Глава 8

Моя вторая ночь в новом мире началась на набитом соломой тюфяке на той самой печи в центре избы. Меня сюда положили, как самую важную гостью. На чистые и, кажется, новые простыни. От малейшего движения солома в тюфяке шуршала. И мне в такие моменты казалось, что этот звук слышит вся деревня. Кое-где колкие стебли пробивались сквозь чехол и впивались в тело. Но в целом было лучше, чем в первую ночь. Сейчас рядом со мной не было жадных и надменных эльфов, хитрых оборотней, каких-то странных, и я бы даже сказала стремных, людей. Даже хозяева избы ушли ночевать на сеновал. Рядом со мной был только Кариан. А вампиру я начала доверять.

В общем, мне было спокойно. Но немного не уютно. В избе стояла такая тишина, что у меня тоненько звенело в ушах. Казалось, что звук моего дыхания разносится повсюду и не дает Кариану спать. Из-за этого я старалась едва дышать и не шевелиться. До тех пор, пока вампир вдруг не возник прямо возле моей подушки, пристально вглядываясь в темноту едва заметно светящимися глазами:

 — Саша?.. — Я не услышала, как Кариан приблизился к печи. И, услышав вопрос, подскочила на месте, едва не грохнувшись на пол. Спасибо, вампир поймал. — Ты чего?

Чуть отдышавшись, я откинулась на подушку и сердито уставилась на смутно белеющее в темноте лицо:

 — А ты чего? Решил довести до разрыва сердца и таким способом избавиться от Призванной? Выскочил, как чертик из табакерки! Я чуть инфаркт не схлопотала!

Мне показалось, что Кариан ухмыльнулся. Да и в голосе его слышалась улыбка:

 — Понятия не имею, что такое «чертик», но я точно не он. Да и убивать я тебя не собираюсь. Иначе Темная госпожа меня самого до разрыва сердца доведет. А, как ты понимаешь, это непросто. Так что, если решишь умереть, то имей ввиду: я один страдать не собираюсь! Подниму из мертвых, вместе к Темной Госпоже пойдем. И пусть ты уже не сможешь быть жрицей Дары, зато вполне можешь послужить утешением для меня.

Сначала я опешила, услышав угрозу. В смысле, поднимет из мертвых? Он же вампир, а не некромант! Да и я не бессмертная! А если мне кирпич на голову упадет? Но потом до меня дошел весь абсурд ситуации, и я рассмеялась.

Кариан тихо усмехнулся в темноте:

 — Смеешься? Это хорошо. Так почему лежала так тихо? Если бы не слышал, как бьется твое сердечко, решил бы, что ты уже умерла. Что случилось? Кто обидел?

Смех застрял у меня в горле. Слышал мое сердце? От потрясения у меня вырвалось:

 — Как слышал?..

Темнота передо мной всколыхнулась. Кажется, вампир пожал плечами.

 — Обыкновенно. Забыла? Я не только вампир, я — полукровка. У меня и от отца, и от матери очень хороший слух и зрение. Лучше, чем у перевертышей. И отличная реакция…

 — Все, все, все! — Я замахала в темноте перед собой руками. — Я тебе верю. В моем мире фэнтезисты тоже описывают вампиров, как самых совершенных хищников. Но ты себя ведешь, как обычный, просто хорошо воспитанный человек. Вот у меня и вылетела из головы твоя расовая принадлежность. Я потому и старалась лежать тихо. Боялась, что шум моего дыхания и шуршание соломы будет мешать тебе спать.

Кариан, начавший смеяться на фразе «ведешь себя как хорошо воспитанный человек», резко затих. И только спустя долгих секунд тридцать я от него услышала:

 — Спасибо. — Голос вампира был так тих, что я с трудом разобрала, что он сказал. — За заботу спасибо. Обо мне давно никто не беспокоился. И это очень, очень приятно. Но бесполезно. Я все равно слышу все. Даже то, как сейчас на сеновале за избой ругаются наши хозяева. Красава требует от мужа, чтобы он не брал с нас денег. А он отбивается, что золото может потребоваться весной на отстройку домов, если зимой опять будут такие же жестокие нападения нежити, как в прошлом году. Так что не издевайся над своим телом. Тебе нужно отдохнуть. А я спокойно могу не спать еще несколько суток. И мне ничего не сделается.

Вампиру удалось ошеломить меня настолько, что я не знала как отреагировать на его слова. А Кариан усмехнулся в темноте:

 — Ложись спать. Впереди длинная и тяжелая дорога. Успеем наговориться.

Спорить не приходилось. Поэтому я послушно повернулась на бок и закрыла глаза, больше не обращая внимания на шорох соломы. Кариан прав: будет день, будет и пища. Я вполне могу его порасспрашивать, пока мы будем в пути. А вот когда еще удастся поспать под крышей и на нормальной постели — неизвестно. Тем более, что я собиралась посетить орочью Степь и гномье королевство.

