Глава 34. Блин комом

Кирилл

Не стоило мне, конечно, вчера выходить из себя…

Просто взбесило, что я перед Лилей, как уж на сковородке: и этим боком повернусь, и тем. Со всех сторон уже поджарился, а ей хоть бы хны. Трясся, боялся, что у нас уже идет бракоразводный процесс, который я, как порядочный семьянин, должен во что бы то ни стало остановить. А оказалось, никакого бракоразводного процесса даже не началось!

У меня от ее вчерашнего признания образовалась трещина во весь зад.

Лиля, может, вообще на развод не собиралась подавать, только пугала!

Или собиралась…

Но не подала же! Слава богу…

В общем, вчерашний вечер сладостным перемирием не закончился, да что там, вообще никаким перемирием даже не пахнет. Все как обычно, можно сказать, по графику.

И вот четыре утра, а я до сих пор не сплю.

Потому что тошно спать на диване в гостиной, когда наверху шикарная двуспальная кровать, где не то что вдвоем уместиться нет проблем, но вообще при желании потеряться можно!

Однако не пускают.

Лиля демонстративно ушла спать одна, а я остался тут. Диван вроде как удобный, но не для сна. Одеяло какое-то куцее, ноги торчат. Красота, блин.

Но несмотря на вот это вот все, прогресс налицо.

Да, мы с женой в очередной раз поругались. Но как-то без огонька уже. Без былого непримиримого настроя в Лилиных глазах.

Не чувствую я в ней больше той слепой уверенности, что нам до зарезу нужно расставаться. Только это уже можно посчитать за хороший знак. Чего-то я да добился своими неустанными попытками с ней помириться.

Может, что-то до нее дошло вчера? Например, что брак — ценность, и его нужно беречь. До меня вот очень даже дошло. Аж пипец как дошло! Так дошло, что я готов хранить наши отношения, как величайшую драгоценность. Тем более что ребенок на подходе, которого мы с Лилей очень хотели и хотим.

Чует мое сердце, что Лиле осталось совсем немного до состояния: «Ладно, дам ему еще один шанс».

Надо только подтолкнуть ее в верном направлении.

Нет, я, конечно, мог бы сейчас поступить, прямо как она, — надуться за наглое вранье про заявление на развод и гордо воротить нос. Но, во-первых, я привез ее сюда мириться, а не дуться, во-вторых, и в главных: на беременных не обижаются.

Так… А как ее подтолкнуть в нужном направлении? Чего бы такого замутить?

Удивлю-ка я ее завтраком!

Встаю с дивана, потягиваюсь.

Спина трещит, как старые половицы.

Иду на кухню, плотно закрываю за собой дверь. Наученный горьким опытом, я уже скачал из интернета мастер-класс, как готовить блины. Доподлинно разобрал вчерашние ошибки, изрядно поматерился про себя на Лилю, которая нарочно испортила мой блинный дебют.

Ладно, сейчас покажу класс.

Достаю телефон, открываю видео: «Идеальные блины за 15 минут».

И начинаю ваять…

Но…

Хрен там, а не пятнадцать минут. Только яйца разбить — уже минута ушла. А молоко отмерить? А муку просеять, чтоб комочков не было?

Подумываю достать миксер, но шуму ведь будет… Лиля еще проснуться может, и обломается сюрприз.

Однако среди прочей кухонной хрени мне удается отыскать венчик. Решаю мешать тесто им.

Ох и сложная это работа, рука устает нехило, но я упорствую.

В ролике тетка говорит: «Взбиваем до однородности». Что значит «до однородности»? У меня тут комочки размером с горох плавают! Взбиваю еще минут пять, пока рука совсем не начинает отваливаться.

Включаю плиту. Сковорода нагревается, шипит. Наливаю масла — немного, как в видео показано. Черпаком набираю тесто, выливаю на сковороду. Тесто растекается неравномерно, получается какая-то клякса.

Ладно, методом проб и ошибок дойду до истины.

Первый блин действительно комом. Буквально. Пригорает, рвется при переворачивании. Съедаю его сам — на стол жене такое не выставишь и прощения за него не вымолишь.

Второй чуть лучше. Третий уже почти приличный. К седьмому-восьмому начинаю чувствовать себя настоящим поваром. Блины получаются румяные, ровные, не пригорают.

Вожусь без малого полтора часа, но в результате получается горка приличных блинов. Все неприличные лопаю, не отходя от плиты — желудок урчит от голода, а запах блинов сводит с ума.

Наконец все готово.

Штук десять точно вышло годных.

Выставляю тарелку с блинами на стол, рядом ставлю банку варенья, сметану. Красота! Вдруг Лиля проснется раньше меня и захочет позавтракать, а тут такой подгон.

Беру лист бумаги, пишу трогательную записку: «Блины для моей любимой беременной женщины! С любовью, твой Кирилл».

Хочу, чтобы она доподлинно поняла, — это для нее и я столько ради этого старался.

Кого такое не проймет? Любого проймет!

Со спокойной совестью иду в гостиную, укладываюсь на диван, и, что удивительно, мгновенно засыпаю. Срубает меня, как по щелчку пальца.

Просыпаюсь от яркого света. На часах десять утра. Иду сразу же на кухню, проверить, спускалась ли красавица на запах блинчиков.

Однако, когда захожу, вижу ужасающую картину.

Мои блины, которые я жарил с такой любовью, скинуты на пол и растоптаны! Натурально растоптаны, причем с яростью… По кухонной плитке размазаны желтоватые куски теста, варенье, сметана. Как будто здесь прошел ураган.

Записка моя валяется рядом, изорванная на мелкие клочки.

Сказать, что я в бешенстве, ничего не сказать.

Вот сейчас Лиля конкретно так перегнула палку!

— Твою мать! — рычу я, сжимая кулаки. — Да что за хрень творится?!

Я готов был простить ей вчерашний игнор, готов был понять ее обиды, но это уже слишком! Я полтора часа горбатился на кухне, старался для нее, а она взяла и растоптала все, как последняя… даже не знаю, как назвать ее после всего.

Поднимаюсь наверх, а там абсолютнейшая тишина. Тот факт, что она преспокойно отсиживается в своей комнате после того, как натворила дел, бесит меня окончательно.

Но ничего, когда-то же ей придется выйти. Решаю подождать, пока она сама явит мне свой преступный лик.

Захожу в комнату с камерами, сажусь перед мониторами. Аж трясет всего, когда прокручиваю запись назад. Вот час назад, полтора… Стоп!

На экране появляется силуэт в полутемном проеме коридора. Изображение идет со спины — Лиля в халате, с замотанной полотенцем головой. Вот она неспешно сворачивает на кухню…

Дальше не смотрю. Заведенный до крайности, вылетаю из секретной комнаты, даже не заботясь, что Лиля может увидеть это из коридора. Впрочем, и в коридоре ее нет.

Лечу с грозным видом к ее спальне, громко стучу, дергаю за ручку.

Неожиданно дверь оказывается открытой.

Лиля лежит в кровати, укутанная одеялом чуть ли не с головой. А халат, в котором она совершала преступление против нашего брака, валяется тут же в кресле.

— Да как ты могла?! — вопрошаю я, нависая над ней.

Лиля открывает глаза, моргает сонно:

— А? Что? Что случилось, Кирилл?

Нахалка, она еще делает вид, что не при делах!