Глава 24. Интриганка

Лилия

Я оглядываю кухню и не верю своим глазам.

Ну блин… Сказал готовить, и я, кипя и пыхтя от гнева, приступила к делу.

Потому что единственный способ не слететь с катушек для меня — это занять руки чем-то полезным, иначе они сами собой тянутся к ножам или еще к чему-нибудь потяжелее.

Ругала про себя мужа на все лады, перемывала ему косточки, представляя, как он там наверху довольный ходит, а руки сами резали, мыли, чистили, ставили мясо в духовку, поливали соусом.

Злость требовала выхода, и я ее направила в готовку — лук рубила так, что доска трещала, картошку толкла с такой яростью, будто это не овощ, а сам Кирилл.

И вот результат — я вправду приготовила эту самую курицу по-царски, нарезала все для оливье, даже приготовила картофельное пюре.

Причем так старалась, что получилось настоящее произведение искусства. Воздушное, нежное, без единого комочка.

Сую ложку в рот, пробую.

Вкусное, нежное, соли в меру, молока туда тютелька в тютельку. Сливочное масло придало какую-то особую кремовость.

Кладу в кастрюлю еще маслица, чтобы было вкуснее, автоматически помешиваю.

И…

Хочется бить себя по рукам!

Для кого стараюсь, спрашивается, пюре тут намешиваю?! Для Кирилла, что ли? Чтобы ему вкуснее было делать из меня половую тряпочку? Чтобы он подумал, какая я хозяюшка заботливая, как его люблю и готова прощать?

Вот дура!

Смотрю на настенные часы — семь вечера, за окном уже совсем темно, только снег в свете кухонного окна мельтешит.

А меж тем за мной никто не приехал.

Ни полиции, ни еще какой спасательной бригады. Мама не расспросила дядю Васю, где я? Не захотела выручать? Или дядя Вася в кои-то веки не поддался на мамино влияние и держит рот на замке? Загипнотизировал его Кирилл, что ли?

С ненавистью кошусь на курицу, которую только что вытащила из духовки.

Румяная, ароматная, корочка золотистая — любо-дорого смотреть.

Выкинуть ее, что ли?

Назло Кириллу, прямо в окно, в снег. Потому что пусть не думает, что я буду работать для него поваром и развлекать его тут в этой берлоге.

Но против такого варварства восстает мой голодный желудок. Натурально бурлит и требует вкусной, калорийной пищи. И запах такой стоит по всей кухне — слюнки текут. Большую порцию хочется!

Вправду поесть, что ли? Пока меня не спасли из этого ужасного ужаса.

Поем нормально, а потом сразу все выкину. Назло.

Достаю тарелку, уже собираюсь поставить ее на стол, но в этот момент на кухне появляется Кирилл, довольно потирает руки, принюхивается.

— Ну что, хозяюшка, кормить будешь? — спрашивает он таким тоном, будто мы и не ссорились вовсе.

Первая реакция — хочется запустить в него тарелкой. Прямо в эту самодовольную физиономию.

Так и стою, вертя ее в руках, мысленно прицеливаюсь. Интересно, если попаду в голову, это будет считаться как нанесение тяжкого телесного? А может, легкого? Тарелка-то не такая уж тяжелая…

Муж даже не подозревает о моих коварных планах.

Как ни в чем не бывало садится за стол, смотрит на меня с умилением, даже глаза прищурил от удовольствия — видать, запах курочки его радует.

Вправду считает, что мы сейчас с ним рассядемся как ни в чем не бывало, станем ужинать. Может, еще беседу начнем непринужденную. Даже темы приходят на ум: как он мне изменял с Анькой, как держал за полную дуру и пользовал то меня, то подружку мою… Веселые такие темы для семейного ужина.

— Лиль, очнись, — зовет меня он, — ты сейчас тарелку разломишь надвое. Давай, помогу…

С этими словами он встает, осторожно забирает у меня орудие не свершившегося убийства, ставит на стол. Потом сам достает вторую тарелку, вилки, ножи.

— Давай, я сам разделаю курицу, — предлагает великодушно, будто одолжение какое делает.

Чуть не насильно усаживает за стол, придерживает за плечи.

С важным видом режет эту самую курицу. Ножом орудует ловко — мясо послушно разделяется на аккуратные кусочки.

Начинать скандалить, пока у него в руке нож, я не решаюсь. Мало ли что…

А потом и вовсе приходит в голову интересная идея. Ведь во время ужина я могу усыпить его бдительность, спокойно выведать все детали: где мы, как далеко отсюда люди, есть ли где поблизости интернет, и прочее. Разыграю идеальную жену, которая готова мириться, а сама тем временем разведаю обстановку.