Я не была уверена в том, что захочу там жить. Вернее, я была почти уверена, что не захочу. Но считала необходимым лично навестить семьи погибших из-за меня, извиниться и посмотреть, смогу ли я чем-то им помочь. Этого требовала от меня моя совесть. А вот жить я почти решилась остаться у вампиров. Если там все остальные такие же, как Кариан: воспитанные, уравновешенные и честные, то мне там будет хорошо. Все равно с Марой я уже общалась. Уверена, сможем договориться, и я не помешаю ей на ее территории.

С такими мыслями я и заснула. Чтобы проснуться от неясного, непонятного, но совершенно точно неуместного звука.

Немного полежав, прислушиваясь и таращась в темноту, я рискнула тихонько позвать вампира. Но, как ни странно, Кариан не отозвался. Ни сразу, ни через минуту, когда я позвала уже громче, решив, что он уснул.

А какой-то непонятный шум не утихал. То ли ветер разыгрался. То ли дождь шумел. Хотя, положа руку на сердце, я не была уверена в том, что звуки порождали погодные явления. И тогда, проклиная себя за идиотизм, но не в силах спокойно лежать на месте, я соскользнула с печи.

С моего места мне не было ничего видно, кроме темноты. А теперь я ясно различала в том углу, где было окно, какое-то странное зарево. Уже рассвет, что ли? А у меня чувство, будто я и не спала.

Чуть поколебавшись и обозвав себя блондинкой из голливудского блокбастера, я все-таки направилась ко входной двери. Как бы разум не вопил, что лучше отсидеться на печи, я остановиться не смогла. Словно кто-то неслышно меня звал на улицу и одновременно толкал в спину, чтобы не мешкала.

Пройдя сквозь темные сени и каким-то невероятным чудом ни за что не зацепившись, я нащупала входную дверь и распахнула ее. А там…

Сделав шаг вперед, я вдруг вместо гладкоструганного дерева ощутила под ногами холод и жар одновременно. Больно пока еще не было. Но я все равно испуганно огляделась. Что за чертовщина тут творится? Куда подевался Кариан? Я нервно дернула на запястье браслет, который вампир назвал поглощающим амулетом и надел мне на руку по возвращению из своих земель. Вокруг плясала какая-то странная, удушающая, багровая мгла. Словно ночь пропиталась свекольным соком. В воздухе пахло дымом и еще чем-то сладковато-приторным, и до тошноты неприятным. Я почти на ощупь пробиралась вперед, не видя перед собой ничего, кроме багряно-черной вуали.

В горле начинало першить. Каждый новый вдох давался все труднее и труднее. Словно я находилась в закрытом герметичном помещении, и у меня заканчивался кислород. Откуда-то впереди слышался тихий треск. Будто горели в камине поленья. А меня постепенно затапливала паника.

В конце концов, я споткнулась через что-то, что не заметила под ногами в багряном мареве, и упала на колени. Ткнуться лицом в землю мне помешало только то, что я выставила вперед руки. Вот ими-то я и оперлась о землю, широко открыв от ужаса глаза.

Прямо передо мной, между моих рук, лежала мертвая Демьянка, распахнув в безмолвном крике окровавленный рот.

— …да проснись же, ты! Саша!..

Вдруг что-то довольно болезненно обожгло щеку, и я наконец распахнула глаза.

Жуткое видение осталось где-то позади. Здесь и сейчас не было ничего багрового. Не было тошнотворно-сладковатого запаха. Надо мной склонился Кариан. И его лицо, освещенное парящим над нами голубоватым огоньком, искажала тревога.

 — Хвала Темной Госпоже! — С облегчением выдохнул он. — Проснулась…

Совершенно неожиданно вампир вдруг схватил меня и легко сдернул с моего места. Оказалось, что я никуда не ходила, а по-прежнему лежала на печи, в избе. И сейчас он взял меня на руки и прижал к груди, двумя шагами преодолев расстояние от печи до лавки, на которой Красава устроила ему постель. Огонек послушно полетел за нами следом и завис напротив моего лица, когда Кариан сел. Меня начала бить холодная дрожь.

— Саша, — Кариан тревожно вглядывался мне в лицо, все крепче прижимая меня к груди, — что это было? Ты кричала во сне. Но при этом я не мог тебя добудиться. Пока… — Он замялся, и чуть виновато закончил: — Мне пришлось дать тебе пощечину, прости… Только после этого ты открыла глаза.

Я теснее прижалась к груди вампира, до боли в костяшках пальцев вцепившись в его одежду. В голубоватом свете огонька вокруг все было таким же, как и до моего проклятого сна. Но мне этого не хватало, чтобы успокоиться. Меня трясло все сильней и сильней. И, кажется, к горлу подбиралась истерика.

 — Всего лишь сон… — У меня стучали зубы, и фраза получилась невнятной. Кариан встревоженно заглянул мне в глаза. Пришлось собрать остатки воли в кулак. — Кариан, скажи, а сейчас ты слышишь наших хозяев?

Вампир, не задавая лишних вопросов, послушно наклонил голову, прислушиваясь:

 — Ведогор, Красава и их дочери крепко спят. А что? Что случилось?

Я облегченно обмякла в его руках. И тут же вскочила. Прошлую ночь мне тоже снилось нападение! И тролли атаковали почти сразу, как я проснулась!

