Глава 14

Время как будто побежало быстрее. Лета полностью сосредоточились на учебе: бесконечные занятия по химии, танцам и рисованию, непрекращающиеся уроки. А когда было время, они с мамой ходили по магазинам. Катерина очень серьезно отнеслась к переживаниям дочери, и несмотря на то, что так и не получила подтверждения своим подозрением о Максе, решила помочь дочери стать увереннее.

Поэтому научила ту пользоваться косметикой так, чтобы не выглядеть веселым клоуном, а просто подчеркивать свою естественную красоту: капелька румян, совсем немного туши и блеск для губ. Большего там и не нужно было. Откровенно говоря, при наличии длинных темных ресниц там и туш не нужна, но дочь хотела. И Катя не смогла отказать.

А еще они поменяли гардероб. Долой скучные блузки и юбки длиной ниже колена. К черту строгие брюки. Нет, все осталось прилично, но юбки стали немного короче и ноги Леты теперь казались длиннее. Брючки, капри, все скромное, но очень удачно подчеркивает силуэт и хорошо сочетается с приталенными рубашками и водолазками.

Небольшие перемены в стиле почти кардинально изменили девочку. Теперь стало видно, что Лета выросла, превратилась в молодую девушку, и она уже совсем не ребенок одиннадцати лет.

А еще Лета почти прекратила общаться с друзьями. Нет она, конечно, делала вид, что все в порядке. Но придя на следующее занятие по физике, а это произошло через неделю после ее дня рождения, Лета не сдержала свою обиду.

Так уж получилось, что она не ходила в гимназию эту неделю. Официальная версия — болела. На самом деле? Они с мамой просто забили на учебу и работу, и решили, что неделя для них двоих — это то, что нужно!

И вот, обновленная версия Леты: прямая спина, серьезное выражение лица, и волосы… Волосы, которые стали сильно короче и сейчас были забраны, открывая лицо с большими глазами.

Первым, кто ее увидел, был Егор, он же на весь класс и сообщил:

— Рыжик, что ты с собой сделала?

Лета даже споткнулась от возмущения, звучавшего в голосе парня. Она была уверена, что выглядит хорошо! Поэтому не став отвечать на такое своеобразное приветствие, молча пошла в сторону парт.

— Лета, детка, ты как будто подросла? — Егор не унимался. — Макс, посмотри, что-то с нашей маленькой подружкой не так.

А Макс смотрел. Лета видела, как он смотрел на нее и ждал, когда она подойдет. Парень хмурился. И никак не показывал, рад он видеть старую знакомую или удивлен.

Лета дошла до своего места, но вместо того, чтобы как обычно обнять Егора и сесть за парту, она пошла дальше, не оглядываясь на друзей, туда, где могла быть одна.

Она больше не хотела сидеть между двумя парнями, которые так нагло обсуждали ее за спиной.

— Лета?

Макс резко встал со своего места и пошел за ней.

— Эй, у тебя все хорошо? — он удивлено наблюдал, как девочка садится за крайнюю парту и молча достает свои учебники, окинул знакомую фигурку острым взглядом и не удержался от вопроса: — Ты отрезала волосы?

Воронцов внимательно рассматривал странно молчаливую Летку. И ему не нравилось то, что он видел. Волосы стали вполовину короче. И может быть, ей это и шло, но ему не нравилось! Вот совсем. Как будто с длинной волос он потерял и часть этой девчонки, и то чувство волшебства, что она дарила ему.

— Точно, она постриглась, — Егор тоже подошел ближе. — Эээ, а я не понял, ты почему не за нашей партой? Летка?!

Лета поняла, что как-то объяснить свое поведение нужно, с этими двумя мало просто отмолчаться. Ответ получилось выдавить из себя, но голос звучал глухо и немного холодно. Может, так было и лучше.

— Я больше не хочу сидеть с вами. Хочу сосредоточиться на учебе

Она услышала, как Макс со свистом втянул в себя воздух, будто ему не понравилось, что он услышал. А подняв на него взгляд, увидела, что была абсолютно права. Он выглядел злым. Ниже наклонился над партой, упираясь ладонями в край, и, смотря ей прямо в глаза, тихим голосом спросил:

— А мы тебя, значит, отвлекаем?

Ей ничего не оставалось делать, задетая гордость и чувство обиды все еще не отпускали девушку.

— Да. Вы мне мешаете.

