Глава 30.

ДАША.

Даришка быстро расправляется со всеми предложенными яствами.

После пары ложек тыквенного пюре, которое она проглотила с явным удовольствием и привычной бутыли молочной смеси у моего насосика заканчиваются силы, и она начинает устало тереть глазки.

А мне же, наоборот, есть и спать что-то совсем не хочется.

Сижу, смотрю на своё сонное сокровище.

— Пойдём к мамочке? — ласково шепчу дочке.

К мамочке…

Знакомство с мамой Максима оказалось очень волнительным.

Сперва её неожиданный приезд выбил меня из колеи.

Но на удивление, мама Максима оказалась… классной!

Она реально очень красивая, и я рада, что у моей крохи такие гены!

Так странно, что у такой замечательной женщины родился такой… негодяй, как Максим!

Радуюсь, что у Дарины хотя бы один родственник со стороны отца будет нормальным.

Повезло ему с матерью.

Я бы и сама хотела иметь такую. Но свою маму, к сожалению, я уже никогда не увижу…

— Ну что, покушала? — заботливо спрашивает появившаяся из-за спины Нина.

— Да, всё съела, — улыбаюсь я.

— Вы сами поужинайте, а мы с Даришенькой пока искупаемся, — няня забирает у меня довольную дочку и направляется в ванну.

Мне не очень хочется идти в столовую, но я понимаю, что там мать Максима, и это по крайней мере невежливо. А с ней я невежливой точно быть не хочу.

К счастью, ни Максима ни его матери в столовой нет. Ольга предлагает мне овощной салат с авокадо, рыбу. Я не хотела есть, но вид запечённой семги вызывает в желудке спазм, я вспоминаю, что у меня с обеда ни крошки во рту, а обед был так давно. Надо питаться нормально, я и так сильно похудела от всех стрессов.

Тарелку я опустошаю быстро. Подсознательно стараюсь все съесть пока никто не пришел, чтобы можно было скрыться в комнате.

Когда возвращаюсь в нашу с Даришкой спальню, вижу, что моя зайка уже сладко посапывает с блаженной улыбкой на лице.

Благодарю Нину, отпускаю ее.

Очередной тяжелый день окончен.

Сейчас больше всего хочется принять ванну и хоть немного расслабиться.

Снимаю одежду, включаю воду. В последний момент вспоминаю, что забыла на тумбочке свой любимый ванильный крем для тела.

Обматываюсь полотенцем и захожу обратно в комнату.

Не успеваю сделать и двух шагов, как чуть ли не вскрикиваю от неожиданности.

На моей кровати, рядом с подаренным Валерой букетом, сидит Максим.

Быстро проверяю, насколько надёжно прикрыто моё тело. Хорошо. Вроде бы, нигде ничего лишнего.

— Ты бы хоть стучался, — бросаю ему, проходя к тумбочке.

— Я хотел поговорить с тобой, Даша, — игнорируя моё недовольство, произносит Максим.

Вздыхаю и на секунду застываю на месте, обнимая себя за обнажённые плечи.

— Давай быстрее. Я устала и очень хочу спать.

Макс кажется взволнованным.

— Послушай, Даша… — он встаёт с места и делает шаг ко мне. Его яркие глаза блестят как-то по-новому. — Я знаю, что Даришка моя…

У меня начинает гулко биться сердце. О чём он говорит?

— Тебе пришли результаты настоящего теста? — нервно спрашиваю я.

Сама не понимаю — чего мне волноваться? Ведь я прекрасно знаю, что, кроме Максима, мужчин у меня не было. Но отчего-то всё равно в груди всё скручивается от странного нового чувства.

— Мне понятно это и без тестов, — продолжает он. — Но да, результат у меня есть. И он… он всё меняет.

Черкасов делает ещё один шаг ко мне.

Кладёт ладонь на плечо и ведёт её вниз. Ласково, нежно. Другой рукой пробегается по ключицам.

Мурашки разбегаются до самых кончиков пальцев. Меня охватывает трепет.

— Что… — растеряно отвечаю я. — Что это меняет?

— Ну как же, — Максим радостно улыбается. — Дариша член моей семьи. Я хочу стать её папой официально! Хочу, чтобы она осталась тут, в этом доме. И чтобы ты, — он наклоняется ниже и берёт моё лицо в ладони. — Чтобы ты, Даша, тоже осталась.

