Глава 27

Часть 2

— Льяра Катриша! – ко мне со всех ног неслась Тарья, семилетняя крошка, дочь четы аль Имори. Они в поселении дольше других и все как раз из-за ребенка.

— Не кричи, Тарья, — перехватила девочку и подхватила на руки, кружа вокруг себя. – Что случилось, кнопка? – тронула загорелый носик.

— Льяра Катриша, там яйцо лопается!

— А ты откуда знаешь? – насторожилась я. – В те пещеры никому ходить нельзя.

— Я осторожно, — опустила глазки Тарья. – Мы с Шаррити вместе ходили, ей тоже интересно было очень.

— Идем посмотрим, — спустила девочку на землю и просто взяла за руку.

Мы двинулись в сторону самой низкорасположенной пещеры во всем поселении диаракхорнов. Сейчас там находилось только три яйца. Краем глаза заметила, что за нами на некотором отдалении следует молодая самочка, совсем еще кроха. Шаррити, сразу узнала я. Она давно уже за Тарьей хвостом ходит. Ойля и Пафел аль Имори, родители девочки, конечно, рассчитывали не на такой результат поездки, но что получилось, то получилось. Эти двое, Тарья и Шаррити совершенно точно родственные души. Одни их совместные проказы чего стоят.

Пока шли, с чего-то накатили воспоминания. Я в поселении Диаркхорн уже почти год. За это время много чего произошло. Поселок, конечно, увеличился, но мы сумели сохранить местную самобытность, не позволив поселку разрастись слишком сильно.

Не все те, кого присылает Свейлон способны понять душу диаракхорна. Только один из десяти проходит слияние. Как ни странно, но женщинам и молодым девушкам проще. У них нет неуемной гордыни, присущей обеспеченным, приближенным к правителю мужчинам. К слову, ни один диари, кроме Рошара и Эвандера, слияния так и не прошел. Пафел аль Имори – последний диари, присланный светлейшим. Он попытался сблизиться с молодым самцом диаракхорна – Ршессом, но из этого так ничего и не вышло. А вот дочь Пафела, Тарья, незаметно для родителей подружилась с Шаррити, молодой самочкой, так что аль Имори ждут прилета повелителя, который проведет обряд слияния.

За прошедший год только двадцать диаракхорнов из огромной стаи сумели найти своего человека, сумели найти того, кто разделил бы с ними небо и землю, кто стал бы с ними одним целым. И, к сожалению, случился один трагический случай, в самом начале моего пребывания в поселке. Случай, заставивший пристальнее приглядываться к образовывающимся парам.

Молодой диари аль Ларии, Валенс, брат бывшей, а может и не бывшей, фаворитки Свейлона Эжении и сын одного из советников светлейшего – Артула аль Ларии прибыл в горы, совершенно уверенный в себе, в том, что сможет покорить гордого ящера. Да-да, он так и говорил – покорить. Молодой мужчина никак не хотел слушать ни моих доводов, ни убеждений Илша, что с диаракхорнами можно только подружиться, что союз с диаракхорном – это симбиоз, добровольное самопожертвование, причем как с одной, так и с другой стороны, совершенно равнозначное. Слияние не может произойти без понимания сущности друг друга, без обоюдного согласия.

Яркий пример на тот момент – Илшшхирок. Свейлон провел обряд слияния с Рошаром, но эти двое не были знакомы раньше, не были дружны. Да, в некотором роде, они были близки по духу и только благодаря этому трагедии не случилось. В паре всегда главенствует один, второй незримо уходит в тень. Так случается с каждой парой. В паре Рошар-Илшшхирок главным стал мой брат, изменив Рошара под себя, победив в противостоянии сознаний. Случилось то, что едва не случилось и со мной, если бы не помощь и руководство Свейлона. В паре Эйшхераш-Барнас тоже диаракхорн стал ведущим, оттеснив мужчину в тень. Но эти двое до слияния были очень близки и их симбиоз вполне можно назвать и союзом равных.

А вот Валенс решил, что сумеет укротить, поработить диаракхорна.

Не сразу, но я научилась видеть будущую связь. Научилась определять, сумеют ли двое пройти слияние. В последнее время я буквально стала видеть тонкую нить, соединяющую двоих, когда пара формировалась. Удивительно, конечно, но моя жизнь вот уже чуть больше года как наполнена самыми невероятными событиями, так что способность удивляться, боюсь, скоро просто атрофируется. Так вот Валенс с Эшшхором этой связи не образовали. Однако молодой мужчина упорно твердил, что готов, утверждал, что слышит Эшшхора… это оказалось ложью.