— Егор, отойди, пожалуйста, я с ней сам хочу поговорить, — Макс обращался к другу, но смотрел при этом на Лету. — Ненадолго, Егорыч…

Егор и сам хотел поговорить с подругой, но разумно решил уступить приятелю. Только надеялся, что парень не обидит девчонку. Очень уж он сердитым выглядит. Но Лета спокойно смотрела в глаза Ворону, и Егор отошел. Ладно, пусть.

Воронцов же, присев на край стола, уже спокойнее спросил:

— Лета, что случилось?

Она смотрела на чуть хмурого Макса. Такой требовательный, такой обеспокоенный, но чего стоит это беспокойство, если он за ее спиной говорит такие обидные слова?

Он тот, в ком она всегда была уверена, герой ее тайной, самой главной мечты.

— Все хорошо, — она понимала, что нужно сказать что-то еще, но не могла. Просто не могла. — Правда.

— Ты пропала на неделю, телефон у тебя молчал. Даже твоя Тина уже начала наводить панику и выносить Егору мозг, — Макс обошел стол и, присев на корточки рядом с Летой, заглянул ей в глаза. — Кстати, почему она говорит, что это мы во всем виноваты?

Макс смотрел на Лету исподлобья, слегка сведя брови и сжав зубы, но отвечать она не хотела.

— Не отвечаешь? Молчишь? Ты вернулась неделю спустя, вся такая уверенная, спокойная. Красивая. И говоришь, что мы с Егором тебе мешаем?

Ему хотелось схватить эту холодную, незнакомую версию девочки, которая теперь как никогда была похожа на ту самую вьюгу, и хорошенько встряхнуть ее. Или отогреть.

Но Лета все так же молчала.

И что бы Макс ни говорил, она продолжала молчать. Лета просто не могла отвечать. Так было плохо, и грустно и… Больно? Да, больно. И разочарование все сильнее разворачивало в ней свои щупальца. Разочарование не в этом парне, нет, в себе.

Она была уверена, что он ее. А кто ей дал эту уверенность? Максим ей никогда не предлагал ни свою дружбу, ни свое общение. Дружил с ней Егор. А Макс всегда был вежлив, добр, часто спасал ее из неприятностей, но он никогда не подходил к ней на переменах, не приходил в гости, не звонил. Они ни разу не общались где-то, кроме классов физики и математики. Наверное, беседа на прошлый Новый год, рядом с чуланом, была самым длинным их разговором наедине. Так кто же дал Лете повод думать, что она для него нечто большее, чем навязчивая малявка?

Она сама.

Только Лета виновата в этой обиде и разочаровании. Пусть парни сами, как раньше, учатся, решают, с кем дружить и общаться, она больше не будет навязчивым чучелом. Хватит. Пора найти своих друзей и свою дорогу. Пора отпустить свою мечту о маленьком рыцаре.

И пока Лета боролась с собой, с мыслями, которые роились у нее в голове, Макс что-то продолжал говорить. Он даже трогал ее волосы, теребил за руку, аккуратно, почти невесомо, но Лета ничего не слышала. Она смотрела и смотрела в глаза Максиму и молча прощалась с ней — мечтой о мальчишке с темными глазами и растрепанными волосами, о подростке, который назвал ее Вьюгой, и о парне, который вырос и стал настоящим рыцарем. Смотрела в его глаза и понимала, что сейчас своим молчанием портит все, что было, но не хотела этой дружбы из жалости и какого-то мнимого долга из-за того, что их родители хорошо общаются.

В какой-то момент она поняла, что Макс замолчал. Смотрит на нее и в его глазах обида. Настоящая обида. Лета наблюдала, как он глубоко вздохнул, прикрыв на мгновение глаза, а затем, поднявшись на ноги, развернулся и ушел, так и не проронив ни слова.

Не пошел на свое место за партой, он вышел из класса.

А сама Лета так и продолжала сидеть и смотреть перед собой. Хотя на самом деле не видела и не слышала ничего вокруг. Перед глазами стоял его обиженный взгляд, и она все думала — почему. Почему он обиделся?

И с тех пор ответа так и не нашла. Ни в тот день, ни месяцем позже.

Лета жила, Лета менялась, но общение с Максом было потерянно.

Она так и не вернулась на свое место к Егору, не вела с ним и милых бесед как раньше, не объясняла непонятные парням темы на переменах. Все их общение свелось к легким кивкам головы в знак приветствия. Максим полностью ее поддерживал. Кивнет и отвернётся. И только Егорыч продолжал задумчиво на нее смотреть. Хотя, он пошел много дальше. Он упорно пытался с ней поговорить, а когда понял, что в школе она с ними общаться перестала, узнал у Тины домашний номер телефона, поскольку смартфон Лета напрочь игнорировала.

