Глава 14

Любовь бывает разной. Кто-то тихо томиться от переполняющих его чувств, не смея высказать объекту воздыхания своих переживаний, а кто-то сворачивает горы в попытке достичь желаемого, преодолевает преграды, идя к своей цели, чтобы в награду иметь возможность касаться губ своей половинки. Кто-то способен убить, предать и наплевать на свои принципы, а кто-то так и уйдет, побоявшись сделать малейший шаг навстречу своей судьбе. Я не знаю какой была моя любовь к Андрею… Наверное, самоотверженной, всепрощающей и жертвенной… Она окрасила мою жизнь всеми известными миру цветами, позволяя мне радоваться собственной глупости и полнейшему нежеланию замечать очевидные вещи. Она ослепляла меня своей магией, позволяя идеализировать мужа, скрывая в своем густом тумане малейшее несовершенство Медведевской натуры. И, знаете, что она оставила после себя вместо приторной сладости и ностальгии по прожитым вместе дням? Едкую горечь от осознания, что я отдала свое сердце тому, кто никогда бы не смог по достоинству оценить всей ценности дарованного мной чувства… И дело вовсе не в этой измене, побеге из нашей семьи и проявленной жестокости… Не появись на его пути Маргарита, мы прожили бы долгую жизнь, на протяжении которой я всегда отдавала бы намного больше, чем получала взамен.

Весь день, что я провожу в магазине, подменяя приболевшую продавщицу. Я раздумываю над тем, во что мы превращаем детство ребенка, который вынужден расплачиваться за неспособность родителей оградить его от последствий разрыва своими горючими слезами. И больше всего меня пугает то, что, как бы я ни старалась навести порядок в наших с Андреем отношениях, Семен в любом случае станет той жертвой, что мой бывший муж возложит, хотя кого я обманываю, уже возложил, на алтарь своей любви к Маргарите Скрипник. Он никогда не бросит работу, не оставит лишившую его рассудка женщину на столь длительный срок, чтобы сын хоть немного сумел притупить чувство тоски по отцу, наслаждаясь его визитами, а я никогда больше не решусь посадить своего ребенка в поезд дальнего следования…

— Знаешь, к какому выводу я пришел? — вырывая меня из раздумий, спрашивает представительный мужчина в тонком бежевом джемпере.

— Понятия не имею, — старательно сдерживая улыбку, пытаюсь не выдать охвативший меня восторг от его появления.

— В разговорах с тобой, нужно взвешивать каждое слово. Ты слишком буквально понимаешь мои просьбы, — Сергей облокачивается на прилавок, бесцеремонно взяв в руки комок серой шерсти, в скором времени грозящийся обрести очертания кота.

— Мог бы и сам позвонить… Мы не так хорошо знакомы, чтобы я имела представление, где проходит тонкая грань между навязчивостью и беззаботной болтовней. Перестань, — прошу его не сжимать в кулаке заветный комок, пытаясь забрать свою недоделанную игрушку, но он позволяет ему упасть на столешницу, захватывая мои пальцы своими.

— Могла бы сказать, что скучала, — с присущей ему ухмылкой, он поглаживает мою ладонь, не сводя глаз с моего лица. Где это видано, чтобы взрослая женщина, смущалась от такой невинной ласки? — Закончила?

— Да… Нужно только закрыть магазин, — вру, ведь до конца рабочего дня еще целый час.

— Тогда я готов подвезти тебя до дома.

— Я на машине, — улыбаюсь, хоть и готова бросить ее в центре города, ради тридцати минут в компании этого мужчины.

— Плевать. Могу позвонить Руслану, и он пригонит ее к тебе во двор.

— Светлана Викторовна очень внимательно следит за моими передвижениями. Боюсь, мне не избежать разговоров, если твой водитель подгонит мой автомобиль к ее окнам.

— Скажи, что у тебя с ним роман, — веселиться Сергей, начиная разглядывать убранство помещения. — Хотя, нет ничего глупее, чем прятаться от моей матери. Она как ищейка, всегда на шаг впереди.

— Не пугай меня, — снимая кассу, качаю своей головой, мысленно уже распрощавшись со своей относительно спокойной жизнью.

— Да брось, на самом деле она милашка.

— Ага, это у вас семейное.

— Что делать, наследственность… Поужинаем?

— Давай…

За три с небольшим года одиночества, я впервые завидую своей удачливости. Сидящий рядом мужчина, сегодняшним пасмурным днем на редкость веселый и разговорчивый, действительно, заслуживает поцелуя и откровенного признания, которому я все же не даю сорваться с языка, в том, что за прошедшие четыре дня я успела немного подзабыть, каким волнительными и приятными бывают минуты, проведенные в его обществе. Я не спрашиваю, куда мы едем, не слежу за дорогой, слушая его рассказ о непродолжительной командировке, даже не пытаясь понять и половины из того, что он успел переделать за время отсутствия. Андрей никогда не посвящал меня в свои дела, то ли не считая нужным тратить свои силы на подробный отчет о своих успехах, то ли не находя во мне благодарного слушателя, способного разобраться в этих жутких экономических терминах…

— Ты ничего не поняла, да? — добродушно смеется Титов, останавливая автомобиль.