 — Кариан! — Я попыталась встать на ноги, выпутавшись из рук вампира. — Прошлую ночь мне снилось нападение троллей! Нужно срочно поднять деревню! Они не должны погибнуть!

Вампир нахмурился. В неверном свете светляка потемнели не только его глаза:

 — Тебе приснилось нападение? Думаешь, на нас нападут сейчас? Но я ничего не чувствую и не слышу… — Он снова попытался прислушаться, но через минуту покачал головой: — Нет, ничего. Все спокойно. Вокруг деревни не то, что нечисти, даже крупных зверей нет. Уверена, что это было видение, а не кошмар?

Что ответить на этот вопрос я не знала, поэтому просто виновато передернула плечами. Ужас от пережитого и увиденного не отпускал. Перед глазами снова как наяву встало лицо мертвой Демьянки. Я снова безнадежно обмякла в руках вампира. Рыдания все-таки вырвались из горла:

 — Если… если это дар Гласа… если это всегда так работает, то… Я не выдержу это долго! Понимаешь? Я просто сойду с ума!

Скрюченными пальцами я до боли вцепилась во что-то, кажется, в рубашку вампира и спрятала лицо у него на груди. Тепло его тела, размеренное биение сердца успокаивали хоть немного. Дарили какую-то иллюзию защищенности, что ли.

Кариан осторожно погладил меня по волосам. Потом его ладонь скользнула по моей спине, утешая:

 — Тссс… Саша… Это не дар Гласа. Это не так работает. — Он немного помолчал, продолжая поглаживать меня по спине. Размеренные движения немного притупляли мою нервозность. — Расскажи, что ты видела. Попробуем определить: это кошмар или видение.

Я вздрогнула. Даже вспоминать не хотелось все пережитое. Но Кариан был прав. Нужно было разобраться. Если Демьянка и остальные погибнут по моей вине, я этого не переживу.

Судорожно втянув ноздрями сухой воздух избы, я вдруг поняла, что в темноте просто не смогу воскресить пережитое даже в памяти. И тихо попросила:

 — Кариан, а можешь… можно сделать светлее… мне…

Стыдно было признаваться в том, что я, как маленький ребенок, вдруг испугалась темноты. Но вампир, не требуя объяснений и не вслушиваясь в то, что я мямлю, поднял ту руку, которой гладил меня по спине, и сделал такое движение пальцами, как будто что-то отгонял.  Или рассыпал.

Мгновенно, словно с его пальцев сорвались, в воздухе вспыхнули десятки и десятки, если не сотни светлячков, собратьев того, который уже давно парил над моей головой.  В избе стало светло, как днем. Разве что свет был не теплый, солнечный, а ближе к лунному — голубоватый. Но это не мешало рассмотреть в избе все: и печь, на которой я спала, и стол с лавками возле него, и чисто выметенный пол, и домашнюю утварь на полках у стен. В избе не осталось ни одного пугающего клочка темноты. И я, с благодарным вздохом приникнув к мужской груди, слушая, как сильно и размеренно бьется под моим ухом сердце вампира, принялась воскрешать все пережитое во сне.

Заново переживая ужас от невозможности сопротивляться, я описала и темную тихую избу, и как звала его, Кариана, а он не отзывался, и как очутилась на улице. Лед и жар под босыми ногами, отвратительный сладковатый смрад, пропитавший остатки воздуха. Багровую дымку перед глазами, непонятные звуки и… Демьянку.

В какой момент сила Кариана снова заструилась по комнате, я так и не поняла. Просто, закончив рассказ и давясь слезами, ощутила, что меня снова словно прохладная вода омывает. Утешает. Стремится забрать хотя бы часть моей боли и унести.

 — Хмм… — Вампир продолжал рассеянно поглаживать меня, но мыслями он явно был не со мной. — Хмм…

Я не выдержала и обреченно поинтересовалась:

 — Это все-таки сила оракула?

Кариан словно ото сна очнулся:

 — Что?.. Нет, точно нет. Сила оракула проявляется совсем по-другому. Это точно.

Я невольно облегченно вздохнула. Но не смогла не уточнить:

 — А что же это тогда? Неужели совпадение?

 — Две ночи подряд? Не думаю. То, что ты увидела — это явно будущее. Поздняя осень или ранняя зима.

Сейчас было лето. Я напряглась.

 — То есть, Демьянка и остальные все же погибнут?

Я резко выпрямилась на руках у вампира, едва не стукнув его макушкой по подбородку. Прохладная сила сильнее заструилась по моему телу. Но мне сейчас было не до нее:

 — Как им помочь? Как изменить это будущее?

Кариан покачал головой:

 — Я не знаю. Из того, что ты рассказала, невозможно вытянуть хоть какую-то зацепку. Сорвать с места всю деревню прямо сейчас немыслимо. Это не только дома, это семьи и дети. Это не убранный урожай и скотина. Да и…

Кариан замялся. И я не выдержала опять:

 — Что — и? Кариан, от твоих недомолвок мне еще страшнее! Что еще препятствует спасению людей?