Не давая мне времени опомниться, Максим страстно приникает своими губами к моим.

В его движениях чувствуется такая жажда — будто он заблудившийся в пустыне путник, которому, наконец, посчастливилось припасть к живительной влаге.

И он пьёт её с моих губ… Не даёт произнести ни слова, но всё плотнее прижимает меня к себе.

Края полотенца начинают сползать вниз.

А у меня в голове все мысли путаются. Трезвый рассудок растворяется в безумной неге, что дарят его прикосновения.

Одной части меня хочется утонуть в ней и больше никогда не выплывать на поверхность. Просто быть с ним… в его объятиях. Чувствовать его вкус… Позволить ему сделать то, что он хочет.

Гордость, самоуважение, желание быть правой — всё уплывает куда-то на волнах этой неописуемой нежности.

Я готова сдаться.

Почти.

Почти…

— Подожди, — упираюсь ладонью ему в грудь.

Взгляд Максима затуманен. Кажется, он тоже с трудом соображает, что именно мы с ним делаем.

— Я не могу, — продолжаю я.

Опускаю взгляд и отступаю на шаг назад.

— Пожалуйста, Даша, — внезапно он опускается передо мной на колени. — Прости меня, — начинает целовать мои ноги. — Прошу… прости…

Я задыхаюсь. Хватаюсь за голову! Господи, что же мне сделать?

Нужно оттолкнуть его! Сейчас же!

Или… или не нужно… Неужели я найду в себе силы вот так просто простить его?

МАКСИМ.

У меня все горит внутри. Никогда не думал, что сделаю это, но…

Я на самом деле на коленях перед ней. Искренне раскаиваюсь. Нет, это слишком слабо сказано. Я опустошен и раздавлен. Меня переполняет такое дикое чувство вины, что сердце просто превращается в кровоточащий сгусток боли.

Вспоминаю момент, когда я вычеркнул Дашу из своей жизни. Как я тогда старался казаться безразличным, делал вид, что мне на неё плевать! И как в реальности раскалывался на части, разбивался вдребезги! Это мне было хреново! Я был уверен, что она предательница, изменница, не стоящая моего внимания! Потом еще узнал, что она воровка!

Мне было плохо! А каково было ей?

Каково было ей, чистой и невинной девочке, к тому же беременной?

Мне никогда не искупить вины перед ней!

Поверил наговорам, сплетням, явному подлогу. Осталось только понять — чьему! Но я это выясню.

Сейчас сам понимаю, что на месте Даши я бы не то, что не простил — близко бы не подпустил, ни к себе, ни к малышке!

Еще и мама популярно мне объяснила, какой я лох…

— Знаешь, сынок, в Москве есть знаменитое здание, особняк Арсения Морозова, ты его хорошо знаешь, там часто проводят приёмы, конференции. Так вот, когда мать Морозова увидела то, что построено было по приказу ее сыночка, она сказала: «Раньше только я знала, что ты дурак, теперь вся Москва будет знать». Я была уверена, что никогда не захочу сказать подобной фразы своему сыну. Во-первых, потому что ты не дурак. Но… Сейчас я чувствую себя разочарованной. Максим, объясни, как ты мог поступить так со своей девушкой, со своим ребенком? Не думала, что мне будет за тебя стыдно. А мне стыдно! Очень стыдно! Не представляла, что ты дашь повод отчитывать тебя как дитя малолетнее!

Я молчал. Стоял, голову опустив, с ужасом понимая, что мать права. Права во всем. Я дурак. Идиот. Остолоп слепой!

И теперь все будут это знать. Потому что история о Даше, конечно же всплывет. Нет, мне, конечно, безразлично на то, что будут говорить обо мне. Очень бы не хотелось, чтобы это затронуло моих девочек.

Моих девочек! А имею ли я право их так называть?

— Молчишь? Правильно. Молчание золото! Хоть чему-то я тебя научила. Не знаю, что ты сейчас можешь сделать. Но могу дать совет. Пусть и непрошенный. Проси прощения. Проси! На коленях стой! И еще — отпусти её. Дай ей возможность жить нормально. Она сама должна сделать выбор, как и с кем продолжать жить.

И вот я стою на коленях.

Но я не хочу давать ей выбор! Я дико боюсь, что она выберет не меня!

