Глава 25. Елка
Лилия
Переодевшись в тот самый красный сарафан, я решаю спуститься и поискать Кирилла.
Конечно, все так же не верю ни единому его слову про то, что с Анькой у них был один раз, и того он не помнит. Потому что скопилось слишком много воспоминаний об одиноких вечерах, когда я ждала его дома, а он даже трубки брал далеко не всегда. И не утруждал себя сообщениями, чтобы объяснить, почему задерживается на своей «работе». И в выходные частенько ездил в «офис», и в праздники. Вот такой у меня муж «трудоголик».
Но все-таки поговорить еще раз хочу, ведь на мне сейчас надет один из предметов нашего раздора.
Иду по коридору, и сердце почему-то начинает биться чаще, а ноги становятся ватными.
Мне совсем не хочется вести этот разговор, но надо же как-то прояснить ситуацию. Хотя бы для собственного спокойствия.
Вдруг из гостиной доносится какая-то возня — шуршание, стук, приглушенное бормотание. Что он там делает?
Прислушиваюсь, замедляю шаг.
Слышу, как что-то тяжелое волочат по полу, потом звук рвущейся упаковки.
Заглядываю в дверной проем и застываю от удивления.
Кирилл сидит на корточках посреди гостиной, окруженный яркими коробками разных размеров. Рядом с ним лежит огромный красный бархатный мешок. Он достает из него что-то блестящее, золотистое, осторожно разворачивает.
— Что это? — спрашиваю, не веря своим глазам.
Он поднимает голову, на лице легкая растерянность, будто его поймали за чем-то противозаконным.
Кирилл встает.
— Это елочные игрушки, — отвечает он, показывая мне красивый стеклянный шар с золотыми завитками.
Удивленно на него смотрю.
Сразу вспоминается прошлый год, когда я умоляла его поставить хотя бы какую-то елочку. Приводила тысячу аргументов, показывала картинки из интернета, предлагала купить хотя бы маленькую.
Натуральную елку он категорически отказался брать — иголки по всему дому. Говорил, потом пылесосить замучаешься. Как будто он когда-то пылесосил сам! Искусственные елки, по его мнению, были настоящими пылесборниками, и ни одной у него в доме быть не должно. И вообще вся эта новогодняя канитель — лишь повод выбить из народа побольше денег на совершенно ненужные вещи.
Я тогда так расстроилась, что даже поплакала втихую в ванной.
— Ты же не любишь елки, мишуру, вот это вот все… — развожу руками.
— Зато ты любишь. — Он пожимает плечами, не отрывая взгляда от коробки. — Хотел сделать тебе приятное. Купил всякого, вот…
Ох ты ж ежики зеленые, какие мы милые, когда запахло разводом. Прямо сахарные.
Если хотел сделать приятное, пусть бы с Анькой не спал!
И вот вроде бы Кирилл ничего плохого не сказал, а мне снова хочется его обругать и убраться куда подальше.
Пересиливаю себя, ведь я тут не за этим.
Кружусь перед ним, демонстрирую сарафан. Ткань приятно шуршит, красный цвет ярко выделяется на фоне темной мебели.
Все, чего добиваюсь, это его недоуменного взгляда.
— Ну… Красиво, — произносит он неуверенно.
От его ответа хочется злобно фыркнуть.
— Ты прикалываешься надо мной? Это тот самый сарафан, про который я говорила тебе на кухне!
Кирилл почесывает затылок, морщит лоб.
— Я думал, это ночнушка…
Он определенно надо мной издевается.
— Как у тебя это получилось? — пытаюсь его подловить. — Чисто, чтобы меня позлить, выставил на «Авито»? Или выкупил обратно, чтобы не палиться? Потому что второй такой вещи в мире нет, портниха сшила его по моему дизайну.
Левая бровь мужа медленно ползет вверх:
— А-а, понял, что за тряпка. Лиль, ты говоришь, что сшила это по своему дизайну, так? А с чего ты решила, что портниха не могла сшить такую же вещь кому-то еще? Это так, к примеру.
Стою, хлопаю ресницами.
Вся моя доказательная база летит к чертям.
Учитывая, с каким видом Кирилл на меня смотрит, похоже, я в самом деле обвинила его зря.
— Скажи, ты правда обо мне такого мнения? — спрашивает он угрюмо. — Думаешь, я всерьез бы стал распродавать твои вещи?
— Ладно, — вздыхаю тяжело, — извини, что обвинила тебя в таком. Конкретно в этом ты не виноват.
— Слава богу, разобрались.
Поджимаю губы, хочу развернуться и уйти, но он вдруг останавливает:
— Лиль, ну чего ты убегаешь? У меня вон, смотри, сколько коробок. Давай вместе елку нарядим, а? Я вот гирлянды купил, можем развесить вокруг камина, еще дождик этот липучий…
Он начинает доставать покупки, как фокусник из шляпы. Длинная гирлянда с теплыми желтыми огоньками разматывается змейкой по полу. Коробка с игрушками оказывается полна настоящих сокровищ — здесь и стеклянные шары всех цветов радуги, и фигурки ангелочков с серебристыми крыльями, и крошечные домики, покрытые искусственным снегом.
Пахнет картоном, новым пластиком и каким-то зимним ароматом — наверное, от искусственной хвои.
Кирилл неуклюже пытается открыть упаковку с дождиком, тянет за край, но пакет резко рвется, и серебристые нити веером разлетаются по всей гостиной. Одна прилипает к его волосам, другие оседают на диване, на ковре, на моих босых ногах.
— Черт, — бормочет он, пытаясь собрать мишуру. — Не рассчитал силу.
Со смешком наблюдаю, как он силится побыстрее ликвидировать безобразие.
Кое-как скомкав в своих лапищах вездесущий дождик, Кирилл поворачивается ко мне.
— Лиль, я правда очень старался, чтобы тебе тут было хорошо. Очень хотел приятное сделать… Хоть как-то…
Вид у него грустнее некуда, даже виноватый.
А в его голосе мне чудится беспомощность. Будто он не знает, что еще такого сделать, чтобы я хоть как-то пошла на контакт.
В груди екает, и отчего-то становится его жаль.
Ведь вправду старался…