Вампир помог мне сесть ровнее и придержал под спину, пристально вглядываясь мне в глаза:

 — Саша, тебе не понравятся мои слова.

 — Говори! — Я начала нервничать настолько сильно, что сердце в груди стало бухать как паровой молот.

 — Саша, всех не спасешь. Кем-то все равно приходится жертвовать. И не потому, что не хватает сил, времени, ресурсов на спасение. Просто…

Сердце трусливо екнуло. В голове блеснула догадка:

 — Дело… во мне?

Кариан кивнул:

 — Знаешь, есть такой дар — предвидения. Он никак не связан с магией. И владеть им могут только женщины почему-то. Причем, с расовой принадлежностью это тоже никак не связано. Просто одна какая-то женщина рождается почему-то с предрасположенностью быть проводником для высших сил. Такая женщина способна заглянуть в будущее.

Теперь мне стало холодно уже не от силы вампира, которая плескалась вокруг меня Северным Ледовитым океаном. Нет, мне банально стало страшно. Страшно до такой степени, что тряслись руки и губы.

С трудом совладав со своим телом, я выдавила вопрос:

 — Ты думаешь, я могу оказаться этой… — У меня не хватало слов. — Думаешь, у меня может оказаться это дар? 

Вампир мрачно кивнул:

 — Я почти уверен в этом. Два видения подряд — это почти гарантия того, что ты — Видящая. Можно, конечно, попробовать спросить в ближайшем храме у твоей будущей госпожи. Но я уверен, Дара отмахнется. Стать оракулом дар предвидения тебе не помешает, это не магия. А…

Кариан не закончил. Но я и так все поняла. Богине будет абсолютно наплевать, есть у меня этот дар или нет, если это не мешает ее целям. А то, что этот дар может меня убить, вряд ли ее взволнует.

Дрожь в моем теле превратилась практически в судороги от ужаса. Ну за что мне это все?! Я слишком слаба! И не выдержу видеть каждую ночь подобные ужасы! Как быстро я сойду от таких картин с ума?

А потом мне в голову пришла еще одна мысль. И я просто оцепенела от посетившей меня догадки.

 — Кариан, скажи мне, пожалуйста… А… Насколько редкий этот дар?

Голубой свет светлячков стал каким-то зловещим. Вампир сумрачно посмотрел мне в глаза:

 — Иногда Видящих не бывает по нескольку тысячелетий. Так что да, Саша, отныне ты — крайне редкий и очень ценный приз. За обладание тобой некоторые, не задумываясь, вырежут целые города.

В избе ничего не изменилось. Светлячки все так же ровно освещали пространство голубоватым светом. Пол, потолок, стены, стол и печь остались на своих местах. И даже за стенами все также что-то шуршало и нашептывало: то ли ветер проказничал, то ли мышка гнездо вила. Но что-то все равно неуловимо изменилось. В воздухе как будто появилась горькая нотка обреченности. Словно у меня над головой повис невидимый топор, и он вот-вот сорвется.

Сама того не замечая, я дышала тяжело, сквозь сжатые зубы, словно астматик со стажем, и пыталась понять, где я так ошиблась, как получилось, что я вообще вляпалась в эту историю.

Некоторое время Кариан так и сидел, глядя в пространство и рассеянно поглаживая меня по спине. Наверняка, ему тоже было о чем подумать. Должно быть, раздумывал о том, как избавиться от обузы в моем лице и сожалел, что вообще ввязался в эту историю. А мне было страшно, горько и обидно. Хотя, обижалась я скорее на себя: повелась, как ребенок или как последняя дурочка на сладкое обещание счастья. А следовало сразу понять, что счастье на блюдечке с голубой каемочкой мне никто не преподнесет…

 — Саша, — Кариан встал со мной на руках и направился к моему ложу на печи, — тебе нужно поспать. Утром мы отсюда уедем. Чем меньше мы будем задерживаться в дороге, тем будет лучше. И, боюсь, на ночлег в деревнях и городах теперь лучше не рассчитывать. Чем позднее узнают о твоем даре, тем лучше.

Каюсь, я так испугалась того, что сейчас останусь одна в темноте, один на один со своими кошмарными видениями, что совершенно по-детски вцепилась в рубашку вампира и спрятала лицо у него на груди:

 — Нет! Я… Я боюсь оставаться одна… Боюсь, что снова увижу это…

Кариан аккуратно опустил меня на лежанку, но, к счастью, даже не пытался оторвать от себя мои руки:

— Саша, ты не можешь не спать. Тебе нужно отдохнуть.

Вампир говорил тихо, веско, уверенно. Но моя паника все равно перевешивала его спокойствие:

 — Нет-нет-нет! Я потом… когда-нибудь… — Под укоризненным взглядом Кариана мой лепет умолк, и я тихо призналась: — Я боюсь снова засыпать.  Вдруг опять тоже самое приснится?

Кариан вздохнул:

 — Подвинься. Я останусь тут, с тобой.

Дождавшись, пока я отодвинусь вглубь печи, вампир легко забрался ко мне наверх, прилег, а потом притянул меня к себе, устроив мою голову у себя на плече:

 — А теперь спи! И ничего не бойся!