Кошусь на букет тюльпанов… Их нежность меня раздражает…

— Даша… — поднимаюсь, снова сжимая ее в объятиях, а она… Она скованна, словно отморожена, стоит с закрытыми глазами. Безразличная, холодная…

— Вода…

— Что?

— Вода в ванной… перельется…

— Чёрт с ней… не перельется, там система…

— Пусти, надо… выключить.

Даша дергается, я опускаю руки, не потому, что хочу, потому что в голове слова матери: «отпусти её, она сама должна сделать выбор» …

Чёрт, как же… больно! Как не хочется, но…

Даша реально такая равнодушная. И я понимаю, что лучше сейчас на самом деле ее отпустить.

Она крепче затягивает полотенце. Меня просто дико плавит от мысли, что под полотенцем она…под полотенцем только она, ее сладкая мягкая кожа! И больше ничего. Все внутри скручивается до боли, когда я об этом думаю.

Не понимаю зачем иду с ней в ванную. Вода уже набралась до краев, но система слива не позволит ей затопить пол, да даже если затопит — полы герметичные.

Даша нажимает на ручку крана, останавливая поток.

Говорит, не поворачиваясь.

— Максим, выйди, пожалуйста…

— Даша, я…я просто хочу сказать тебе…

Сам не знаю, что хочу сказать. Так много и так мало. Всего три слова.

— Ты уже сказал все, что хотел, Максим. Я все поняла.

— Нет, я не все сказал. Я…

— Пожалуйста. Я правда очень устала. Я вымотана. Ночью Даришка проснется, и…

— Я люблю тебя.

В ванной, наполненной ароматом персика от пышной пены, повисает тишина.

Даша молчит. Я тоже не могу ничего сказать.

Собственно, я все сказал. И я… я дам ей выбор. Моя мать — мудрая женщина. Я должен положиться на ее совет.

Выхожу, закрывая за собой дверь. Слышу, как Даша защелкивает ее на замок.

Подхожу к кроватке. Даришка спит, как ангелочек. На щеках тень от длиннющих ресниц, пухлый ротик приоткрыт.

Я до сих пор еще не могу прийти в себя от новости, которая на самом деле для меня давно не новость. Я принял и полюбил этого крохотного человечка сразу, еще в тот день, когда эта безумная Арина притащила ее в мой офис. Я просто не знал, что она моя дочь. Не предполагал, хотя должен был.

Теперь у меня много вопросов. Слишком много.

Но я понимаю четко одно — я больше никому не позволю разлучить меня с этой девочкой! Даже если Даша примет решение уйти, жить отдельно, оставить меня. Я подам документы на установление отцовства. Я буду вписан в документы малышки. И буду добиваться возможности видеть ее, воспитывать ее… Любить её.

Бросаю взгляд на букет тюльпанов.

Этот придурок знает, что делает. С козырей заходит. Хорошо… Возьму на заметку то, что любимую женщину надо баловать.

Вернее, любимых женщин! Малышке тоже можно дарить, если не цветы, так игрушки, красивые платья, все, что может понравится моей маленькой принцессе.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать малышку в лобик, это нелегко — матрас в кроватке опущен низко — но я справляюсь. Она пахнет невероятно. Сладенькая моя птичка, я твой с первого взгляда и навсегда.

Понимаю, что нужно уходить, Даша вот-вот выйдет и… найду ли я в себе силы не тронуть ее?

Она там, в ванной, лежит в пене, расслабленная, нежная, чувствительная…

Но не моя. Еще не моя.

У меня впереди много работы!

Захожу к себе, мне тоже нужно принять ванну, а лучше душ, еще лучше — ледяной душ. После зарываюсь с головой под подушку.

Надо разруливать ситуацию.

Ставлю задачи — узнать кто так красиво «развел» меня полтора года назад подставив Дарью. Кто снял бабки с карты.

И кто такой этот Валера, откуда он «нарисовался». Нет, про аварию я помню, но… Кто такой, как живет, чем дышит — узнать надо!

И еще момент. О котором я забываю все время, не считая важным, хотя он как раз важен.

Марьяна.

Мое предложение о браке. Вернее, не совсем моё. Предложение ее брата, которое я решил принять, чтобы упростить некоторые моменты в бизнесе.

Подписаны документы. Теперь нужно все это «откатить», причем так, чтобы не пострадала моя компания.

Компания, которую, как я понимаю, Владу очень хочется получить…