Глава 38. Побег
Кирилл
— Лиля, снег нам не помеха. — Стараюсь говорить уверенно, хотя нервы ни к черту. — Я специально взял в аренду джип с высокой степенью проходимости, как раз на такой случай. С большей долей вероятности мы без проблем преодолеем снегопад. Будем ехать медленно, осторожно. Нам только на дорогу выехать, а там уже будет меньше снега…
— Что значит «с большей долей вероятности»? — Лиля хмурится.
Вижу в ее глазах тот упрямый блеск. Сейчас начнется…
— Я не понимаю, зачем рисковать? — всплескивает руками она. — Мы могли бы просто подождать, переночевать здесь, и завтра утром… Да ты только посмотри, какой снег!
Она снова тычет пальцем в окно кухни.
Там к тому же ветер завывает, и этот звук действует на нервы хуже, чем скрежет ногтей по доске.
— Лиль, — начинаю я, пытаясь найти правильные слова, — помнишь тот наш разговор, когда я сделал тебе предложение?
Жена моргает, явно пытаясь сообразить, о чем я.
— Если честно, нет. Какой именно? Их много было…
Черт, ну конечно! У Лильки память, как решето, особенно в неудобные моменты.
— Тот самый, Лиля! — Не скрываю раздражения. — Когда мы с тобой договаривались, как будем вместе жить. О семейных ролях, о том, кто за что отвечает…
— Опять же, их много было… — Она пожимает плечами.
— Ну вспомни же, — говорю, стараясь не повышать голос. — Ты, я, сидели вместе на пляже в Геленджике ночью. Море шумело, звезды светили. И я тебе рассказывал, как вижу нашу совместную жизнь. Что в семье важные и стратегические решения должен принимать мужчина, а женщина — стоять за его спиной и при надобности подавать патроны. Вспоминаешь?
В глазах Лили что-то проблескивает.
— Это помню, да… но…
— Ты согласилась на это! — перебиваю я. — Сказала мне тогда, что всегда мечтала о мужчине, который будет держать тебя за своей спиной, защищать от всех бед. И хочу заметить, мы все еще официально женаты, так что я имею полное право принимать стратегические решения для нашей семьи. Если я говорю, что мы уезжаем, значит я уже просчитал все риски и принял единственное возможное решение. Мы уезжаем. Точка.
Жду споров, пререканий, готовлюсь к осаде женской логикой. Но Лиля почему-то куксится, как провинившийся ребенок, и спрашивает с явной опаской:
— Там все-таки кто-то есть, да? На улице или… или в доме?
Ее голос дрожит, и я понимаю, что она, так же, как и я, начинает нервничать.
— Мы не будем сейчас это обсуждать, — отвечаю спокойно, но твердо. — Просто соберемся и уедем домой. Домой, где тепло, уютно и никаких сюрпризов.
Лиля, понурив голову, соглашается, идет выполнять мои распоряжения.
Следую за ней, разумеется не забыв прихватить кочергу — так, на всякий пожарный случай. Железяка приятно тяжелит руку, внушая иллюзию безопасности.
В ванной включается фен — Лиля сушит волосы. Звук монотонный, успокаивающий, почти как белый шум.
Я стою у двери, прислушиваюсь к звукам дома. Где-то скрипит дерево — то ли от ветра, то ли от перепадов температуры. Батареи тихо потрескивают. За окнами завывает метель.
— Быстрее, Лиль! — подгоняю я, когда она начинает копаться в косметичке.
— Я почти готова! — отзывается она из спальни, куда перебралась одеваться.
Слышу, как она роется в чемодане, что-то ищет.
— Лиля, забей на вещи, — командую я. — Потом сюда сам вернусь и все-все соберу. А сейчас берем только документы, деньги и телефоны.
— Но мне нужно…
— Ничего тебе не нужно. Одевайся потеплее, и выходим.
Сам натягиваю пуховик, проверяю карманы: ключи от машины на месте, документы тоже. Телефон разряжен процентов на двадцать, но до города должно хватить. Обхожу дом последний раз, выключаю свет, проверяю краны.
Лиля выходит в прихожую в шубе и шапке, выглядит, как полярник. Вот только ее сапожки на каблуке курам на смех.
— Готова? — спрашиваю.
— Готова, — кивает она.
Запираю входную дверь, проворачиваю ключ дважды. Замок щелкает с металлическим звуком.
Снег хлещет в лицо, как мелкие иголки, к тому же ветер приличный, что еще больше ухудшает видимость. Но это ничего, справимся.
Машина стоит там, где я ее оставил, но превратилась в белый сугроб. Достаю из багажника специальную щетку, начинаю смахивать снег. Работа не из легких — намело прилично, сантиметров двадцать.
Лиля топчется рядом, кутается в шубу.
— Сейчас, сейчас, почти готово! — бормочу я, счищая снег с лобового стекла.
Наконец освобождаю машину от снежного плена. Нажимаю кнопку автозапуска — двигатель должен прогреться. Но…
Ничего не происходит.
Странно. Пробую еще раз. Опять тишина.
— Что такое? — спрашивает Лиля.
— Не знаю, сейчас разберемся.
Подхожу к пассажирской двери, хочу помочь Лиле забраться в салон. И тут замечаю то, что заставляет мысленно выругаться русским матерным трехэтажным.
Колеса спущены!
Причем все четыре! Машина просела, как раненый зверь, диски почти касаются земли.
— Твою мать… — выдыхаю я.
Обычным ножом или шилом так аккуратно четыре колеса не спустишь — тут нужен инструмент, время и определенная сноровка.
Это не прокол.
Это не случайность.
Это кто-то очень постарался, чтобы мы с женой никуда не смогли уехать.