Я могла бы поклясться, что Кариан не применял ко мне никакой магии, никакого воздействия, но заснула я почти мгновенно. Словно по щелчку пальцев. Наверное, все-таки усталость взяла свое. А близость вампира вселила уверенность в том, что теперь все будет хорошо.

***

Выехали мы из деревни вопреки словам Кариана уже ближе к полудню. Начать с того, что проснулась я довольно поздно. Видимо, вампир решил мне дать отоспаться и запретил будить. Потом пока я привела себя в порядок, путаясь в непривычном белье, пока поели. Но самый серьезный затык поджидал нас у ворот на выезде из деревни. Вампир даже крякнул от досады, когда увидел всю эту толпу. Казалось, абсолютно все жители собрались у распахнутых ворот, чтобы проводить нас в путь. А когда мы приблизились, то случилось то, чего я никак уж не ожидала.

Я сидела, нервно вцепившись в луку седла, верхом на смирной лошадке, которую Кариан назвал «чалой» — у нее только грива, длинная челка, хвост и ноги были черного цвета. А туловище оказалось неаппетитно-грязного, кремоватого цвета. Мой транспорт, на сколько я поняла, был уже в годах. И при каждой удобной возможности лошадка опускала голову вниз и словно засыпала. Но тут даже она удивленно всхрапнула, когда ко мне потянулись десятки рук с подношениями. Чего тут только не было: гребни ручной работы, ленты, бусы, отрезы ткани. Мелькнуло даже румяное краснобокое яблоко, к которому тут же заинтересованно потянулась лошадка. За что и получила по морде от разгневанной дарильщицы.

Опешила не только я. Кариан, судя по его лицу, тоже такого не ожидал. К счастью, к нам быстро пробился через толпу чернобородый Ведогор и навел среди женщин, теснившихся вокруг моей лошади, порядок.

Оказалось, что впереди по дороге, примерно в двух днях пути, есть разрушенный нечистью храм Пресветлой Дары. Село подле него давно брошено. Но алтарь все еще функционировал. Селяне иногда собирались все вместе и ездили, чтобы возложить дары и помолиться. И вот теперь, зная, что наш путь в любом случае пройдет мимо храма, женщина просили помолиться за кого-то и предложить Даре жертву.

Имена звучали и звучали. Просили за дочерей, мужей, женихов. Просили милости, здравия, спокойных родов, благополучия в семье. И очень скоро холщовая торба, которую мне пихнул кто-то в руки для того, чтобы было куда складывать подношения, наполнилась доверху, едва не с горой. А я, вспоминая свое ночное видение, давилась слезами и обещала донести просьбы до богини. В конце концов, это и была та работа, на которую меня нанимали.

Как бы Кариан не торопился меня увезти, он терпеливо дождался пока иссякнет ручеек просительниц. И только после того, как последняя женщина отошла от меня, утирая со щек бегущие слезы, вампир раскланялся с Ведогором и мы наконец покинули гостеприимное сельцо.

Уезжала я с тяжелым сердцем и твердым намерением любой ценой добиться от своей работодательницы защиты для этих людей. Любой. Лишь бы они остались живы. Кариан еще перед завтраком шепнул мне на ушко, что поговорил с Ведогором по поводу моего видения. Но не стал говорить, что у меня было видение. Сказал, что ко мне во сне приходила Дара и велела предупредить селян, что если все останется по-прежнему, то по первому снегу погибнет вся деревня.

Ведогор отнесся к предупреждению по-своему серьезно: пообещал укрепить ограду вокруг домов и запоры на воротах. А также обязательно выставлять дозорных. Но этого точно было мало. А Кариан не захотел говорить больше, чтобы не пошел слушок о Видящей, чтобы раньше времени не подвергнуть опасности меня. И у меня язык не поворачивался его в чем-то упрекнуть. Мне до слез было жаль селян. Но если из-за права обладать мною будет развязана война, то погибнет куда больше ни в чем не повинных людей. А значит, нужно молчать и скрывать свой дар до последнего.

Именно поэтому я уезжала с тяжелым сердцем и оглядывалась через плечо на деревню до последнего, до тех пор, пока она не скрылась за поворотом лесной дороги. Из-за переживаний у меня даже страх перед ездой верхом отступил. А ведь я сидела на лошади второй раз в жизни. А ехала — вообще первый. Когда-то давно, я еще тогда не окончила школу, мы были в деревне в гостях у родни. И там самый старший двоюродный брат предложил мне сфотографироваться верхом на лошади, будто я леди. Вот тогда у меня и был первый раз, когда я сидела на спине у этого животного. К слову, тогда роскошный белоснежный жеребец был привязан к соседскому забору и стоял на месте. Потому у меня получилось выпрямиться и красиво сидеть. Но фотографии все равно не получились. Брат фотографировал меня анфас, и когда фото распечатали, все смеялись до колик: во всю карточку была любопытная лошадиная морда и мой развевающийся хвостик между ее ушей.