Чем не план? На маму надейся, а сама не плошай…

Потому что если мама не поможет, то придется как-то самой отсюда выбираться.

Скрепя сердце, я навешиваю на лицо улыбку.

Дожидаюсь, пока Кирилл кладет мне на тарелку ножку, покрытую золотистой корочкой.

Заставляю себя терпеть, пока положит порцию и себе, начнет есть. Ведь когда Кирилл ест, он абсолютно расслаблен, у него можно выведать хоть код доступа к банку, хоть важный секрет. В общем можно брать тепленьким.

Он с наслаждением откусывает кусок курицы, жует медленно, смакуя. Глаза закатывает от удовольствия — видать, вправду получилось вкусно.

Потом пюре пробует, одобрительно кивает.

— М-м-м, Лилечка, как всегда, великолепно! — бормочет он с набитым ртом. — Никто не готовит курицу так, как ты.

Ем молча, наблюдаю за ним.

Мысленно желаю ему подавиться. Но не до смерти, конечно, иначе как же он выдаст мне нужную информацию.

Вижу, что он уже окончательно расслабился.

Начинаю ядовито-ласково:

— Кирюш, а все же где мы находимся?

— В зимнем раю, — отвечает он, не переставая жевать.

О-о-очень информативно, и так сильно поможет мне отсюда выбраться, аж хочется подпрыгнуть на месте от досады.

— А поточнее? — продолжаю сладким голоском. — Где этот зимний рай находится? Я же должна знать…

— Лиль, без навигатора это место не найти, — уклончиво отвечает он, переключаясь на пюре.

— Ага, значит, где-то тут ловит интернет? — не отстаю я. — Это я так, просто интересуюсь, может на ночь фильмик глянуть или книжку почитать в телефоне.

— Я захватил твои любимые книжки, не волнуйся, — как назло, уходит от ответа.

Пытаюсь воззвать к его разуму:

— Понимаешь, в чем дело, я очень волнуюсь за маму, она же будет меня ждать. Мне хотя бы сообщение ей отправить…

— Не переживай, — вдруг выдает он, откладывая вилку. — Я с ней поговорил, объяснил, что с тобой все хорошо и мы вдвоем уехали в отпуск. Она не будет тебя искать.

Опа…

Такого я никак не ожидала! Последние два часа только и жила надеждой, что она меня вот-вот спасет, кинется искать, поднимет на уши всех, кого можно.

Тут меня прорывает:

— Ты совсем офигел? Мало того, что накачал меня какой-то дрянью…

— Никакой дряни, — спокойно отвечает Кирилл. — Лишь мягкое снотворное, которое вполне прописывают беременным. Не переживай, я посоветовался с тетей, прежде чем давать его тебе.

— То есть тетя тоже с тобой в сговоре и знает про мое похищение?! — взрываюсь я.

— Лилечка, я прошу тебя, пожалуйста, послушай меня, — говорит он вкрадчивым голосом, наклоняясь ко мне через стол. — Я все осознал. Все понял, сделал выводы…

— Какие такие «выводы»? — шиплю я.

— Нам с тобой нужно очень серьезно поговорить. Но сначала я хочу поблагодарить тебя за ужин и извиниться…

Надо же, второе извинение за несколько дней. Грядущий развод определенно идет ему на пользу.

— В чем извиниться? — настороженно спрашиваю.

— Лиль, я очень виноват перед тобой. Конечно же, я не должен был ехать без тебя в Сочи… — начинает он покаянную речь. — Это была высшая дурость с моей стороны. Поверь, если бы я знал, что так получится, то никогда бы…

— Никто не заставлял тебя спать с моей подругой. Никто, Кирилл! — перебиваю я. — Она ведь не насиловала тебя, так? Силенок бы не хватило. Поэтому даже не пытайся оправдаться…

— Я перебрал. Сильно. А наутро проснулся уже с ней… — бормочет он виновато. — Сразу домой поехал после этого. И больше, если ты заметила, вообще с друзьями без тебя не встречался, с работы сразу домой…

Не верю ни единому слову. Актер хренов.

— Ага, домой, часам к десяти… — ядовито замечаю. — После того, как…

— Лиль, не было больше ничего, только тот раз по глупости, — торопливо говорит он. — Я очень надеюсь, что пусть не сразу, но ты меня за это простишь.

Молчу. Перевариваю его слова…

В груди давит, сердце заходится истошным воплем, потому что своими дурацкими извинениями он невольно сковырнул страшную рану, которая даже еще толком затягиваться не начала. Мне больно от осознания, что он мотался от меня к Ане и обратно… Но еще больнее знать, что он ничего страшного в этом не видит. Подумаешь, извинился, свозил отдохнуть, и все, считай норма выполнена, пора мириться.

