3 глава

Завис на какое-то время. Малышка то продолжала хныкать, то переставала. И смотрела на меня своими влажными глазами, словно считывая мои эмоции. Иногда с длинных ресничек срывались крупные слезы.

Но какого-то лютого отторжения она не вызвала. И пахнет приятно. Моим гелем для душа.

Но едва слышу звонок в дверь — аж вздрагиваю. Сразу представляю, что это опять соседи с криками и аж тошно становится. Сегодня какой-то день… Пиздец, а не день.

Но на пороге стоит молоденькая девушка — лет двадцати, хрупкая такая, с упругим хвостиком каштановых волос и огромными глазами. Не на мой вкус девушка, слишком простенькая и серенькая.

Но сперва почему-то думается, что эта брюнетка — и есть зачинательница этого спектакля. Пока она не начинает говорить:

— Вы… это… — Она смущенно моргает, потом по бумажке сверяется. — Платон, да?

— Э-э, да, он самый. А вы кто? — я морщусь, прикрывая рот кулаком, чтобы не выдать легкое похмелье в голосе.

— Соня, ваша няня. Ну, то есть мне сказали, что тут нужна помощь с малышом… Я верно попала?

Она даже смотрит мне за спину.

Я вздыхаю с облегчением и тут же вспоминаю, что на диване у меня лежит мелкая в одном моем полотенце. Провожу Соню внутрь, и она буквально застывает около дивана, едва увидев малышку, мирно посвистывающую носиком.

— А где… Все? — девушка теряется.

— Что именно?

— Ну, кроватка, пеленальный столик… Коляска на крайний… Вы что… у вас нет ничего? — Соня окидывает меня взглядом, словно я какое-то неразумное чудо. — Как же так?

— Да… да, я… Нет, ничего нет, — признаюсь я, стараясь казаться невозмутимым, хотя и хочется провалиться сквозь землю. — Мне ее… ну… подбросили.

Соня делает большие глаза, потом смягчается и с тихим вздохом начинает перечислять все, что нужно: коляску, кроватку, бутылочки, соски, одежду разных размеров и еще кучу каких-то штук, о которых я раньше только понаслышке знал. Я настолько теряюсь под этим натиском информации, что просто сажусь на край дивана и пытаюсь хоть что-то записать на телефон. В голове еще шумит, а Соня все выдает новые и новые названия:

— И не забудьте про влажные салфетки. И присыпку. И еще…

— Стоп-стоп… — я машу руками, глядя на нее виновато. — Я вообще не секу в детских делах. Ты ведь на то и нужна, чтобы спасти от этого всего бестолкового меня.

Соня усмехается, хотя во взгляде все еще читается легкая укоризна. Девчонка выглядит молодой, но, чую, характер у нее не промах. Надеюсь, она меня не бросит тут одного так же, как та утренняя нимфа.

— Пять баксов в час, — говорит она.

— Как скажешь, только пусть она не плачет! — шепчу я, сложив руки перед собой.

И в этот момент снова звонят в дверь. Я уж надеялся, что это доставка чего-нибудь полезного, вроде новой головы или хотя бы минералки, но нет — это мой старший брат. И не один, а с женой. И с ребенком!

— Здорово, Плат, — на пороге стоит Вик. Высокий, всегда аккуратный, с короткой стрижкой, будто сошел с обложки журнала про «идеального семьянина». В руках у него автолюлька, в которой сладко спит годовалый малыш. Я точно не помню, сколько их малому, но сейчас вижу разницу. Племяш старше малышки, которую сегодня подкинули мне.

— Привет, Платон, — добавляет его жена, Мила. Она вся такая хрупкая, но при этом в голосе стальная уверенность. Глаза теплые, карие, а внутри, чувствуется, бурлит властная энергия. — А мы в гости!

— Ну, проходите, — я отступаю, пропуская их.

В другой ситуации я бы предложил поехать вместе позавтракать и прогуляться, и не тащил никого в квартиру со срачом внутри.