Поездка верхом очень быстро превратилась для меня в ад. Меня поймет только тот, кто хоть раз сидел верхом. Самое ужасное для меня было в том, что я была жутко не уверена в своих силах и возможностях, и постоянно испытывала страх перед падением с лошади. И из-за этого сидела, крепко вцепившись в луку седла. Очень быстро от неудобной позы заболела спина и затекли руки. А потом начались и проблемы с ногами.

Я не жаловалась. Какой смысл ныть, если все равно нужно ехать, а ехать —  гораздо быстрее, чем идти пешком? А ведь нам нужно убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше. Но, по-видимому, Кариан слышал, как я невольно скрипела зубами от боли. И вскоре он подъехал к моей лошадке вплотную:

— Саша, так дело не пойдет. Ты никогда не ездила верхом?

Я отрицательно качнула головой и сцепила зубы, пережидая приступ боли, мгновенно прошившей позвоночник от резкого движения. Попутно проглотив резкий ответ на тему того, что интересоваться нужно было раньше. До того, как посадил меня на лошадь. Хотя обвинять Кариана в недальновидности глупо: откуда ему знать, каким способом передвигаются в моем мире?

Вампир вздохнул:

 — Ясно. Иди сюда. Будет лучше и быстрее, если мы поедем на одной лошади и будем их просто чаще менять.

Не успела я даже ахнуть, как Кариан молниеносным движением наклонился и выдернул меня из седла. Моя чалая удивленно всхрапнула, но тут же флегматично отвернулась в сторону. Кажется, избавление от такой неумехи, как я, лошадь только порадовало. А я, неожиданно даже для самой себя, смутилась до покраснения щек и съежилась в комочек, оказавшись практически на бедрах вампира. Казалось бы, я уже побывала у него на руках, спала у него на плече, но вот такое положение оказалось для меня не только в диковинку, но еще и невероятно смущающим.

Некоторое время мы так и ехали: молча. Кариан одной рукой удерживал поводья, второй придерживал меня. А я сидела, напрягшись до предела и не зная, как правильно поступить. Вроде уже давно и не девочка, но близость именно этого мужчины почему-то смущала меня до слез.

Кариан первый не выдержал:

 — Саша? — Он слегка отстранился и попытался заглянуть мне в глаза: — Что случилось? Сидеть неудобно? Плаща мало в качестве подушки? Извини, я как-то не предусмотрел, что ты не сможешь ехать одна. Можем остановиться и попробовать подложить еще что-то из вещей.

Я нервно покачала головой:

 — Все нормально. Не нужно останавливаться.

Вампир несколько секунд вглядывался в мое лицо. А я старательно отводила глаза в сторону. В конце концов Кариан не выдержал:

 — Саша, что не так? Нам еще очень долго ехать. Будет лучше, если мы максимально устраним все неудобства в самом начале пути. Ты пойми: я не лекарь и целительской магией не владею. В случае ранений я смогу помочь. Но в остальном… И самое главное, я в этом вообще не разбираюсь. Спасает только то, что я слышу и чувствую больше других живых существ. Но сейчас я не чувствую ничего. А вот сердечко у тебя колотится, как сумасшедшее. Так что не так? Что нужно исправить?

Известие о том, что я сижу на плаще, огорошило в достаточной степени, чтобы я перестала смущаться и даже покосилась вниз, в попытке его разглядеть.

К сожалению, Кариан заметил мой взгляд. Вампир удивленно моргнул. А потом… рассмеялся!

 — Саша-Саша! Я боюсь даже спрашивать, что творится в твоей хорошенькой головке и о чем ты подумала!

Мне казалось, что дальше уже смущаться некуда. Но от веселого смеха вампира я покраснела так, что коже щек стало больно от прилившей краски. И я тут же разозлилась сама на себя. Веду себя, как подросток, еще знавший взрослых отношений! А между тем, сама уже — взрослая баба, прожившая треть своей жизни! Могла бы и догадаться, что мужик не станет из благородства жертвовать своей самой ценной частью тела.

Мысленно надавав себе оплеух, я глубоко вздохнула и выпалила:

 — Извини, я не заметила, как ты постелил плащ. Все время забываю, что ты не такой, как я. Что ты быстрее, сильнее и выносливей. И да, ты прав, я думаю о глупостях.

Кариан немедленно прекратил смеяться. Вздохнул. И неожиданно я ощутила, как вокруг моего тела сжимаются его стальные объятия, притягивая меня к его груди, а на макушку ложится мужской подбородок:

 — Извини. Я не хотел тебя обидеть. И ты не подумай, то, что я делаю, никак не связано с моей Госпожой. Да, я пообещал богине Маре, что сберегу тебя любой ценой. Но, отправляясь навстречу делегации встречающих, я никак не ожидал попасть на бойню, устроенную троллями из-за чужой дурости. Никак не ожидал, что мне придется столько времени проводить рядом с Призванной. И уж совершенно не ожидал, что ты окажешься такой не по-женски стойкой духом и цельной, целеустремленной личностью. — Я слушала внезапные откровения вампира, разинув рот, и не зная, что ответить. А он, как оказалось, еще не все мне сказал: — Не стану врать, хоть вампиры и принадлежат Маре, Темной госпоже, когда я выезжал, повелитель наставлял меня любой ценой очаровать тебя и заманить к вампирам. Приток золота от паломников нам совсем не помешает. Но… Я никак не ожидал, что ты окажешься вот такой… Ты согрела мою проклятую даже родителями душу своим теплом. И я… Я не хочу тебя обманывать и не буду тебя зазывать в свое королевство. Отвезу туда, куда скажешь. Хочешь, к людям. Хочешь, к гномам или оркам. Но я от души надеюсь, что тебе будет хорошо жить там, где ты выберешь. И да, я не брошу тебя до тех пор, пока ты не пройдешь обряд посвящения. Только после обряда я вернусь к себе. А до этого момента ты можешь на меня рассчитывать в каждый миг моей жизни…

