Выбор пятый

Около недели спустя

Дмитрий

— Встреча назначена на послезавтра, — отчитывается мой заместитель Олег Иванов сразу после планового совещания. — Сергей Ильич Светлов, владелец объекта «Милано», — чеканит он.

— Без пяти минут бывший владелец, — усмехаюсь я, откидываясь на спинку кресла. — Отлично. Документы подготовил?

— Да, но… — Иванов мнется, настораживая меня.

— Говори уже, — не выдерживаю.

— У Светлова тяжелая жизненная ситуация. Весь в долгах. И семья, — мямлит заместитель, а я впервые вижу его настолько растерянным. — Потеря бизнеса может его добить…

— Так, — выпрямляюсь и укладываю руки на стол. — Мне неинтересно, какая у него жизненная ситуация. Раз уж он так бездарно профукал свое дело, значит, в бизнесе ему не место. Не прижмем его мы, значит, это сделает кто-то другой. Вот и все. Ты же сам видишь, объект подыхает. Не мы это начали. Мы всего лишь «падальщики».

Меня коробит от этого слова. Но так и есть: мы подбираем то, что загибается. «Помогаем» немного и выкупаем за бесценок, пользуясь безвыходным положением владельца. Со временем, надеюсь, мы сможем нападать и на крупных рыб, но пока довольствуемся средним бизнесом.

— Дмитрий Николаевич…

— Хватит, — не выдержав, бью кулаком по столу. — Терпеть не могу это нытье. Если бы я входил в положение каждого лузера, то сам бы до сих пор лапу сосал. Никогда бы ничего не добился, — рявкаю грубо. — Документы на стол, сам пошел вон. И чтобы все было готово на послезавтра!

Иванов реагирует незамедлительно. Аккуратно кладет передо мной папку и, лихорадочно кивая, словно болванчик, шустро покидает кабинет.

Пролистываю бумаги и, подхватив их, решаю незамедлительно свалить из офиса. Хорошо, когда сам себе руководитель. Приятно ни от кого не зависеть. Я сделаю все, чтобы так и оставалось. Ради личного благополучия по головам пойду, глазом не моргнув.

Для меня родина ограничивается забором моего дома, а дальше — лишь способы достижения целей. Миллионы возможностей, которые глупо упускать.

Выжатый и уставший, возвращаюсь домой и по привычке устраиваюсь в кабинете. Раскладываю договор на столе: я никогда не оставляю в офисе дискредитирующие меня документы.

Не знаю, что ожидаю увидеть в тексте сделки, поэтому просто гипнотизирую его взглядом. Пока краем глаза не замечаю Катю, возникшую на пороге.

Последнюю неделю мы почти не разговаривали. Она усиленно избегала меня после той ночи, словно стыдилась. Жалела о случившемся. Не скажу, что ее реакция стала неожиданной для меня. Наоборот, я понимал: так и будет. Но сорвался.

Я все еще не выяснил, зачем Катя здесь и почему меня ненавидит (не так уж сильно, как оказалось). Не узнал, кто такой этот козел Леша. В общем, тайн только прибавилось.

Я, конечно, понимаю, что в каждой женщине должна быть изюминка. Но Катя — чертов кекс, который ни в какую духовку не влезает! Признаться, я устал в ней ковыряться…

Играть надоело. За минувшие дни я смог отвлечься от Кати, научиться воспринимать ее как предмет декора. С мыслью, что решу, как с ней поступить, после выборов.

По крайней мере, мне так казалось до настоящего момента.

Стоило Кате самой прийти ко мне, как вернулось знакомое тревожное чувство. И неприятно сдавило в области солнечного сплетения.

Во-первых, дикая кошка никогда бы не заявилась просто так. Но точно не для того, чтобы повторить нашу совместную ночь. К сожалению… Во-вторых, судя по ее воинственному виду, я не уверен, что выживу. При этом могу так и не узнать, где именно накосячил.

— Дим, риелтор звонил, — говорит она холодно. — Твой мобильный вне зоны действия сети был, и он позвонил на домашний.