Свейлон провел обряд слияния. Несмотря на мои возражения и просьбы еще немного подождать. Валенс, к счастью наедине, вылил на меня ушат грязи, предполагая, что я просто не хочу возвышения рода аль Ларии из-за того, что Эжения, его сестра, близка с повелителем. Этот разговор до сих пор заставляет меня морщиться от отвращения. Возможно, будь я более настойчива, трагедии бы не случилось. Тогда я, конечно, высказала свое мнение, но повелитель не принял его во внимание. Настаивать слишком сильно не стала, боясь повторения того мерзкого разговора, только теперь уже при свидетелях.

Поначалу все шло хорошо, но уже спустя час после обряда стало понятно, что происходит неладное… Эшшхор сошел с ума. Он стал неуправляем, совершенно не реагировал ни на правителя, ни на сородичей, напал на группу поселенцев. Все могло закончиться еще более трагически… Как Свейлон ни старался образумить разошедшегося ящера, ничего не вышло.

В итоге Эшшхор погиб, как и Валенс, конечно же.

Эта история научила нас не торопиться, а Свейлона доверять моему чутью. Неизменно перед обрядом он стал спрашивал мое мнение и ни за что не проводил обряд, если я не подтверждала образовавшейся связи.

Вот в чем мое предназначение. Помочь диаракхорнам справиться с проклятием. Свейлон и наша предполагаемая связь тут ни при чем. И хотя этот мужчина со временем стал мне нравиться только больше, я определенно отдавала себе отчет в том, что он не для меня, а я не для него.

Повелитель прилетал в поселок примерно каждые двадцать-тридцать дней. Этого срока обычно хватало, чтобы понять, что у нас есть пара или даже несколько. Общение наше сводилось к приветствиям и совместному ужину. Совместному со всеми поселенцами. Меня светлейший никак не выделял, что поначалу вызывало досаду, а потом привыкла. У меня и своих дел хватает, а внимание повелителя – то, чего, скорее, следует избегать.

На обряде слияния я присутствовала каждый раз. Это зрелище не могло не восхищать. Вот в этот момент Свейлон раскрывался как кто-то, стоящий намного выше простых людей или даже двуипостастных, тех, кто сумел найти свою крылатую половину. Мужчина не кичился своим происхождением, не бравировал высочайшим статусом, он невольно вызывал уважение у всех, кто мог за ним наблюдать. И у меня, в том числе.

После моего триумфального побега от стражей, в горах меня ждала Лисанна со своим малышом.

— Так и знала, что ты здесь, — этими словами встретила меня она. – Свейлон просил тебя найти и напомнить, что у вас договор. Что за договор, кстати?

— Он помогает Илшшхироку, а я веду себя паинькой, — вздохнула, понимая, что и правда нарушила соглашение.

— О, тогда Свейлон тебя обманул, — рассмеялась Лисанна. – Он бы помог твоему брату в любом случае, уверяю тебя!

— Что ж, главное – помог. Как твой сын? – кивнула на Эйшли.

— Не ходит, не ползает, не говорит, зато летает и посылает мамочке мыслеобразы, — сделала большие глаза Лисанна. – Оставлять его одного нельзя. Даже на минуту. И единственная, кого он слушает во второй ипостаси – Аннис. И, поверь, она этим пользуется вовсю!

— А ваш старший сын?

— Димис? Он весь в учебе. На выходные приходит, конечно, но сбегает при первой возможности. К брату не ревнует, как Аннис. Думаю, это потому что у него большой круг общения в академии. После того, как однокругники узнали про его вторую ипостась, он и вовсе стал звездой академии, — Лисанна рассказывала о сыне с горящими глазами. — К счастью, Димис довольно разумный парень, им можно только гордиться, — с улыбкой закончила она.

Первые поселенцы прибыли через двенадцать дней после меня. Почти все это время я провела в горах. С удивлением поняла, что могу общаться с диаракхорнами мысленно в обеих ипостасях. Это было совсем несложно, получалось само собой. Илшшхирок сопроводил меня в горы, предложил поселиться в своей пещере, но тут я воспротивилась. Все же во мне больше от человека, и удобства в быту имеют значение. Так что по праву первого поселенца выбрала себе самый просторный домик и в тот же день заселилась в него. Ночевала в домике, а дни проводила в горах с сородичами.

Дом лишен был самых элементарных удобств, но все исправимо, как показало время. Прибывшие вскорости стражи выкопали неподалеку глубокий уличный хезник, выстроив вокруг ямы узнаваемый небольшой домик. Запах, конечно, присутствовал, куда без него, но это всяко лучше, чем бегать просто в кустики или на горшок.