Поначалу я попросту оторопела. Как-то я не ожидала о Кариана таких откровений. Да и, чего уж врать самой себе, мне было приятно слышать, что я зацепила в душе этого мужчины какие-то струнки. Думаю, подобные признания были бы приятны любой женщине. Даже той, которая является прожженной кокеткой и обычно охотится за положением и состоянием. А потом до сознания дошла вторая часть откровений вампира. И мои кулаки сжались сами собой. Вот так? Да? Значит, я такая хорошая и такая цельная натура, но меня отвезут куда угодно, только не к себе домой?

К счастью, прежде чем мое негодование выплеснулось наружу, в голову пришла такая ясная, такая спокойная мысль, расставившая все по своим местам. Я подняла голову и посмотрела Кариану прямо в глаза, невольно замечая, как я отражаюсь в его темных зрачках:

 — А что не так с вампирами? Почему я не могу посетить твое королевство?

Кариан пожал плечами:

 — Все так. В том смысле, что мы ничем не отличаемся от детей Дары. Так же рождаемся и умираем. Живем, едим пищу, строим дома, засеваем поля, влюбляемся. Ну и так далее по списку. И точно так же, как и дети Дары, мы хотим заполучить в свое королевство Призванную. Вернее, планировали. Но я решил, что вампиры в этом участвовать не будут.

Мои глаза выхватывали на дороге и вокруг незначительные детали: дорога под копытами лошадей местами заросла травой. А значит, ею редко пользуются. Деревья тут преобладали хвойные. Кое-где над дорогой нависали ветви, похожие на дикую помесь сосны с ее длинными иглами и кипариса с чешуйчатыми листьями-веточками. Лесным птахам глухое уханье лошадиных копыт по просеке не было помехой, и они заливались-щебетали, полускрытые ветками деревьев, на разные голоса. Если бы не то, что рассказывал мне мой спутник, да если не приглядываться к странной растительности, можно было бы подумать, что я по-прежнему в своем мире. Сошла с ума и решила научиться ездить верхом. Вот только откровения Кариана с этим никак не вязались.

Я снова подняла голову и заглянула вампиру в глаза:

 — А вы совсем-совсем ничем не отличаетесь от других рас? В моем мире в книжках фэнтезисты описывают вампиров как самых совершенных хищников: невероятно быстрых, обладающих отменным слухом и зрением, в высшей степени привлекательными для других людей, и… питающихся их кровью. Убивающих ради этого.

Кариан хмыкнул:

 — Твои фэнтезисты и правы, и неправы. — Я даже на месте подскочила, пытаясь получше разглядеть лицо и глаза вампира. Кариан усмехнулся моему любопытству. — Мы действительно несколько более выносливы, чем другие расы. Особенно ночью. Так уж сталось, что сила Марены, ночного светила, дополнительно напитывает нас магией. Нас намного сложнее убить, потому что генерация у нас выше, чем даже у перевертышей. И мы владеем ментальной магией и магией крови, что не доступно представителям других рас. В остальном мы точно такие же.

 — А кровь?

Лошадь Кариана, воспользовавшись тем, что я отвлекла внимание вампира, почти сошла с дороги на обочину, чтобы полакомится свежей травой. Кариан поводьями заставил ее вернуться обратно и тепло мне улыбнулся:

 — Ну ты и любопытная! Кровь для питания нам, рожденным вампирам, не нужна. Мы используем ее редко, в ритуальных целях. Или если рожденный вампир смертельно ранен. Тогда свежая кровь помогает ему удержаться в этом мире, не уйти за грань. А вот обращенные вампиры, а мы умеем обращать представителей других рас, без крови жить не могут. Она им нужна регулярно и гораздо более жизненно важна, чем питание обычной пищей. Но низшие, обращенные вампиры целиком и полностью зависят от своего создателя. Некоторые даже собственной воли не имеют.

Меня передернуло, но я все же поинтересовалась:

 — А отчего это зависит?

 — От силы и умений обращающего. От его желания. Сильный, опытный и умелый вампир по желанию может создать послушную куклу, а может — практически равного себе. А вот слабый или неопытный только куклу и сможет.

Я снова передернула невольно плечами:

 — Жутко как…

Кариан мимоходом погладил меня по руке:

 — Не бойся. Тебя не только не обратят, на тебя даже никто не посмеет воздействовать ментально. Потому что это магия. А на тебя магией воздействовать нельзя. И все это понимают.