Катя делает паузу. Смотрит на меня, изогнув бровь. Ее взгляд прямиком в душу проникает. И грызет изнутри.

Кошка намеренно меня мучает. Знает ведь, что я догадался, о чем мог сказать риелтор.

Тяжело выдыхаю и провожу ладонью по лбу, покрытому испариной. Дурацкий день!

— Он просил передать, — продолжает Катя ядовито, не дождавшись моей реплики, — что подобрал подходящую квартиру, которая как раз будет свободна к осени. Нашел, куда сплавить нас с Машенькой после выборов? Ммм, Дим?..

Глава 2

Катя медленно уничтожает меня, при этом и пальцем не пошевелив. Всем своим видом вопит: я всегда знала, какой ты подонок. Что ж, котенок, для меня это тоже не новость.

— Хочешь отправить нас на окраину города, подальше от тебя? — не выдерживает она, срываясь на крик.

Мне больше нравится, когда она кричит по другому поводу… Вспоминаю ванную, но через секунду отгоняю от себя пошлые мысли.

Тем временем Катя приближается, обходит стол и становится рядом со мной, оперевшись бедром об его край. Складывает руки на груди, смотрит на меня с вызовом. Фурия, а не женщина!

Неужели так хочет остаться со мной? Зачем? Чтобы успеть реализовать свой план мести?

— Кать! Это было до того, как… В общем, я передумал, — вру ей.

Или не вру?

Пока мозг пытается найти ответ на этот вопрос, руки обхватывают тонкую талию Кати и дергают на себя. Усаживаю брыкающуюся кошку на свои колени и обнимаю. Вдыхаю цветочный запах. Почему-то Катя больше не пахнет ванилью. Но теперь мне нравится даже больше. Ей идет.

— Пусти, — сипло выдыхает она.

При этом вырывается уже не так отчаянно. Вовсе замирает, когда я провожу ладонями по ее бедрам вверх, скольжу по бокам, касаюсь плоского животика. Забираюсь под майку и двигаюсь выше.

Пока не успела опомниться, овладеваю ее губами.

Слабый стон — и моя победная ухмылка. Сдается. Покоряется.

Хотя и меня приручает, зараза. Я все-таки не отвык. Не устал. И хочу дерзкую кошку только сильнее. Особенно, когда она так неоднозначно ерзает на мне.

Катя заставляет себя отклониться и упереться ладонями в мои плечи. Когда ей надоест эта игра? Мы ведь оба понимаем, чего желаем сейчас.

Однако котенок непреклонна. Мне приходится ослабить объятия. Не хочется опять пугать девчонку своей настойчивостью. Но и с рук ее не спешу отпускать.

Катя слегка разворачивается, бросает быстрый взгляд на мой стол и разложенные там документы. Задерживается, подозрительно замерев. Я, в свою очередь, откашливаюсь и слегка подаюсь вперед.

Чувствую, как Катя вздрагивает на моих коленях, что мгновенно уводит мысли в другую сторону.

— Чем занят? — она старается говорить непринужденно.

Не люблю, когда бабы лезут в мои дела со своими мозгами. Тем более, когда вопрос спорный. Поэтому раздражаюсь. Чуть ослабляю галстук, стараюсь держать себя в руках.

— Неважно, — отрезаю сурово. — Это грязный бизнес, котенок. Нечего тебе совать туда свой милый носик.

Целую строптивую кошку в нос, касаюсь губами щек, подбородка, спускаюсь вниз по шее. Катя запрокидывает голову, открываясь для ласк. Но уже через секунду отталкивает меня.

— Самому-то пачкаться в грязи не противно? — бросает со жгучей злостью. — Рушить жизни своих жертв?

Катя говорит так уверенно, будто знает обо мне больше, чем я думаю.

Вспоминаю утренний разговор с Ивановым. Его слова о том лузере в сложных жизненных обстоятельствах. И недовольно рычу.

Они сговорились? Нет у Щукиных совести, это наследственное. А значит, давить бесполезно.

