Глава 32

Машина остановилась во дворе: небольшой пяточек, окруженный новостройками, не освещённый даже парой фонарей.

Лете стоило лишь мельком осмотреться, чтобы узнать и двор, и дом. Приехали они в то самое место, где почти год назад она рассказала сказку о своей любви.

Но гадать "что будет?" и "зачем мы здесь?" ей не хотелось. Да и нужно ли? Максим обязательно скажет. А если не скажет, то так или иначе она узнает. Сейчас ей хотелось в полной мере насладиться этой уютной тишиной, мягкими прикосновениями его теплых губ к пальцам, просто смотреть, наблюдать, запоминать.

Девушка, казалось, не дышала. Слишком много чувств клубилось внутри, искало выхода. Сидеть здесь, смотреть на Макса, ощущать его — просто ожившая мечта. Хотелось смеяться и плакать, летать или прыгать, и хлопать в ладоши, как в детстве, когда радость — это эмоция, которую невозможно сдержать. Хотелось дотянуться до него, погладить щеки, взъерошить волосы, просто уткнуться носом в изгиб шеи и дышать. Хотелось узнать, о чем он думает и услышать его голос. Так много желаний, что ком встает в горле. И такой большой страх. Именно он заставлял её сидеть на месте и не шевелиться. Лишь смотреть, наблюдать и наслаждаться тем малым, что сейчас доступно. Страх, что опять все надежды, готовые вырваться из-под железного контроля, не исполнятся. Сколько раз она думала: вот сейчас, в этот раз может что-то получиться, что он, наконец-то, обратит на нее внимание как на девушку, а не просто девчонку, которая всегда где-то рядом. Сколько раз обещала себе, что больше не будет мечтать о нем и раз за разом возвращалась мыслями к своему рыцарю?

Что будет дальше? Зачем Макс привез ее сюда? Да кого это интересует! Главное, что рядом. Главное, хоть на минутку, но можно помечтать, что они вместе. Просто помечтать.

Макс сидел к ней вполоборота, с прикрытыми глазами и, казалось, так же, как и Лета, впитывал в себя этот момент. Свет от луны, необычно яркой сегодня, мягко лежал на мужской щеке. Когда Воронцов начал говорить, девушка буквально чувствовала каждое слово, ведь её рука была все так же прижата к губам Максима. Он как будто клеймил ее своим шепотом, горячим дыханием, мягкими прикосновениями.

— Маленькая моя, ты такая красивая, — каждый пальчик был поцелован, и ладошку он прижимает к своей щеке. — Я так скучал по тебе. Лета, моя Лета.

Его… И мысли разлетаются стайкой испуганных птиц.

Его… И сердце начинает биться быстрее, стремясь навстречу этим словам.

Его… И в животе зарождается желание.

Всего одна фраза, а Лета уже готова идти за свои рыцарем на край света. Только бы вновь услышать это, только бы он был рядом.

— Идем, маленькая. Тут холодно, я отнесу тебя домой.

Очередной нежный поцелуй, на этот раз в самый центр ладони, и Макс стремительно выходит из машины. Проходит лишь мгновение, с ее стороны открывается дверь и вот девушка снова у него на руках, в таких крепких и бережный объятиях.

Как они зашли в подъезд, поднимались на лифте, заходили в квартиру — Лета не заметила ничего. Она сейчас была в своем мире. В мире, где есть только счастье.

А вот когда ее поставили на пол и аккуратно сняли пальто, заметила. Ведь именно в этот момент послышался рванный вздох. Максим стоял, сжимая пальто руками, и не отрываясь смотрел на своего Рыжика. Его глаза жадно изучали хрупкую фигурку, прикрытую платьем, которое больше обещало, чем прятало.

— Это будет тяжелее, чем я мог представить, — парень крепко зажмурился и, резко развернувшись, отбросил верхнюю одежду куда-то в сторону. — Идем.

Взяв девушку за руку, повел в комнату, не включая свет, безошибочно находя дорогу. И только посадив ее в кресло, которое стояло ближе к окну, отступил в сторону. Лета, как завороженная, наблюдала за Вороном. В окно проникало достаточно света, чтобы можно было увидеть, как меняется выражение его лица. Как он сомневается, о чем-то думает, то хмурится, то легко усмехается. А она, как губка, впитывала в себя каждую деталь. Движение рук, когда Макс растрепал волосы на затылке, то, как небрежно облокотился на подоконник, скрестив ноги, и даже то, как прикусывал губу, хмурясь при этом. В первый раз могла наблюдать за ним не скрываясь, так близко, как никогда раньше.

И в конце концов не выдержала, слишком много чувств, слишком много эмоций и желаний. Порывисто встав с кресла, сделала шаг, сокращая расстояние, разделявшее их, и прижалась, крепко-крепко, к мужской груди, обхватывая его руками. Оплетая собой, успокаивая и поддерживая одновременно.

— Макс!

Одно слово, и он опять обнимает ее. И чувство, что вернулась домой, снова с ней.

— Летка, девочка моя нежная, маленькая. Не знаю, что делать, не знаю, что говорить, — опустил подбородок на рыжую макушку и потерся как кот. — У меня был целый план по твоему завоеванию. Целый план. Но вот ты здесь, и меня разрывает на части от множества эгоистичных "хочу", и я никак не могу подобрать слова.

— Чего ты хочешь больше всего?

Лета подняла голову и посмотрела прямо в шоколадные глаза. Она видела, как он снова прикусил губу. Чувствовала, как бьется сильное сердце. Слышала прерывистое дыхание.

— Скажи.

— Целовать, — низкий, хриплый голос. Еще ни разу девушка не слышала такой голос у Максима. — До сумасшествия хочу тебя целовать.