Спокойнее от этого заявления мне не стало, и я решительно переключилась на другую тему. Зачем над собой издеваться? В моей жизни ужасов, как оказалось, хватает и так.

 — Кариан, а тебе ничего не будет за то, что ты самостоятельно, за всех вампиров, принял решение, что вы не участвуете больше в гонке за сердце, почки и прочий ливер Призванной?5ebdbc

Вампир фыркнул:

 — Ты так смешно и странно выражаешься! И нет, мне ничего не будет. Я тебе уже однажды говорил: в этом мире нет мага, сильнее меня. Каждый знает, что стоит мне выйти из себя, как неизбежно моя сила сорвется с поводка. И тогда важным останется только одно: как быстро я приду в себя и сколько успею убить. Это ты по какой-то причине спокойно сидишь у меня на руках и спишь у меня на плече. А другие ощущают мою магию даже когда я в спокойном состоянии и обвешан амулетами.

Если честно, то я удивилась:

 — Да-а-а? А как же селяне? Красава и Ведогор?

 — А ты разве не замечала, как людям неуютно в моем присутствии? Как они нервничают и стараются как можно быстрее скрыться подальше от меня?

 — Не-ет. Я думала, это из-за того, что ты — знатный лорд.

Кариан хмыкнул:

 — Нет. Это действие моей силы. Даже не смотря на запирающий амулет-ограничитель, она все равно прорывается. И тогда окружающие, в зависимости от силы и направленности своей магии, испытывают безотчетный ужас, панику, желание куда-то бежать. Я на тебя надел поглотитель. Но даже до этого ты не ощущала отголосков моей силы, в то время как тролли на месте вашей стоянки сразу учуяли кто пришел.

Я пожала плечами:

 — Той ночью я и без того испытывала панический ужас. Первая ночь в этом мире и у меня сразу кошмар. А потом то же самое, что увидел во сне, но наяву. Наверное, из-за этого я не почувствовала твою силу. Хотя…

 — Что — хотя?

Кариан насторожился. Даже поводья сильнее стиснул.

 — У меня в какой-то момент появилось ощущение, что я тону в полынье, захлебываюсь в ледяной воде зимнего моря. Но это ощущение быстро прошло. — Я невольно передернула плечами от неприятных воспоминаний. — Мне кажется, это и была твоя сила. Потому что я и сейчас иногда ощущаю будто вокруг меня течет холодная вода. Хотя, такого лютого холода, как в первый раз, я больше не испытывала ни разу.

Кариан, слушая меня, все больше напрягался. И в конце концов у меня появилось ощущение, что я опираюсь спиной на бетонную стену. Заглянув в его напряженное лицо с гуляющими на щеках желваками, я осторожно поинтересовалась:

 — Кариан… что-то… не так?

На этот раз вампир молчал гораздо дольше. И отвечал очень неохотно. Если бы не его сильные и теплые объятия, я бы решила, что чем-то разозлила или обидела его:

 — Да нет… Надеюсь, что все так…

Кариана что-то явно обеспокоило в моих словах. Вот только обсуждать со мной это что-то он не пожелал. Разговор наш увял. И сколько бы я не вертелась, сколько бы не заглядывала в темные глаза мужчины, вампир на меня не реагировал. Он словно ушел в себя. Полуночные глаза смотрели вперед, но вряд ли они там что-то видели. Потому что лошади наши потихоньку опять переместились к обочине и вскоре уже больше паслись, чем везли нас вперед.

Вампир находился в состоянии такой задумчивости долго. Как мне показалось, не менее получаса. Зато потом, придя в себя и вернув лошадей снова на дорогу, он подстегнул их так, что стало не до разговоров. Хоть Кариан меня и удерживал, но все равно все мои усилия уходили на то, чтобы не упасть с лошади. Какие уж тут разговоры.

Мы дважды останавливались и пересаживали на другую лошадь. А также Кариан заставлял меня делать несложные упражнения, чтобы размять тело.  А потом он снова пришпоривал лошадь и все повторялось. Я не задавала вопросов. Зачем? Он житель этого мира, и он явно знает, как лучше поступить. Так чего мне соваться с непрошенными и ненужными советами.

Остановились мы тогда, когда солнце уже скатилось за верхушки деревьев. А из лесу на дорогу начала просачиваться темнота. К этому моменту у меня уже болело все тело. И когда Кариан осмотрелся и направил лошадей влево от дороги, я даже обрадоваться по-настоящему не смогла. Несколько минут жутковатых для меня плутаний в сгущающейся вечерней мгле, и вот уже перед нами небольшая полянка, со всех сторон окруженная теми же нелепыми кипарисо-соснами, что и дорога.

Кариан спешился сам, а потом снял с лошади и меня:

 — Ночуем тут, Саша. Тут рядом ручей и относительно безопасно. Отдыхай. Завтра будем скакать быстро и почти без остановок. Тут уже близко граница области, разоренной нечистью. Ее нужно пересечь засветло. Так что завтра еще до ночи мы должны посетить алтарь и покинуть эти земли. Ночевать на них нельзя, слишком опасно.