— Да, — довольно отзываюсь я, ничуть не смущаясь своей неосведомленности в том, как люди приумножают хранящиеся на счетах строительной фирмы финансы. — Приехали?

Я оборачиваюсь к окну, чувствуя, как по позвоночнику проходиться дрожь, оставляя после себя холодную испарину, когда на глаза мне попадается знакомая вывеска.

— Мы что, будем ужинать здесь? — ошеломленно интересуюсь у Сергея, желая очутиться где угодно, но лишь бы не в этом злосчастном кафе, когда-то заставившего меня лицезреть не лучшие качества отца моего ребенка.

— Да. Довольно приличное место, — не обращая внимания на мое замешательство, мужчина уверенно выбирается наружу.

— Сядем у окна, — держа меня за руку и уверенно направляясь к выбранному столику, даже не смотрит на чертово панно, в которое я уже впилась глазами. Я отмечаю малейшие изменения: цвет стен стал на несколько тонов темнее, привычные живые цветы на столах сменили пластиковыми табличками с прикрепленной к ним рекламой новых блюд, а в дальнем углу оборудовали стойку, где молоденькая девушка, с уставшим отрешенным видом терпеливо ждет, пока кто-нибудь из посетителей решит полакомиться мороженым, разложенным по лоткам в начищенной до блеска камере.

— Бывала здесь раньше? — протягивая мне меню, интересуется Титов, уверенно ориентируясь в кулинарном ассортименте заведения.

— Да, довелось пару раз, — наверняка в моем голосе сквозит ехидство, но Титов лишь удивленно приподнимает бровь, отвлекаясь на подошедшего официанта. — Выбрала? Здесь неплохо готовят рыбу.

— М-м-м… — если честно, совсем не чувствуя голода, откладываю меню в сторону. — Закажи на свой вкус.

Я стараюсь не смотреть на цветастое панно, но оно, как магнитом тянет меня, заставляя вспоминать, что женщина, сумевшая довольно недурно передать нежность и ранимость цветка, на деле — законченная эгоистка, стремящаяся прибрать к рукам все, что плохо лежит…

— Ты не торопишься домой?

— Нет. Сын по субботам ночует у родителей бывшего мужа, — возвращаясь к своему ухажеру, отвечаю на его вопрос.

— Тогда, проведем вечер вместе, — не спрашивает, а ставит меня в известность. — Как порядочные воспитанные мужчины развлекают красивую женщину субботним вечером?

— Не знаю… Может быть, водят ее в кино или… играют с ней в монополию. Кто их знает? Мне казалось, ты довольно подкован по части покорения дамских сердец.

— Мои методы соблазнения на тебя не действуют. Или прошло достаточно времени, чтобы попробовать вновь пригласить тебя к себе? — явно издеваясь, спрашивает у меня Сергей, отключая звук на своем мобильном, после чего кладет его на стол.

— Я уже было начала верить в твою нормальность, — беззлобно смеюсь, не желая отвечать на провокационный вопрос.

— Расскажешь, чем занималась все эти дни? — справившись с ужином, интересуется Титов?

— Ну, по сравнению с тобой, я не успела сделать ничего выдающегося. Работа, дом, дом работа. Скупала канцелярские принадлежности и целый день потратила на поиски ранца с человеком-пауком. Дважды свозила сына на тренировку, — делюсь с ним своими заботами.

— Футбол?

— Нет, хоккей.

— И как? Ему нравиться? — впервые заводит разговор о моем ребенке Сергей.

— Безумно. Говорит, что обязательно попадет в КХЛ, а я буду ездить за ним по миру, чтобы сидя в первом ряду, следить за его игрой, — улыбаюсь, как и любая мать, готовая часами говорить о достижениях своего сына. — Я и подумать не могла, что он так воодушевиться этим видом спорта. Думала, что покатается год-другой, а после решит, что это совсем не его. Ну, знаешь, как это бывает: захочет заняться боксом, самбо, или, к ужасу деда, бальными танцами…

Я смеюсь, только сейчас замечая, каким задумчивым и внимательным взглядом изучает меня мой собеседник, откинувшись на сидении с зажатым в руках мобильным, который он, скорее неосознанно, прокручивает между пальцев.

— Прости, — немного смущаюсь такого неприкрытого интереса. — Когда речь заходит о Семене, я становлюсь болтливой.

— Не страшно. Будь у меня дети, я бы, наверное, вел себя также, — словно очнувшись, вновь откладывает смартфон, а я почему-то никак не могу представить Сергея сюсюкающимся с младенцем.

— А ты бы хотел детей? — не могу удержаться, и все же задаю свой вопрос.

— Ты же не рассматриваешь меня как потенциального мужа? Я, конечно, стараюсь тебя соблазнить, но идти в загс еще не готов, — с искрящимися от веселья глазами, отзывается он.

— Что ты, — в притворном ужасе округляю глаза. — К разговорам о свадьбе я планировала перейти через пару месяцев. Если, конечно, сумею выдержать тебя так долго.

Нам приносят десерт и я с отвращением смотрю на лежащий перед Сергеем кусок пирога.

