Глава 12
Прошло два года.
Макс ненавидел осень. Особенно когда на календаре ноябрь, а за окном серая хмарь. Утром не хочется просыпаться и выходить на улицу. Там промозгло, небо мрачное и хорошо, если нет дождя.
В общем, ноябрь тяжелый месяц. Месяц, когда у Максима больше всего прогулов первых уроков по банальной причине — проспал.
Вот и сейчас он вытянулся на кровати, одна нога выглядывает из-под одеяла, а голова прячется под подушкой, будильник, стоящий на столе, подальше от кровати, продолжает пронзительно кукарекать каждые десять минут.
— Ну, папа, я тебе эту птицу ощипанную еще припомню…
Приглушенный голос раздался из-под подушки, но Макс даже не пошевелился, чтобы встать. Через мгновение эта гадость замолчит и будет целых десять минут блаженной тишины, ритуал, который за утро был пройден уже не единожды.
Так и случилось, спустя всего полминуты петух заглох, и юноша уже собрался опять погрузиться в легкую дремоту, как неожиданно сверху в него прилетела подушка и противно-бодрый голос отца прогремел на всю комнату:
— Нас утро встречает рассветом,
Нас ветром встречает рекааа.
Фальшивя на каждой ноте, еще и безжалостно переделав текст, Геннадий Максимович пел во всю силу легких, иногда срываясь на хохот.
— Давай, Макс, подъем! Кто-то уже опаздывает и, если не поторопится собраться, я его не буду ждать. Пойдешь пешком, тебе полезно!
Вот после этой угрозы парень буквально скатился с кровати. Осознание того, что есть шанс доехать в теплом салоне автомобиля, приятно радовало. Ну и очередной удар подушкой придал весомости словам отца.
— Десять минут, па.
И парень бодрой рысью помчался в душ.
Геннадий смотрел на сына с улыбкой. Вырос пацан. Возмужал, и не скажешь, что всего семнадцать.
Отец очень гордился им. Не только как сыном, но и как хорошим человеком. Он занимался спортом, хотя бег все же забросил, остались лишь редкие утренние пробежки, но зато увлекся боксом. Бассейн тоже для него дом родной. И из-за постоянных нагрузок фигура у парня давно сформировалась. Да и вырос Макс уже на метр восемьдесят, почти догнал отца. Красивый, чертяка. Глаза горят, и эта его вечная насмешливая улыбочка на лице. Еще совсем чуть-чуть и приведет девушку в дом — "На, папка, люби и жалуй".
Эх.
Геннадий так глубоко погрузился в размышления о сыне, что не заметил, как тот тихо подкрался к нему со спины и самым наглым образом треснул родного отца мокрым полотенцем!
— Ах ты паршивец! — Воронцов-старший аж подпрыгнул от такого подлого нападения. — Ты хоть штаны надень сначала, а потом на меня нападай.
Он сделал плавный шаг в сторону парня и хитро улыбнулся, Макс, наоборот, сделал такой же шаг в сторону выхода, но улыбка у него была не менее хитрой.
— Ты сейчас от меня по коридору в одних трусах бегать собрался? — еще один плавный шаг. — А там, между прочим, Анна ходит…
Улыбка на лице Макса стала только шире, а в глазах плясали чертята, но он внимательно следил за движениями отца, что ему совсем не мешало дерзить:
— Главное, что я в трусах. Вот если бы с голой жопой от тебя убегал…
И когда родитель решил атаковать, подросток, проворно увернувшись от отца, наподдал тому еще раз полотенцем, отчего Геннадий по инерции, чтобы сохранить равновесие, шагнул в коридор, и за ним тут же захлопнулась дверь.
— Макс, — взревел раненым зверем, — бойся выходить из комнаты!
Но разве этот нахал напугался? Нет, конечно. Из-за двери послышался заливистый смех.
А уже через пару минут двое мужчин семейства Воронцовых чинно пили утренний чай на кухне. Они вежливо улыбались Анне Гавриловне, делились планами на день, но в глазах у каждого черти строили планы мести.
— Значит, ты сегодня поздно освободишься? — спрашивал отец
— Ну, дома я буду точно раньше тебя, — так же сдержанно отвечал сын.
Обычный, казалось бы, разговор двух взрослых, уравновешенных людей был прерван:
— Так, если хоть один из вас опять разольет на пол масло или поменяет шампунь, я вам обоим сделаю очень весело! — грозно потрясая половником, Анна Гавриловна вмешалась в разговор отца с сыном. — И ладно Макс, он ребенок еще, но вы-то, Геннадий, вы-то что творите?
