Глава 49. Кто ты?

Кирилл

Псих оказался живучий.

Все, чем отделался, — шишкой на затылке, и это после столкновения со сноубордом. Не иначе, голова у него чугунная. Хотя в первую секунду я струхнул — а ну как прибил бы идиота ненароком? Кто же лезет на троих мужиков с дрелью? Правильно, только псих.

Но своим ударом я все-таки отправил его ненадолго в аут.

Нескольких минут его отключки мне хватило, чтобы навалиться и связать ему руки сзади. Не мудрствуя лукаво, я использовал лоскут той самой серой простыни, что нашлась среди прочего хлама в коробке. Вязал тщательно — чтобы придурок точно не смог освободиться. А там уж и хреновы помощники подоспели, когда поняли, что звуки дрели затихли.

— Живой? — первым делом спрашивает Николаич, осторожно заглядывая в люк.

— Живой, — отзываюсь я, волоча связанного типа к лестнице.

Общими усилиями мы спускаем чердачного оккупанта на второй этаж, а потом и на первый — укладываем на диван в гостиной.

От него пахнет немытым телом, чем-то кислым и затхлым.

Противно, в общем.

И совсем не то, чем я должен заниматься в собственный долгожданный отпуск.

Еще и ноги ему связываем, на всякий пожарный случай. Платоныч даже предлагает засунуть в рот кляп, чтобы не бормотал свое «Гоша хороший», но Николаич не разрешает.

После того как мы нейтрализуем психа, мне удается включить вайфай, заодно зарядить телефон. Тут же звоню хозяину дома, обрисовываю ситуацию. Он слезно просит нас ничего не предпринимать до его приезда.

Следующие три часа, ровнехонько до момента прибытия хозяина, мы с Платонычем и Николаичем только и делаем, что пытаемся расспросить странного мужчину, как он тут очутился.

Однако все, что удается выведать…

Тада-а-ам!

— Гоша хороший… — все продолжает твердить идиот, глядя в потолок стеклянными глазами.

На любые вопросы — одна и та же реакция. Как заезженная пластинка.

Николаич даже пытается припугнуть его тюрьмой, но без толку.

Наконец в гостиную вваливаются Игнат Сергеевич и Лариса Васильевна — они представляются егерю и участковому, едва переступают порог.

Хозяин дома — грузный сорокалетний мужчина с рыжеватой бородкой, его жена — толстушка в дорогой шубе.

Оба выглядят запыхавшимися, видно бежали от машины.

— Гошенька! — вопит Лариса Васильевна, увидев связанного мужика на диване. — Что с тобой сделали, родной мой!

Она кидается к нему, начинает развязывать узлы.

И, о чудо, Гоша Хороший начинает ей вполне связно жаловаться:

— Они меня по голове ни за что тюк…

Даже участковый от такой наглости крякает.

Ни за что, ага…

Мне становится кристально ясно, что ОНО — тот еще актер. И похоже, этим знанием владеет хозяин дома — Игнат Сергеевич. Недаром стоит в сторонке и мрачно наблюдает за происходящим.

— Как дела, дорогой шурин? — говорит он с плохо скрываемой иронией. — Опять в гостях у людей без приглашения?

Лариса Васильевна бросает на мужа убийственный взгляд:

— Он же больной! Не понимает, что делает!

А Гоша, который секунду назад изображал овоща, вдруг улыбается, тянется к сестре:

— Лара… Лара пришла к Гоше…

Меня аж передергивает от этой картины. Ясно же, что мужик все понимает и прекрасно соображает.

— Дорогие хозяева этого чудесного дома, — начинаю я, стараясь держать себя в руках, — а не хотите ли вы мне объяснить, как же так вышло, что ваш многонеуважаемый родственник оказался тут? Слушаю ваши варианты.

— Вы, пожалуйста, не обижайтесь на него, — тараторит Лариса Васильевна, поглаживая Гошу по голове. — Гоша, он не совсем здоров.

— Да здоровый он лоб, просто биполярочка опять разыгралась, скорей всего! — ругается Игнат Сергеевич. — Я говорил, его надо в дурку!

Как по мне, в дурке ему самое место.

Но Лариса Васильевна категорически не согласна:

— Его ж там совсем этими лекарствами угробят, он и так свое имя почти забыл!

Я вставляю свои пять копеек:

— Как по мне, имя свое он прекрасно помнит.

— Придуривается он, вот и все! — машет рукой хозяин дома. — Как отец тебе этот дом завещал, так он и обозлился, что не ему достался. Вот теперь старательно гробит нам репутацию, чтобы люди отзывы хреновые оставляли и никто тут не селился. Жадный до жути, все ему подавай, все ему…

— Тебе бы все отзывы да отзывы, а он брат мне родной, — огрызается женщина.

— В том-то и главная беда, — ворчит Игнат Сергеевич.

— Кстати, об отзывах, — не выдерживаю. — Я вам такой отзыв накатаю, что вы запаритесь писать извинения, и никто в ваш притон психов ни в жизни отдыхать не поедет! Это кроме того, что я напишу заявление в полицию за нападение на меня и мою жену. Вот и представитель власти чуть нападению не подвергся.

Вперед выступает участковый:

— Подтверждаю, ваш этот Гоша нас всех чуть не превратил в заик со своей дрелью…

— Вот видишь, Лара, он опять где-то дрель раздобыл! — торжествующе заявляет Игнат Сергеевич. — Забыла, как он меня этой дрелью гонял прошлой осенью? Надо его в дурку, говорю тебе!

Семейная пара начинает самозабвенно ссориться, перебивая друг друга и размахивая руками.

А я подмечаю, что Гоша от этого наглым образом кайфует.