Спустя пару дней появился и допотопный уличный душ. Набирать в него воду было самым сложным во всей затее, но и с этим справились. Озеро недалеко, бочки взяли в Аорше, а донести бочку с водой диаракхорну не так уж и сложно.

Первые прибывшие в Диаркхорн носами не воротили, они были готовы к лишениям ради возможности слияния. Но из десяти молодых мужчин слияние прошел только один – не диари, просто стражник, сопровождающий своего нанимателя. Свейлон был недоволен, поэтому и провел ритуал для Валенса, окончившийся столь печально.

Не успели мы отойти от центра поселения, как меня окликнули:

— Катриша, — в нашу сторону, слегка переваливаясь, приближалась Варсара, жена Барнаса. Они не жили в поселке все время, приехав совсем недавно, когда беременность женщины стала заметна. – Катриша, диари аль Шарис прибыл, — чуть запыхавшись, сообщила она.

— Звал меня? – напряглась немного.

— Искал, — кивнула женщина. – Барнас передать просил, чтобы знала.

— Спасибо, Варсара. Мы с Тарьей идем на вылупляющегося птенца смотреть, прикрой мое отсутствие хоть на час, пожалуйста.

— Постараюсь, — понятливо улыбнулась женщина.

Варсара и Барнас создали семью чуть меньше года назад. Избранница старосты жила в предместьях Аурейи, в приюте для детей. Я слышала, что у Варсары это второй брак. Первый не закончился ничем хорошим. Но Барнас сумел расположить молодую женщину к себе. Даже перебрался в Аурейю к жене, оставив Аоршу, что далось ему очень непросто. Однако, стоило Варсаре забеременеть, как она стала чахнуть. Еще до моего появления в этом мире Варсара потеряла новорожденного сына при очень страшных обстоятельствах, и теперь, снова оказавшись в положении, панически боялась оставаться в столице. (Прочитать об этих событиях можно в трилогии «Травница»). Именно поэтому они и перебрались снова в горы.

Барнас уверен, что сможет уговорить жену вернуться в Аурейю после рождения малыша, когда страхи женщины немного улягутся.

— Да ведь сыну учиться нужно будет, — отвечал на расспросы, почему не остаться в Аорше он. – Да и случись что, тут и лекаря не найти, а в Аурейе Лисанна живет. Рядом с ней и вовсе ничего не страшно.

— Почему ты так уверен, что сын будет?

— А кто же? – искренне удивился Барнас, заставив меня рассмеяться. Мужчина будто и правда не представлял, что кроме сыновей еще и дочери иногда рождаются. Да, и такое случается, — веселилась я.

Мы с Тарьей прибавили шагу и почти уже дошли до первых пещер. Заметила, что девочка все время на кого-то оглядывается.

— Шаррити, хватит прятаться! – со смехом обернулась к молодой самке, без труда догадавшись, кто привлек внимание моей спутницы.

Драконице только того и надо было. Тут же высунулась из-за раскидистых кустов, будто и правда думала, что ее за ними не видно, и бодро потрусила к нам.

Уже не раз ловила себя на мысли, что диаракхорны, не прошедшие слияния, часто ведут себя, как большие, умные собаки. Вот и Шаррити, поравнявшись с нами, ткнула Тарью под руку, для чего драконице пришлось существенно наклониться, ведь ростом Шаррити была с меня, в два раза выше семилетней девочки.

Тарья привычным движением погладила хулиганку по голове, тронула шершавый нос. Уверена, они уже и общаться могут!

Вот такой колоритной группой мы и прибыли наблюдать чудо рождения.

В пещере царил полумрак, у кладки замерли двое диаракхорнов – самец и самка, сложившаяся пара. Таким сложнее всего обрести вторую ипостась, ведь им нужно встретить сразу двух симбионтов.

Мы успели как раз вовремя. Крепко сжав ручку Тарьи, я с замиранием сердца наблюдала таинство рождения нового птенца. Скорлупа уже пошла первыми трещинами, когда мы пришли. Теперь же от активного шевеления крупное яйцо перекатывалось на мягкой травяной подстилке. Трещины ширились и множились. Все мы слышали тихий рык детеныша.

Первой скорлупу пробила лапка. Огненно-золотая, редчайший окрас. Потом на свет появилась вытянутая мордочка с высунутым красным языком. Тут самец, присутствовавший при чуде появления птенца на свет, решил помочь и бережно освободил малыша из скорлупы. Оба, и самец, и самка стали вылизывать новорожденного кроху, а я поняла, что мы тут сейчас лишние и потянула замершую в восхищении Тарью прочь из пещеры.