В ответ оба начали весело хохотать и Анна, махнув на них рукой, вышла из комнаты.
На самом деле, за последние годы это стало их любимой игрой — устраивать друг другу мелкие розыгрыши. Плотный график сына и еще более плотный у отца не давали им много времени на общение. А вот такие игры делали их ближе и понятнее друг другу.
Но смех смехом, а Максим уже и правда опаздывал в гимназию. Поэтому быстро доев завтрак, Воронцовы поспешили на выход.
Тем более что у обоих день был загружен, и начинать его с опозданий никому не хотелось.
А спустя час Макс со смехом и шутками выходил с первого урока, на который успел в последнюю секунду. Они с Егором устремились в любимый тихий угол коридора, туда, где за кадками с пальмами можно было спрятаться от толпы и спокойно поговорить.
— Ворон, от кого сегодня скрываешься? — Егор с преувеличенным вниманием осмотрел коридор. — Вот те раз, время уже полдесятого и пока ни одной охотницы за твоей задницей. Не порррядок!
Парень только досадливо поморщился на шутку друга. Хотя какие уж тут шутки.
Как-то совсем неожиданно для себя в этом году он стал жутко популярным. Девчонки как будто с ума сошли. Или у них открылся сезон охоты. Но всем нужен был кусочек Максима Воронцова.
Он, конечно, был не против общаться с девушками. Ну легкий флирт, куда ни шло. Но то, что творили эти… парню категорически не нравилось.
На прошлой неделе какая-то малолетка из шестого класса на весь коридор заявила, что хочет за него замуж.
А до этого совершенно незнакомая девчонка подошла к нему, когда он разговаривал с учителем биологии, и повисла на его руке. Как будто так и надо. Желание стряхнуть ее с себя, как назойливую муху, было почти непреодолимым. Что он, собственно, и сделал, как только учитель отошел на пару шагов.
А вчера?! Вчера его ущипнули за зад. И кто?! Сестра лучшего друга! Это вообще нормально?
А ее подруга с предложением "Макс, позвони мне. Весело проведем время", это было за гранью добра и зла!
От такого внимания Воронцов дурел, ему хотелось сбежать и спрятаться. И только Егор, с его вечными шутками, сдерживал приятеля от большого взрыва. Если бы не друг, Ворон, дурацкая кличка прилипла к нему намертво в конце прошлого года, наверное, давно уже начал всех посылать по известному адресу с интимном уклоном.
— Гор, не издевайся, — Максим прислонился к стене и хмуро смотрел на друга, — мне уже вообще не смешно.
Егор, встав так, чтобы максимально загородить собой Макса, только криво улыбнулся в ответ.
— Знаешь, я не понимаю, что они все от тебя хотят, — парень почесал затылок, — нет, в принципе, понимаю, ты, конечно, красавчик, но вот чего ты шарахаешься ото всех как черт от ладана? Правда, друг, тебе семнадцать лет, девочки — это нормально!
— Мне почти семнадцать, — Максим хмуро смотрел на своего друга, — и чувствовать себя костью, брошенной своре су…собак, мне совершенно не нравится.
— Аха-ха-ха… мосол с мясом, ага, — ну, конечно, разве Егор мог промолчать. — Я тебе давно уже сказал, как от этого избавиться!
Ворон только повел плечами на выпад друга. Знает он его совет. Егор давно говорит, что другу нужно завести себе девушку, и тогда остальные сами отстанут.
Но что значит "заведи девчонку"? Собак заводят, кошек тоже, и даже хомячков. Но девушка должна как минимум вызывать интерес. Лучше, если она будет нравиться. А вообще идеально, если его, Максима, не будет передергивать каждый раз, когда эта девушка до него дотрагивается.
Хотя в чем-то друг был прав. Если у него будет хотя бы видимость отношений, то постепенно это ажиотаж должен прекратиться.
Но где взять девушку, которая не будет слишком навязчива, которой не нужно будет уделять много времени за пределами школы, и которая не будет постоянно висеть у него на руке?!
Егор наблюдал за мыслительным процессом на лице друга. На самом деле, он чуточку завидовал Воронцову. Макс уже выглядит как вполне взрослый парень, тогда как Егор все еще был длинной, тощей жердью. И пусть у него было море обаяния, но сейчас девчонкам нужна была красивая обложка, а он, к сожалению, не соответствовал их требованиям.
Нет, конечно, у Егора с Максимом были подруги: одноклассницы, с которыми они вполне мирно общались, несколько хороших девушек с параллели и одна рыжая конфетка.
— Макс, а может… — Егор многозначительно посмотрел на друга, но тот не понял намека.