— Не лезь, Кать, — бросаю слишком грубо. — Это не твое дело.

— Ясно, — произносит ледяным тоном. — Мое место в твоей постели, и не более того.

Вскакивает и отходит от меня на безопасное расстояние. Смотрит волчицей: загрызет и не подавится. Неуравновешенная! У дикой кошки критические дни? Хотя, кажется, хронические!

Злюсь и на нее, и на себя. Молчу, стиснув зубы и играя желваками. Мне нечего ответить. Потому что место бабы действительно в моей постели. Исключительно. Не в голове, не в сердце, не в жизни. Только в постели. И точка!

Даже если эта баба залетела от меня. Даже если она красива, как дьяволица, и умна, как кандидат наук. Даже если будоражит мою кровь и заставляет хотеть себя до боли. Всю, без компромиссов.

Даже если у нас с ней самая милая и прекрасная дочь, которой я не заслуживаю…

Все это ровным счетом ничего не значит!

Пусть валит из моего кабинета и оставит меня в покое!

Но, противореча самому себе, я поднимаюсь и срываюсь с места. В пару шагов достигаю Кати, которая спешит на выход. Резко захлопываю дверь и прижимаю девушку к деревянному полотну.

Все еще не знаю, что собираюсь ей сказать. Не понимаю, зачем она мне.

Бросаю взгляд на пухлые губы, раскрасневшиеся после наших поцелуев, и впиваюсь в них. Кайфую, когда Катя поддается напору и отвечает. Расслабляется в моих руках. Позволяет исследовать ее идеальное тело. Дышит сбивчиво и чуть слышно постанывает.

Она может говорить, что угодно, но я чувствую, что ее ненависть гаснет. Броня дает трещину и рассыпается.

— Сдайся мне, — вырывается у меня внезапно. — Стань моей…

Глава 3

Екатерина

— Стань моей!

Слова Димы проникают в мое сознание, словно сквозь толщу воды.

Внутренне соглашаюсь сразу же. Давно сдалась. Врагу, подонку. Не имела на это никакого морального права, но сгорела, растворилась в нем.

Нельзя!

Понимаю разумом, но тело не желает слушаться.

Знаю, что между нами с Димой опять все произойдет. Это неизбежно. Мы слишком горим сейчас! После — я буду жалеть. Ненавидеть себя.

Но мне плевать на то, что будет потом.

С Димой притупляется боль. Нанесенная им же самим. Становится легче. С ним я чувствую себя живой.

Не так, как раньше, когда у меня была семья. А лучше. Гармоничнее. Счастливее.

Невозможно! Неправильно!

Собираю себя по осколкам, с трудом склеиваю их в единое целое и готовлюсь дать отпор. Но ладонь Димы ползет вниз по моему животу, пальцы нагло отодвигают пояс шортов, срывая пуговицу.

— Котенок, — шепчет лже-муж мне на ухо, пока я дрожу и извиваюсь в его руках.

Диме удается сорвать крик с моих губ. Чересчур громкий и абсолютно искренний. Следом еще один. И еще. Устаю сдерживать себя, тем более, когда знаю, что здесь и сейчас нас точно никто не услышит. Позволяю проклятому Щукину сполна насладиться моей капитуляцией.

Ненавижу и… хочу!

Теперь только сильнее. Настолько, что сама тянусь к мужчине и борюсь с пуговицами его рубашки.

Предвкушаю, что произойдет сейчас. Знаю, что мне вновь понравится. Что я испытаю такие чувства и эмоции, которые не дарил мне никто другой.

А потом… Дима протянет мне таблетку от нежелательной беременности и невозмутимо уйдет на работу. Уничтожать чужие судьбы. Так же, как когда-то растоптал мою.

Боль возвращается и вытесняет порочное желание.

— Нет! — выдыхаю Диме в губы. — Хватит!

