. О том, как эта новость переполошила всех дам и девиц Лисса. И о том, что пока толком никто ничего не знает.

— И ты считаешь, что непременно есть связь? — удивилась Азельма.

— Не могу утверждать. Но видишь ли, образец, по которому ты плела — кусок старинной рубашки, как на портретах времён короля Кантора, первого короля из Ауругов. Даже у нас в Калани есть такие, я покажу тебе. Ты увидишь сходство. Там кружево сплетено из небеленого льна, такое сейчас не в моде.

— Предположим. И?..

— Подумай, сестричка! Король Кантор женился не на принцессе! Он взял в жёны небогатую кандрийку. Наш король Ильярд тоже фактически объявил, что женится не на принцессе, а на кандрийке. На своей подданной. Король Кантор выбрал свою королеву где-то здесь, на кружевном состязании. И вот, Ильярд в Лиссе, и собрались самые знатные девицы Кандрии, некоторые явились в его свите, некоторые гостят у графини Карри. Если кого-то и не хватает — кто им виноват?

— Будут выбирать королеву? В Лиссе? — нет, Азельма не могла поверить.

Зато ей стало очень холодно. Должно быть, шерстяного платка, который она набросила на плечи, было маловато для зимнего дня.

— Монахини об этом шепчутся. Они отчего-то всё знают наперед, будь уверена. Как будто Пламя Всезнающее поверяет им секреты, — усмехнулась Фалина. — Отбор, конечно. Если королевой станет не принцесса, то знать должна понять, почему именно эта леди, а не та. И вот — Лисс, кружевное состязание, сделать так, как когда-то король Кантор. Но не будем гадать, подождём официального объявления.

Азельма промолчала. Сестра вдруг стремительно повернулась к ней:

— Так ты совсем не умеешь танцевать? Ведь скоро ехать на бал.

— Совсем не умею, — пожала плечами Азельма. — Ну и что? Можно подумать, кто-то захочет со мной танцевать.

— Почему же нет? Особенно если король подаст пример. Не бледней! Я попробую тебя научить.

— Научиться я не против, но на этом балу танцевать точно не стану. Я только опозорюсь.

Фалина вздохнула — возразить на это было сложно.

Между тем Азельме предстояло одно важное дело, которое она пока хотела сохранить в тайне. Кто знает, как Фалина отнесётся! Поэтому, отговорившись какими-то пустяками, она сбежала, оставив сестру обживаться в прибранной комнате. А её ждали в лесной сторожке.

Продукты, похищенные из кладовой, она ещё рано утром разложила по сумкам — мясо и хлеб, немного масла и копчёной свиной щековины, крупу и соль — в сторожке закончилась соль. Сухой сбор лечебных трав, чистое полотно на бинты. Показалось, что вездесущая Минна что-то заметила, но это ничего, она не выдаст. Может, сама заведет разговор, придется выкручиваться…

На этот раз старший конюх сам оседлал ей чалую. Проворчал:

— Где этого Валя носит, обормота?

— Скоро вернётся, должно быть, — уверенно пообещала Азельма.

— А ты у нас теперь, значит, не Азельма, а эссина Азельма? — уточнил конюх с доброй усмешкой. — Гляди, сбудется предсказание феи, даже не эссиной будешь, а её величеством!

Она только смущённо рассмеялась, и, схватив поводья, поторопилась сбежать. Переметнула тяжёлые сумки через лошадиный круп, пристегнула — торопилась, пока никто из парней-конюхов не подошёл помочь и не заинтересовался. И, как обычно, умчалась через северные ворота к лесу.

Она совсем не подумала о том, что как раз на северные ворота смотрят окна спальни её заново обретённой сестры. И она, сестра, разглядывает сейчас умелую наездницу и завидует — в монастырской школе верховой езде отчего-то не уделяли внимания. Нет, Фалина, конечно, ездила верхом. Но не так, далеко не так. Кто это? Служанку послали с поручением в деревню?

Она подозвала горничную, разбиравшую привезённый из монастыря сундук, и спросила, показывая:

— Знаешь, кто это такая?

— Так наша Азельма это, эссина. То есть я хотела сказать, что это эссина Азельма. Они с Валем, с конюшонком, всегда лошадей прогуливают… — горничная поспешно отвела глаза.

Ну да, Фалина вспомнила, что об этом Азельма говорила с Орсой — та допытывалась, куда это сестра ездила. Но видно уже, что не вокруг замка.

— И где же они обычно прогуливают лошадей?

— Так туда… по северной дороге, в сторону Горячего ручья. И не боятся же! Хотя, Азельме-то чего бояться! Простите, эссина, случайно вырвалось.

Да, правильно. И Азельме нечего бояться, и Фалине терять. А вдруг, на самом-то деле?..

Фалина раздумывала недолго. Она вообще никогда долго не раздумывала.

— Сторожка у ручья по-прежнему пустует перед Новогодьем?

— А как же, эссина? Кто в своём уме в такое время туда поедет? Эта фея такое может учудить!

Ну да, про чудачества феи рассказывали много, а привирали так и вообще вдесятеро…

— Вот что, иди на конюшню, передай, пусть мне коня оседлают. Смирного только, поняла? И не посылай, сходи сама, и чтобы кто попало не слышал. Я сейчас приду к конюшне. И ворота пусть мне откроют. Вернёмся с сестрой вместе. Ну, ступай…

Горничная послушно убежала.

У Фалины на прислугу глаз был намётан, даром что столько лет жила в монастыре. Она поручиться могла бы, что эта девушка не из приближенных к графине-опекунше и зря сдавать её не станет.

Костюм для езды? У неё есть, даже два, легкий на лето и тёплый, шерстяной с шелком, отделанный серебряным галуном, с меховой накидкой — для зимы. Но такая одежда привлечёт внимание — если, конечно, кто-то повстречается. Не нужно.

Она нашла в сундуке монастырское платье, юбка у него широкая — прямо что надо. Вот кто знал, что так скоро придётся надеть его, надоевшее, опять! Поверх платья — простой суконный плащ. Годится…

Самое важное — она достала со дна сундука туго набитый кошелёк, один из подаренных на дорожку тётей Марго. Всем известно, что к фее без подношения не ходят!

Почтительные конюхи бегали вокруг, помогали, заодно таращились на новую хозяйку и переглядывались — ну и пусть. Спокойная, гладкая, сонная на даже на вид коняшка безропотно вынесла эссину Фалину Калани за ворота. Дорогу она — Фалина, не коняшка, — помнила прекрасно. Сколько раз с отцом ездили оставлять подношения коварной фее!

Поехала ли Азельма именно к источнику? Да неважно. Если не у источника они встретятся, значит на дороге. Чтобы Азельма поехала к сторожке — вряд ли, зачем ей? Хотя…