В первый раз Егор позвонил на выходных после очередного урока в пятницу, на котором Рыжова старательно избегала даже смотреть на друзей.

Он долго говорил с ее мамой, но Лета трубку так и не взяла.

Но звонки не прекращались, и девочка сдалась. Она позволила себе эти разговоры, один раз в неделю, с Егором. Он всегда звонил сам, каждый раз пытаясь выяснить, что же все-таки произошло, и каждый раз натыкаясь на тишину в ответ. А заканчивались их разговоры всегда одинаково: Егор приглашал ее пойти погулять вместе, ему было не важно в парк, в кино, в кафе или просто в торговый центр. Он старался вытащить Летку. И каждый раз, получая отказ, неунывающий Романов утверждал:

— Значит, в следующий раз.

Вот только непонятно, кого убеждал в этом, себя или ее. Так прошел ноябрь и половина декабря.

Метаморфозы закончились, и теперь девушка стала гораздо увереннее в себе. Она все чаще замечала заинтересованные взгляды мальчишек, брошенные в ее сторону. Ее больше не называли чучелом, все меньше смеялись над веснушками. И она начала получать удовольствие от общения не только с Тиной и ее сестрой. Все реже смотрела в сторону Воронцова. Нет, конечно, бывало. Когда стояла в тихом углу, скрытая ото всех большими цветами, могла и посмотреть, борясь с внутренней тоской, но это случалось все реже.

Лета просто отпустила свою обиду. Она решила жить дальше и не навязываться никому. Зачем? Ведь как бы она того ни хотела, но, если человек не заинтересован в общении с ней, заставить его не получится.

***

Воронцов стоял рядом со спортзалом. Дикая усталость давила на плечи, в своих попытках убежать от мыслей в последние два месяца Макс слишком усердствовал на тренировках.

Он не понимал.

Не понимал, что произошло с маленькой рыжей девчонкой, которая больше не смотрела на него тем самым взглядом — как будто он ее личный, самый лучший праздник в жизни, ну, или она знает много маленьких, грязных тайн про него и обещает их все сохранить.

Черт!

Нет, конечно, на самом деле она смотрела на него как на чудо. И это и пугало, и сбивало с толку. Но главное, что этот ее взгляд каждый раз заставлял думать, а достоин ли он вообще его.

Не понимал, что заставило ее так сильно измениться. Почему она прекратила всяческое общение с ним? Что же случилось?! Весь этот бред, что несла ее грозная подружка…

Пфф! Да о чем она, вообще? Они с Егором обидели Лету? Как будто такое могло произойти в этой вселенной! Кто угодно, но не его благородный друг. И уж тем более не сам Макс. Они говорили про нее гадости и девчонка все слышала?! Снова бред! Этого просто не было!

Но самое главное, чего не понимал Максим, это почему он вообще об этом думает. Почему переживает. И почему ему так тяжело смотреть на то, как она делает неуверенные шаги в более взрослую жизнь…без него.

Он столько раз сам себя убеждал, что она ему неинтересна. Что он общается с ней только из — за отца и надуманного чувства долга. И что? Почему же он стал скучать по ее тихому голосу, когда она объясняла им с Гором эти дурацкие формулы и расчеты? Когда называла их балбесами, но упорно разжевывала непонятый материал. А они специально притворялись совсем непробиваемыми идиотами и слушали как завороженные. Почему-то она избегала общения с ними, если это не касалось уроков, а сейчас он лишился и этого. Максим скучал по ее ненавязчивому присутствию рядом.

По ее улыбкам, смеху, зеленым глазам. И самое удивительное, Макс скучал по виду ее распущенных волос. Это рыжее пламя, которое мелькало в коридорах, как огонь маяка, всегда показывало — «Смотри, вот она, рядом». Длинные, как будто живые, такие переменчивые. Сейчас этот огонь все чаще был жестоко стянут в косу или странного вида пучок. Она не была похожа на других девушек — слишком маленькая, слишком тоненькая, но в ней было столько нюансов, которые цепляли взгляд.

Какого же черта она отстригла свои волосы?! Это Максима бесило. Он смотрел на Лету и видел, как она изменилась, и ему это не нравилось.

А еще больше Макса раздражало непонимание своего поведения — ПОЧЕМУ ОН ВООБЩЕ ОБО ВСЕМ ЭТОМ ДУМАЕТ?!!!