Упираюсь руками в торс мужчины, пытаюсь оттолкнуть. Потому что не хочу быть для Димы девочкой на ночь. Потому что ему плевать на мои чувства. И еще потому что у меня они появились — эти чертовы чувства! К чудовищу.

Должна убить их, но не могу…

— Кать, — ласково тянет Щукин.

От очередного позорного поражения меня спасает настойчивая трель его мобильного. Дима пытается игнорировать звонок, но хватает его ненадолго. Наверняка его беспокоят или из офиса, или из совета. В любом случае, это важно для него.

Щукин тяжело вздыхает, чмокает меня в щеку и достает мобильный.

Пользуясь возможностью, выныриваю из уютных мужских объятий и сбегаю из кабинета.

Опять плачу. Запрещаю себе это, но не могу контролировать нескончаемый поток слез.

Нет, так не может больше продолжаться! Я пала настолько низко, что уже не выкарабкаться. Пора завязывать.

Влетаю в нашу с Машей комнату, хватаю смартфон и традиционно направляюсь в ванную, на ходу вызывая нужный контакт.

— Светлов, послезавтра. В полдень, — чеканю я подсмотренные в бумагах Димы данные.

Слышу довольный смешок на том конце провода и отключаюсь.

Послезавтра мы с Машенькой уедем отсюда. Сразу же после того, как…

Опускаюсь на ледяной пол и прячу лицо в ладони. Холод окутывает мое тело и пробирается в душу, замораживая ее изнутри.

Если я все сделала правильно, то почему мне так плохо сейчас?..

***

Наплакаться вволю в полном одиночестве мне мешает Дима. Без стука вваливается в ванную, стремительно приближается и, присев рядом, обнимает меня. Утыкаюсь носом в его плечо и всхлипываю.

— Котенок, маленькая моя, — нашептывает он, поглаживая меня по голове, словно капризного ребенка. — Ну, ты чего? Закрылась в туалете и ревешь?

Намеренно выбирает грубоватые формулировки, чтобы отвлечь меня. Заключает мое лицо в ладони и заставляет посмотреть на себя. В его медовом взгляде столько нежности, что по моей коже проносятся мурашки.

— Кать, не трону я тебя, если ты против. Нет так нет. Хватит, значит, хватит, — улыбается тепло, растапливая мое обледеневшее сердце. — Я ведь не сделал тебе ничего плохого. И не сделаю.

Говорит твердо и серьезно, хотя я его уверенности не разделяю. Сделал!

— Котенок, я хочу, чтобы вы с Машей остались, — выпаливает на одном дыхании.

Мое сердце замирает, а потом и вовсе ухает вниз, когда Дима добавляет чуть слышно: «потому что люблю вас».

Глава 4

Дмитрий

Люблю… Сколько раз я произносил это слово. Просто бросал, как мусор. Как подачку. Использовал в качестве катализатора достижения цели.

Говорил «люблю» блондинкам, брюнеткам, рыжим. Высоким и миниатюрным. Худым, как тростинки, и дамам с аппетитными формами. Глупым и… беспросветно тупым. Умных я все же обходил стороной…

Утром клялся в любви одной, вечером — уже другой.

И каждую забывал сразу же после близости. Зачем мне информация о случайных попутчицах, которые скрашивают мой досуг?

Вы же не храните в сердце память о съеденном бургере, каким бы вкусным он ни оказался. Не восхищаетесь сутками напролет кружкой выпитого кофе. Утолили жажду — и забыли. Не бредите интересным фильмом, посмотренным единожды. Правда, некоторое кино хочется пересматривать. Но тоже до поры до времени. Потом однотипность набивает оскомину.

Примерно так у меня с женщинами. Было…

Казалось бы, сейчас все, как прежде.

Ляпаю Кате, что люблю, не вкладывая в это слово абсолютно никакого смысла. Но при этом всматриваюсь в ее раскрасневшееся от слез лицо, широко распахнутые глаза, обрамленные подтеками туши. И у меня внутри что-то скребет. Наждачной бумагой. Медленно, но упорно.