— Что может?
— Макс, не тупи. Ну не нравятся тебе эти охотницы, может, расширить круг потенциальных девушек? — еще более выразительный взгляд на Макса. — Вспомнить всех наших НОРМАЛЬНЫХ подруг…
Судя по вспыхнувшим глазам, до Макса наконец дошло, на кого именно намекал Егор.
Вот только продолжить этот разговор друзья не смогли, прозвенел звонок, зазывая их в класс.
А зайдя в кабинет физики, они увидели радостную Летку. Девчонка сидела на парте и, улыбаясь, объясняла их однокласснику Диману что-то в его тетради.
И если бы она в этот момент подняла взгляд на вошедших, то увидела бы абсолютно одинаковые угрюмые лица. Все потому, что им не понравилось, как Димка рассматривает ноги их подруги, которыми она беззаботно покачивала. Вообще, Диман был не самым лучшим парнем в школе. Скользкий. Он любил сплетничать о своих победах у девчонок, а также постоянно подначивал других парней спорить. И не всегда это были споры ради интереса.
Но Лета, добрая душа, просто не знала всего этого. Она вообще редко замечала плохое в людях. Хотя справедливости ради стоит отметить, что рядом с ней даже самые задиристые отморозки их гимназии старались вести себя спокойнее. Как будто вокруг девушки была аура добра, и всем хотелось получить хоть немного внимания от этого чуда.
— О, явились. А Никита задерживается, — Алиска, главный информатор класса, улыбалась им со своего места. — А вы, вообще, опаздуны!
— Макс, — шепотом, наклонив голову ближе к другу, позвал Егор, — а, может, Алиска? Она на тебя еще с шестого класса слюной капает. И заметь, за зад не щипала ни разу!
— Изыди, демон! — хорошенько стукнув друга кулаком в бок, Воронцов со смехом пошел к своей парте. — И не каркай!
Тот на такой выпад лишь поморщился, потирая бок, и что-то проворчал насчет того, что каркают наглые вороны, а он вообще белый зайка. Но переведя взгляд на младшую подругу, тут же забыл о своей роли несправедливо обиженного.
— Лета, рыжик наш, брось каку, иди сюда, я с тобой здороваться буду, — Егор, широко улыбаясь, развел руки в приглашающем жесте. — И вообще, хватит тратить время на этого неудачника. Я точно знаю, что нашему Димочке мамочка наняла репетитора!
Егор видел, как Диман дернулся в его сторону, но под хмурым взглядом Макса быстро сник. Мало кто хотел связываться с друзьями, а уж если они защищали эту крошку с огненными волосами, которая сейчас со смехом шла к Егору, и подавно. Уже всем давно было известно, что за Лету эти двое открутят голову и даже разбираться не будут, кто прав, а кто виноват. И только Лета не замечала этой опеки. Она просто с радостью общалась с ними.
— Гор, наклоняйся ниже, обниматься с твоими подмышками я не буду!
Вот так всегда, с Егором она всегда шутила, тогда как с Максом они чаще молчали. Но казалось, что им хватает взглядов, чтобы понять друг друга. Егор давно заметил, что, если с ним Летка была легкой и смешливой, то рядом с Максимом она была совсем другой: серьезней, спокойней. Но ее глаза загорались, когда она видела Воронцова, и тот всегда мог найти и время, и возможность, чтобы поговорить с девчонкой, если она того хотела. Вот только Летка старалась не злоупотреблять дружбой с ними.
— Рыжик, а ты сегодня чего такая красивая вся? — закинув свою ручищу на плечи малышки, Егор повел ее к парте. — И щечки румяные, и глазки светятся. Влюбилась, что ли?
Лета даже споткнулась от такого предположения, с недоверием покосилась на друга, перевела взгляд на Макса, который с улыбкой наблюдал за нелепой парочкой. Они, и правда, смотрелись смешно — Егор с его ростом почти метр девяносто и крошечная Лета с ее метр сорок сантиметров. То есть ее макушка была примерно на уровне его подмышек. Да, ростом девчонка не вышла. И если бы не туфли на небольшом, но все же каблуке, и волосы, которые ей прибавляли еще сантиметра три, она вообще спокойно могла сойти и за десятилетнюю девчушку, особенно стоя рядом со светловолосым охламоном.
Макс смотрел на друзей и думал о том, как Егору могло прийти в голову предложить ему подумать о Лете как о потенциальной девушке. Ее же сожрут и не подавятся. Сестра Егора первая же и начнет травлю. А этого допустить парень никак не мог, все в нем было против того, чтобы девчонку обижали, тем более из-за него.