Привстав на носочки, Лета сама потянулась к нему, руками скользя по сильным предплечьям, обняла за шею и, уже почти касаясь его губ своими, шепнула:

— Тогда целуй…

Стон, и Макс крепче обнимает девушку, еще сильнее прижимая к себе. И целует. Нежно, так нежно, что кружится голова. Бережно. Так бережно, словно боится напугать ее. Первое прикосновение и останавливаться уже не хочется.

Простое прикосновение губ к губам, и перехватывает дыхание. Голова начинает кружиться от счастья и эйфории.

Лета неосознанно облизнула губы, задевая кончиком языка его нижнюю губу, и в ту же секунду все меняется.

Нет больше ласковых прикосновений, нет того трепета. Есть только дикий голод, с которым он набрасывается на ее рот. Беря в плен, завоёвывая. Изучая.

Был ли шанс не ответить на такой поцелуй? Нет. Хотела ли она его прекратить? И снова нет. Наоборот, ей хотелось больше. Поэтому девушка отпускает все свои страхи и полностью отдается вихрю чувств, растворяясь в нем, теряя себя, но находя нечто большее.

Нет нужды в самообмане, ей ничего не хотелось сильнее, чем быть здесь, с ним.

И Макс это чувствует. Не разрывая поцелуй, поднимает Лету и сажает на подоконник, чтобы, обняв теплыми ладонями родное лицо, продолжить это безумие. Он пьет ее, дышит ею, полностью теряется в своих эмоциях. Нет больше Макса Воронцова и Рыжовой Леты. Есть что-то новое, единственно правильное, когда они становятся одним целым, когда забываются все страхи и стираются границы. Когда в голове только одна мысль "МОЯ!". И отпустить уже нет сил.

Чувствовать руки на своей спине, шее, в волосах. Ощущать шелк платья, по которому скользят загрубевшие ладони, очерчивая плавные линии ее фигуры. И слышать тихие полустоны-полувсхлипы, срывающиеся с губ Леты.

Теперь Максим в полной мере понимал, что только от одного прикосновения можно сходить с ума. От звука голоса можно терять рассудок.

Но не время. Не для того он похищал свою рыжую девочку с ее же вечеринки, чтобы просто слететь с катушек. Им нужно поговорить. Нет, не так. Ему многое нужно ей сказать. Чтобы в зеленых глазах больше не таились сомнение и страх. Чтобы Лета была уверена, что он больше не отпустит. А если вдруг успела разлюбить, то Ворон снова завоюет, покорит и докажет, что теперь достоин своей рыжей Вьюги.

Оторваться от полных губ, таких мягких, податливых, было почти невозможно, но у него получилось.

Поцеловав кончик носа, упёрся своим лбом в ее, смотрел в широко распахнутые глаза и пытался прийти в себя.

— Лета, Летка моя. Безумие мое рыжее. Ты с ума меня сводишь.

— А ты меня. Всегда сводил.

После этих тихих слов Леты Максим лишь крепче обнял ее, но тут же отпустил. Нет, нужно успокоиться. Необходимо взять себя в руки, а то он сейчас сорвется и опять все испортит.

Но как удержаться и не трогать, не целовать, такую мягкую и податливую? Такую нужную.

Глубоко вздохнув, Макс заговорил:

— Давай-ка ты переоденешься, и мы поговорим. Не могу спокойно смотреть на тебя в этом платье.

Еще один нежный поцелуй, и он отступает, делая пару шагов назад.

Лета с улыбкой наблюдала, как всегда такой уверенный в себе Макс рассеянным взглядом осматривает помещение. А затем, тряхнув головой, словно приводя мысли в порядок, решительно выходит из комнаты.

Пока девушка ждала возвращения Максима, она успела спуститься с подоконника и медленно обойти комнату. Сейчас в ней ничего не напоминало о том, что это временное убежище. Наоборот, тут была уютно, квартира выглядела обжитой. На полках стояли какие-то фотографии, вот только разглядеть их не получалось из-за полумрака, на журнальном столике лежала стопка бумаг, вероятнее всего, документы, а на диване небрежно валялась толстовка. Да и воздух был не как в пустующем доме. Тут явно жили, ну или часто проводили время.

Услышав легкий шум, Лета повернулась к двери, там, в проёме, стоял Максим и смотрел на нее. В руках светлым пятном выделялись вещи.

— Возьми, это пижама, но она — единственное, что есть на шнурках в моем гардеробе. Остальные вещи, боюсь, с тебя попросту упадут, а в одной майке ты вряд ли будешь чувствовать себя комфортно, — кривая улыбка скользнула по его губам, — да и мне так будет спокойнее.

Лета не стала спорить, забрав вещи, прошла за Максимом в глубину квартиры, чтобы остановиться у душа.

— Там чистые полотенца, если хочешь, прими душ. Я пока сделаю чай и буду ждать тебя в комнате, дорогу найдешь?

Макс мягко погладил ее щеку, ожидая ответа.

— Я быстро.

Зайдя в душ и закрыв дверь, Лета прислонилась к ней спиной. Ноги не держали девушку, пальчики ослабли, и пижама упала на пол. Подняв руки, прижала ладошки к щекам. Безумие. Это все какое-то безумие. Как в сказке. Только пока непонятно, хорошая это сказка или нет.

Неожиданно в комнате вспыхнул яркий свет. И только сейчас она поняла, что до этого стояла в абсолютной темноте.

— Я подумал, что свет тебе не помешает, — тихий смешок из-за двери подсказал, что Максим так и не ушел. — Лета, ты там в порядке?

— Кхм, да. Да, все нормально. Я скоро выйду.

Но она не шевелилась, стояла прислушивалась, и поняла, что за дверью так и не раздались звуки шагов.

— Макс, я правда сейчас выйду, дай мне пять минут.