Понимаю, что действительно не хочу терять моих котят: строптивую, загадочную Катю и милую, светлую Машеньку. Я так привык к тому, что они рядом, что принимаю это как должное. Не представляю, как раньше жил без них. Словно не было того периода моей биографии.

Сейчас все иначе.

Возвращаясь домой, я всегда знаю, что меня встретят. Звонким детским смехом. Или пронзающим душу жалобным плачем. Разбросанными игрушками. Оставленной на столе кружкой, потому что Катя слишком торопилась к дочери. Если повезет, то смогу быть удостоен легкой улыбки жены. Впрочем, согласен даже на фырчание и очередные скандалы.

Скрипучие качели, американские горки. Но я не смогу без них. Попахивает мазохизмом.

Вопреки здравому смыслу, хочу, чтобы весь этот хаос продолжался. А если я жажду чего-то, то обязательно беру. Привычка, условный рефлекс.

Обнимаю Катю, хрупкую, дрожащую то ли от холода, то ли от пережитых эмоций. Неожиданно для самого себя думаю о том, что ее нужно защищать, жалеть, оберегать. Не отходить от нее ни на шаг. Заставить забыть прошлое, отпустить боль, о которой она молчит.

Подхватываю измученного котенка на руки и несу в комнату. У нее почти не осталось сил сопротивляться. Доводит себя, грызет изнутри. А я "помогаю" ей самоуничтожаться. Наверное, хватит!

Укладываю Катю в постель, будто ценнейшую ношу. Сбросив пиджак, устраиваюсь рядом. Сгребаю недоумевающую девчонку в охапку и заключаю в кольцо своих рук. Потому что хочу. И не привык себе ни в чем отказывать.

— Зачем, Дим? — шепчет Катя, боясь разбудить Машу, и утыкается носом мне шею.

Измученная, податливая, бесконечно несчастная. Больно быть рядом с ней. И тепло одновременно.

— Что «зачем»? — так же тихо спрашиваю я, обнимая горе-жену крепче.

Наш разговор начинается странно, но я и этому рад: зато не кричим друг на друга.

— Зачем ты здесь, со мной? — выдает после паузы. — Ди-им… — поднимает на меня заплаканный взгляд.

— Хочешь, чтобы я ушел?

Внимательно всматриваюсь в ее лицо. Красивое, несмотря на следы недавних рыданий и отсутствие макияжа. Не выдержав, целую холодные от слез щеки. Замечаю, как Катя прикрывает глаза. Тает, но слишком медленно.

Жду ее ответа. Напряженно, нервно. Потому что сам не готов уходить.

— Не знаю, — тяжелый вздох. — А ты хочешь, чтобы мы остались? — парирует она.

Катя желает убедиться, что сказанное мною в ванной — правда. Что я не передумал. Ведь до последнего не верит, что подонок, подобный мне, способен на какие-то чувства. Сам в этом сомневаюсь.

— Я ничего не говорю просто так, — увиливаю от прямого ответа. — Да и кто будет мне мозг выносить, если вы уйдете?

Катя расслабляется и тихонько смеется. Молчу, боясь спугнуть момент. Зарываюсь рукой в ее волосы, легко массирую затылок. Прижимаю котенка ближе.

Как же сложно с ней! Я словно сапер-самоучка на минном поле. Шансов нет, но я упертый.

— С этой миссией мы справимся, — произносит Катя сквозь улыбку.

— Договорились, — ухмыляюсь я.

Целую ее в лоб, касаюсь губами носика. Спускаюсь ниже, почти достигая главной цели. Но вдруг…

— Не боишься заиграться? — выпаливает жена серьезно.

И бьет прямиком в цель. Конечно, боюсь! Привыкнуть, увязнуть. Мне не нужна семья. Лишние обязанности, ответственность. Я должен строить карьеру.

— А ты? — бросаю невозмутимо.

Туше, котенок! Недалеко ведь ушла от меня.