— Как ты ешь эту гадость?

Сергей пожимает плечами, продолжая с удовольствием поглощать вишневое лакомство, а я приступаю к поеданию своего чизкейка. Меня распирает от любопытства, мечтает ли Титов о семье, грезит ли о беззаботной старости с дюжиной внуков или желает закончить свои дни, меняя молоденьких партнерш, способных разнообразить его жизнь своими не дюжими способностями в сексуальной области.

— Куда теперь? — пристегиваясь ремнем безопасности, интересуюсь кинув беглый взгляд на двери кафе, к которым в эту минуту спешит Антон, с кем-то разговаривая по мобильному.

— Сыграем в монополию под какую-нибудь дурацкую комедию…

— Ты же меня разоришь! — даже не думаю сопротивляться, немного опасаясь того, чем может закончиться для меня вечер в его квартире.

— Ну, это ведь небольшая плата за вечер в компании такого обаятельного мужчины?

И он абсолютно прав, потому что этой ночью я больше не хочу держать оборону, позволяя умелым рукам доказать мне прописную истину: иногда, стоит проиграть одно сражение, чтобы после одержать победу в самом главном бою.

* * *

Я с трудом открываю глаза, снедаемая сонной негой и сладкой истомой, охватившей каждую клеточку моего естества. От соприкосновения атласа простыней с моей оголенной кожей по телу распространяется одурманивающее чувство неземного блаженства, и я непроизвольно растягиваю губы в улыбке, потираясь щекой о примятую подушку. В комнате пахнет кофе и корицей, которые, смешиваясь с запахом мужского парфюма и геля для душа, являют собой непередаваемый коктейль… Я жадно вдыхаю носом витающие ароматы, в то время, как кто-то распахивает плотные шторы на окнах не принадлежащей мне спальни… — Позавтракаешь со мной? Через час у меня деловая встреча, так что выезжаю через пятнадцать минут, — касаясь губами моего оголенного плеча, спрашивает Сергей, уже одетый в тщательно отглаженную рубашку. Я подставляю шею навстречу его горячим губам, и с упоением ловлю волны накатывающего удовольствия, с трудом находя в себе силы, чтобы утвердительно кивнуть на его предложение.

— Кто устраивает переговоры воскресным утром? — поудобней устраиваясь на кровати и прижимая к груди тонкое одеяло, принимаюсь за предоставленные мне угощения. — Боже, никогда не ела ничего вкуснее.

— Не думаю, что задержусь надолго. Вернусь через пару часов. Останешься? — отобрав надкусанный мной круассан, делает жадный глоток кофе, запивая шоколадную сладость.

— Нет. Я должна забрать Семена к двенадцати. Подбросишь меня к магазину?

— А ты успеешь собраться за десять минут? — кинув беглый взгляд на наручные часы, интересуется мужчина, кивая мне в сторону двери, где расположена ванная.

Стоя под горячими струями его душевой кабинки, я вовсе не размышляю над тем, почему так легко поддалась безрассудству, почему не краснела под его взглядом встретив первые утренние лучи, что еще недавно казалось мне неминуемым в случае связи с кем-то, кроме бывшего мужа, а лишь пытаюсь представить, сколько времени уходит у его домработницы, чтобы начистить до блеска его выложенную черным кафелем туалетную комнату…

— Прости, — провозившись над своим внешним видом намного дольше отведенного мне времени, торопливо пытаюсь влезть в босоножки, пока Сергей, подперев собой стену, ухмыляется над моими безуспешными попытками совладать с ремешками на щиколотках. Лениво оттолкнувшись от своей временной опоры, мужчина преодолевает разделяющие нас несколько шагов и, присев, невесомо, почти не касаясь кожи, справляется с замочками на моей обуви, после чего, вскинув голову вверх, проходиться пальцами по моим лодыжкам. Я тону в его темном взгляде, искрящемся и каком-то оголодавшем, словно это ни я засыпала одна на протяжении трех лет, а он годами был обделен вниманием женщин. Он так близко, что когда поднимается в полный рост и склоняет голову к моему уху, меня бросает в жар от исходящего от его тела тепла и неприкрытого желания, заставляющего воздух вокруг нас стать таким тяжелом, что я делаю несколько рваных вдохов, желая привести в порядок свои чувства и мысли.

— Поехали, — бегло коснувшись своими губами моих, подталкивает меня к двери, с пониманием отнесясь к моей нерасторопности.

Когда он исчезает за поворотом, оставив меня рядом с моей машиной, я еще долго не могу обуздать бурлящие во мне эмоции, раз за разом вспоминая подробности прошедшей ночи. Знаете, когда я понимаю, что сумела окончательно оставить позади свое прошлое? Когда целовала его на прощание на переполненном тротуаре, отчетливо осознавая что мое место именно здесь — в его надежных крепких объятиях. И совершенно не важно, сколько продлиться наша связь, как долго он будет получать удовольствие от моих бессмысленных разговоров, от постоянно пылающих от смущения щек: день, неделю, месяц или год — какая разница? Порою действительно стоит отпустить свои страхи и брать от жизни то, что она предлагает.