Но сегодня они вовремя.

Соня скромно машет рукой в знак приветствия, а я быстро пытаюсь объяснить, что тут происходит. Пока брат и невестка в шоке смотрят на малышку и няню над ней.

— Что произошло?

Я пытаюсь рассказать все, что сегодня случилось. И чем больше говорю, тем хуже становится. Звучит еще более нелепо, чем когда я мысленно это прокручивал.

Вик стоит, нахмурив брови, осматривает малышку, которая только-только начала снова канючить, и тут же брат поджимает губы:

— И ничего не было в корзинке? — он складывает руки на груди.

— Нет, — признаюсь я и показываю на Соню. — Мы думали сейчас ехать все покупать… Но сперва может в… В клинику к матери? Я… Мне нужно узнать, это моя или нет.

— И что, если не твоя, бросишь ее где-то? — хмурится молодая мамочка в лице Милки.

— Нет! Я не знаю. Надо все же узнать. Я даже не понимаю сколько ей…

— Несколько месяцев, — ответила Соня. — Не больше трех. Но если все так, как вы рассказываете, нужно и правда в больницу.

— Я в шоке, конечно, — шепотом выдыхает Мила, и тут же, не откладывая в долгий ящик, делает шаг вперед и принимает командование на себя. — Так, все за мной! Мы едем в клинику к маме, срочно. Соня, вы с нами, разумеется.

Соня смущенно кивает, а я только улыбаюсь, облегченно выдыхая. Чувствую себя так, будто меня спасли из пожара. А еще ощущаю легкую тревогу. Я все еще не понимаю что мне делать…

Мила уже тормошит Виктора, чтобы мы собирались и выходили. Я же замечаю, что моя кроха смотрит на это все огромными глазами, и вдруг в моей голове рождается странное чувство. Что это? Забота? Интерес? Страх?

Наверное, все вместе. Она такая милая все же…

— Ну что, погнали? — хлопает меня по плечу Вик, перехватывая детскую люльку поудобнее. — Да-а-а… Не каждый день узнаешь, что ты дядя.

— А я не каждый день узнаю, что стал батей, — парирую я и криво усмехаюсь.

Мы спускаемся вниз на лифте. Соня с малышкой — аккуратно прижимает кроху к себе, Виктор с автолюлькой, Мила с вечным боевым настроем, а я, как главный заводила этого бардака, пытаюсь прикинуть сразу два плана. На случай если малышка моя, и на случай — если не моя…

В любом случае, нужно искать ее мать.

Двери лифта открываются, мы выходим из подъезда, и тут брат спрашивает, склонившись ко мне:

— Слушай, а ты-то хоть догадывается, кто мать-то?

Я кашляю. И тихо шепчу:

— Да ни в зуб ногой. Но походу кто-то хотел капитально испортить мне жизнь…

Вик сдавленно хохочет и тут же прикрывает рот, чтобы не разбудить собственного сына. Я быстро рассказываю ему, как стоял в одних штанах еще полтора часа назад перед старушками, как соседи грозились полицией, как ночная любовница помогла сменить подгузник и сбежала… Во время этого краткого экскурса ощущаю, что сам себе не верю, насколько дикой выглядит ситуация.

— Ты даешь, братишка, — смеется Вик, когда мы уже идем по закрытой парковке. Я оборачиваюсь к нему зло, но понимаю, что на самом деле все это и правда безумно смешно со стороны. Если бы не я был в центре событий, наверное, тоже бы ухахатывался.

Ну ничего, главное — теперь не опускать руки. И звучит это легче…

Мила зовет нас быстрее в машину, Соня аккуратно поправляет одеялко вокруг малышки, и я понимаю, что жизнь моя уже явно никогда не будет прежней. Но…

Может, оно и к лучшему?

Мы садимся, Вик подмигивает мне:

— Добро пожаловать в клуб!

— Иди нахер.