Кажется, понимаю, почему меня тянет к Кате. Мало кто когда-либо мог по-настоящему противостоять мне, и тем более баба. А она… Появилась в моем доме, преследуя какие-то, только ей ведомые, цели. Высокие, благородные или меркантильные — не столь важно. Главное, что сейчас Катя сдается, растворяясь в моих объятиях.

Чувствую, как она пожимает плечами. Ухмыляюсь: нечего задавать вопросы, на которые у самой ответа нет!

Мы очень похожи. Два игрока, забывшие правила и свернувшие не туда. Однако пройти уровень заново невозможно.

Поставим на паузу. Пока что. Нам обоим нужна небольшая передышка.

Глава 5

Екатерина

Ночь без сновидений. Впервые за долгое время. Я настолько устала и лишилась сил? Или дело в уютных объятиях, что дарят чувство защищенности?

Просыпаться с Димой непривычно. Но мне надоело ругать и винить себя. Завтра все закончится, мы расстанемся навсегда. Как только мне дадут отмашку, я тут же соберу дочь — и мы исчезнем. Тем временем Диме будет, чем заняться и о чем подумать.

Помню, когда стояла на крыльце этого дома, я мечтала, как раздавлю врага. Как буду наслаждаться его поражением. Наблюдать, как Щукин стремительно скатывается в пропасть отчаяния. И упиваться своей местью.

Я искренне надеялась, что это поможет мне утолить боль. Но что-то изменилось во мне. Надломилось внутри. Настолько, что я готова предать свое прошлое и рассказать обо всем Диме. Однако упорно отгоняю от себя подобные мысли. Возможно, он простит мне документы, если я объясню все. Но Машеньку — никогда!

Выход один — испариться. Дима быстро забудет меня, вычеркнет из жизни и вздохнет с облегчением.

Сегодня последний день перед апокалипсисом, учиненным мною. Хочу провести его спокойно. Немного пожить иллюзией. Иллюзией семьи. Иллюзией любви.

Знаю, что после этого станет только больнее. Возвращение в реальность разобьет меня на мелкие осколки. Но я соберусь… ради Маши.

— Доброе утро, — шепчу Диме в губы.

Прощаюсь. Каждым движением, каждым вздохом, каждым объятием.

Тянусь к лицу чужого мужчины, который умудрился за столь короткое время стать для меня роднее его. Смог пролезть в мой мозг, заразить собою душу, забрать сердце.

Отпустив сомнения, целую лже-мужа. Тоже на прощание.

Дима охотно принимает мою инициативу, но действует не так агрессивно и напористо, как прежде. Касается моих губ нежно, почти невесомо. Ласково проводит ладонями по талии, очерчивает линию бедер. Трепетно, неторопливо, не позволяя себе ничего лишнего и порочного.

Он словно приручает меня.

Поздно. И напрасно.

— Доброе, — улыбается полусонно.

Дима сейчас кажется искренним, настоящим, человечным. И таким близким. Будто я знаю его всю жизнь.

— Как спалось? — зачем-то спрашиваю я, вживаясь в роль любящей жены.

— Прекрасно, — целует меня в висок и зарывается носом в мои волосы. — Особенно, когда ты звала меня по имени сквозь сон, — щекочет кожу горячим дыханием. — А не чужого мужика. Прогресс, — добавляет с ревностью.

Сам того не осознавая, напоминает мне, зачем и ради кого я здесь. Невольно провоцирует. Впрочем, я и так все уже сделала…

Миссия выполнена, справедливость совсем скоро восторжествует, а я смогу быть свободной. Но как сбежать от самой себя? И от своих неправильных чувств?

Я обязательно что-нибудь придумаю. Потом. После того, как произойдет непоправимое.

Завтрашний исход неизбежен. Локомотив уже мчится, и его не остановить. Да я и не собираюсь!

Всего лишь немного почувствую себя живой. Напоследок.

На сегодня план прост: привычная возня с Машей, непринужденные беседы с Димой, совместный ужин, теплые объятия. Без ругани, без выяснения отношений, без обид.

Один идеальный день одной неидеальной семьи. Которой на самом деле нет…