Скалится в довольной улыбке, когда думает, что на него никто не смотрит. Из чего делаю вывод — все он прекрасно соображает и соображал. Просто сука последняя, которая наслаждается издевательством над другими людьми.

Из реплик, которыми супруги бросаются друг в друга, я постепенно выясняю всю картину.

Оказывается, этот чудесный дом, который мне не посчастливилось снять на праздники, был построен талантливым архитектором — отцом Ларисы Васильевны.

Для себя мужик строил, хотел тут с сыном Гошей доживать старость. Не раз этого Гошу сюда возил, показывал потайные ходы, чердак. Но скончался от инсульта пару лет назад. Дом перешел дочери, как единственному вменяемому отпрыску. Перешел вместе с Гошей, ответственность за которого теперь несла она.

Однако же Гоша и Игнат Сергеевич друг с другом, мягко говоря, не ладят.

Точнее сказать, Гоша спит и видит, как бы сестра развелась. Заодно мечтает накрыть медным тазом голубую мечту Игната Сергеевича заработать на сдаче этого дома.

У них уже был подобный случай, когда Гоша сбежал прошлой осенью из дома и направился прямиком сюда, но тогда тут отдыхала шумная мужская компания, и его чуть не прибили за внезапное вторжение.

После этого Игнат Сергеевич установил в доме камеры — на всякий случай. Гошу же поместили в клинику. Но он вылечился, даже образумился вроде как, вернулся домой, а потом снова пропал — ровно десять дней назад.

— То есть до вас даже не дошло, что он может оказаться тут, да? — Я не скрываю дикого возмущения. — Не проверили?

— Я проверял, поэтому и отдал вам ключи со спокойной душой, — оправдывается Игнат Сергеевич. — Обошел весь дом, никого не было.

— Он прятался в коробке от холодильника на чердаке! Там же мы нашли его продуктовые запасы, видимо заранее натаскал. Там вы тоже смотрели? — спрашиваю я с издевкой.

— Также в паре десятков километров отсюда мы нашли неделю назад угнанный автомобиль, — вмешивается участковый. — Думаю, стоит сравнить отпечатки пальцев и присовокупить к делу. Угон — это уже серьезная статья.

— Как и вторжение на чужую собственность, порча имущества, угроза здоровью, — добавляю я.

— Но он же вам ничего не сделал… — блеет невинной овечкой Лариса Васильевна. — Вы вон стоите целые и невредимые, а вот мой Гоша с шишкой…

И тут меня несет по кочкам:

— А вот теперь представьте ситуацию! Этот упырь вырубил связь, понятия не имею как. Потом проколол колеса на моей машине, чтобы мы с женой не могли уехать, устроил нам тут чуть ли не «Резню бензопилой», пусть вместо бензопилы у него была дрель. Нам пришлось бежать в снегопад отсюда пешком, поскольку мы понятия не имели, на что он способен. А у меня жена беременная! Если бы выкидыш случился, я бы вашего Гошу собственными руками…

Я показательно выставляю вперед руки и сжимаю.

— Ой, ужас-то какой… — перебивает меня Лариса Васильевна. — Но ничего ж не случилось, так?

Мне хочется выругаться матом, и плевать, что она женщина. А потом заставить ее проделать тот же самый маршрут, который мы вчера прошли с Лилей. Жаль, не дадут воплотить идею в жизнь.

— Мало этого, — рычу на нее, — ваш Гоша испоганил все вещи моей жены, мерил ее трусы-лифчики, вон он до сих пор в ее штанах ходит, извращенец хренов.

— Так то ж шалость… — взмахивает руками Лариса Васильевна.

— Ничего себе шалость! — возмущаюсь я.

— Мы, конечно, дико извиняемся за инцидент, но все ведь живы, это главное! Думаю, не стоит бросаться обвинениями.

Ох, не тому человеку она это сказала, не тому…

Еще час у меня уходит на то, чтобы доказать хозяевам дома, насколько они не правы. Я грожу им судом, прокуратурой, СМИ.

Игнат Сергеевич все-таки соображает, какие убытки это может принести их бизнесу.

В результате они возвращают мне все, что я потратил на съем жилья, плюс платят за испорченные колеса. Я добавляю ко всему этому жирный счет за моральный ущерб.

— Также вы торчите мне круглую сумму за испорченные вещи моей жены, которые этот гаденыш примерял на себя! — выдаю я с чувством.

После того как озвучиваю размер суммы, глаза у хозяина дома округляются.

— Я еще понимаю, зачем ты людей кошмарил, но на хрена ты трогал женские вещи? Вот на кой они тебе сдались? — орет на брата жены Игнат Сергеевич.

Нависает над родственником с диким выражением лица.

Неожиданно Гоша выдает:

— Лиля красивая… Лиля Гоше нравится…

Так и знал — он попросту пустил слюни на мою жену, сученыш.

— Губу закатай! — рычу я. — Ишь, нравится она ему…

После долгих разборок и препирательств я становлюсь богаче на энное количество тысяч.

Напоследок, когда мы уже садимся в машину, чтобы ехать к егерю, я не удерживаюсь и выдаю хозяевам:

— В следующий раз, когда будете сдавать дом, предупреждайте гостей, что в комплект услуг входит еще и домашний маньяк!

Это, конечно, при условии, что участковый вообще отпустит Гошу. А то вон как вцепился в версию про то, что тот может быть угонщиком найденной машины. Ведь должен же он был как-то добраться до этого места. Сюда пешком не забредешь.

Дальше пусть полиция разбирается с этим психом и определяет, куда его: в тюрьму или на принудительное лечение. Третьего варианта Гоше Хорошему все равно не светит, но, к счастью, это уже не мое дело.

Мне бы с Лилей разобраться после всего.

Меня там простить обещали… Но, если еще хоть немного задержусь, жена ведь может и передумать.