И ладно бы нормально свозил, но он меня натурально похитил!

— Я очень люблю тебя! — продолжает он горячо. — Надеюсь, что и ты меня тоже. Согласись, в нашем случае разводиться — это как-то перебор. Я не думал, что ты вправду решишься на него подать…

О, мы добрались до переборов.

Отлично, у меня тоже есть что сказать по этому поводу.

Кирилл продолжает:

— Я не виню тебя в этом, но…

— А я тебя виню! — взрываюсь на месте. — В том, что брак наш разбил, в том, что лишил нашего ребенка нормальной семьи, в том, что в душу мне нагадил! В том, что вещи мои на «Авито» продаешь, а сам тут про любовь мне сказки плетешь!

Кирилла перекашивает.

Вилка выпадает у него из рук.

— Что? Какие вещи?

— Не надо тут строить из себя невинного агнца, я все видела своими глазами! — кричу я. — Те самые босоножки красные, что летом дарил, и платье… Вор, Кирюша! Сказочник! Или мне тебя называть воровка Лолочка? Ты ведь так назвался на фейковом аккаунте, где вещи мои сбываешь? Видела-видела, сарафан за один день продал!

Я сжимаю кулаки и смотрю на него волком.

И не сарафана мне жалко, нет. Жалко времени, которое я потратила на этого беспринципного гада.

— Чего, блин? — Кирилл встает из-за стола, лицо красное. — Лиль, я потратил огромную сумму на этот дом, все организовал, три дня бегал все закупал, а ты мне про какие-то вещи. Не неси бред!

Ах ну куда же мы без предъявления счетов, сколько чего он потратил. Это ж будет не Кирилл, если не озвучит суммы.

— Ну вот, наверное чтобы как-то окупить растраты, и продаешь мои вещи! — не отстаю я.

Потому что бесит аж до дрожи.

Однако Кирилл одаривает меня как никогда обиженным взглядом и выдает длинную речь:

— Я не трогал ничего твоего, ради поездки распотрошил накопительный счет, куда откладывал на машину. Ты знаешь про тот счет! И сколько там было, знаешь. Я мириться тебя сюда привез, Новый год отмечать. Зачем ты так со мной? Как ты вообще могла предположить… Какого ты вообще обо мне мнения?

Надо же какой непревзойденный актер. Не знала бы доподлинно, что врет, поверила бы.

— Такого мнения, какое заслужил! — огрызаюсь я.

Ведь и похуже заслужил, это я еще очень мягко выразилась.

— Вот и поговорили…

Кирилл с шумом задвигает стул, на котором сидел, и уходит в неизвестном направлении.

Разумеется, ничего за собой не прибрал. Как обычно! Тарелка грязная, крошки на столе… Зачем стараться, если есть Лиля?

Вот только и я не буду убирать. Из принципа даже в холодильник ничего не уберу, не говоря уже о посуде.

Сижу в тишине, слушаю, как наверху хлопают двери.

Чем он там занят, гад паршивый?

Курица остывает, а я смотрю на нее с тоской. Аппетит пропал напрочь — после такого разговора кусок в горло не лезет.

Осторожно выхожу из кухни, оглядываюсь. Не хочу с ним сталкиваться, но Кирилла нигде не видно.

Поднимаюсь наверх, чтобы переодеться в что-нибудь домашнее, удобное. Захожу в спальню, куда он обещал отнести мой чемодан, и торможу, с недоумением осматриваюсь.

Боже мой…

На полочке у окна действительно аккуратно расставлены мои любимые книги — те самые, что я читала и перечитывала. Джейн Остин, Шарлотта Бронте, современные романы, которые купила недавно… Он что, действительно собрал сюда мои книги, чтобы мне лучше отдыхалось? Скажем так, неожиданно.

Подхожу к шкафу, открываю дверцу.

Там аккуратно разложены мои вещи, которые остались в его квартире. Но не случайные — те, что для романтических поездок.

Сексуальные пеньюары из шелка и кружева, которые он мне дарил. Шелковые халатики, в которых я по утрам варила ему кофе. Кое-что из домашней одежды — мягкие свитера, удобные джинсы.

И среди всего этого, на самом видном месте, висит красный сарафан. Тот, который я видела выставленным на «Авито». Тот, в краже которого я только что обвинила Кирилла.

Хватаю его дрожащими руками, разглядываю. Мой. Точно мой — я этот дизайн ни с чем не перепутаю. Ведь сама его придумала!

Значит, он не продавал?