Глава 17

Надежда

— Их называют плазмоидами или орбами, считая шарообразными сгустками энергии, — пустился в объяснения Сандро. — Но мне на собственном примере пришлось убедиться, что они — это нечто иное. Представители другого измерения, обладающие разумом и мышлением, во многом отличающимся от нашего. Они спокойно живут среди нас, но иногда вступают в контакты и оказывают определенное воздействие.

Я не знала, что и думать. С одной стороны, речь Сандро звучала как монолог сумасшедшего. Все эти разговоры об инопланетянах, потусторонних силах или как их там… шарах из другого измерения. Но с другой — я и сама замечала многие странности на вилле. И это не было галлюцинациями.

— Они питаются энергией, перерабатывают ее, хотя могут и поделиться ей с людьми, — продолжил Сандро. — Их приманивают места с отрицательной энергетикой и люди, обладающие особым даром. Так было и со мной. Когда я сделал первые снимки, вспышка камеры приманила их. Они прошли через меня, помогли собраться с силами и приняли как своего. И теперь я следую за ними. Только их свет помогает мне избавиться от страха и видеть — видеть мир через их призму. Они мои проводники, мои друзья…

— Это из-за них ломается аппаратура? — догадалась я. — Их присутствие оказывает влияние на близких тебе людей?

Сандро шумно выдохнул, точно собирался выпить водки, и повесил голову. Обеими руками ухватился за мою ладонь, ища поддержки и понимания.

— Да, ты права. Их постоянное присутствие не меняет человека, но заставляет проявляться черты характера, доселе дремавшие в нем. Мало кто выдерживает эти изменения.

— Ты хочешь сказать, что ты специально приманиваешь их? — вздрогнула я. — Чтобы с их помощью видеть?

— Мне приходится, — сообщил он. — Вспышка фотокамеры призывает их, помогает мне установить с ними контакт. В противном случае я вновь становлюсь слепым. И это пугает меня больше, чем необходимость бывать на местах трагедий.

Я вздрогнула. Вот мы и подошли к самому интересному. Осталось чуть-чуть «надавить», и он раскроет свою тайну.

— Ты прежде упоминал о каком-то договоре, — осторожно напомнила я. — Это они, светящиеся шары, вынуждают тебя фотографировать места трагедий?

— Да, я следую за ними, чтобы не утратить связь, — кивнул Сандро. — Вначале пытался помочь, предотвратить катастрофу. Но они наглядно показали, что мое вмешательство может сделать только хуже. К тому же, стоит мне подойти ближе, как зрение пропадает. Так орбы охраняют свою территорию.

— Ты сказал, что они питаются энергией, — принялась рассуждать я. — Так не может ли статься, что именно они и создают опасные ситуации? Не в них ли кроется причина трагедий?

Сказала и замерла в ожидании. Больше всего на свете боялась услышать подтверждение своей догадки. Неужели Сандро променял одну банду на другую — более жестокую и беспощадную?

— В наше время точно никто не может сказать, кто они и что из себя представляют, — начал он. — Одни полагают, будто это души умерших. Другие — что представители цивилизации, живущей на Солнце. Третьи — что это демоны, прорвавшиеся в наш мир…

— А кто они для тебя? — настаивала я. — Почему другие люди так плохо реагируют на их присутствие?

— Они разные, но в то же время являются единым целым. Одни больше походят на ангелов, что хотят помочь. Другие злобны и коварны. И только от самих людей зависит, кого из них они примут. Мне же выпала особая «честь» — быть наблюдателем. Думаю, мои отрицательные эмоции — для них вкусная пища. Изо дня в день я вижу трагедии и не могу вмешаться. И это — мое проклятие и расплата за прежние грехи. Постоянное чувство вины гложет меня изнутри. И такой судьбы я не пожелал бы никому, даже врагу.

Мне стало так обидно за Сандро, так жаль его. И все же рациональное мышление заставляло сомневаться в правдивости его слов. Не слишком ли он зациклился на «друзьях»? Не придумал ли сказку, в которую и сам поверил?

— А ты не пробовал излечить слепоту другими методами? — наблюдая за реакцией Сандро, спросила я. — Ты же богат, тебе доступны лучшие клиники и специалисты…

Он высвободил мои ладони и отвернулся. Сгорбился, уронив голову на грудь.

— Пробовал… И сразу после гибели родителей, и после… Физически со мной все в порядке, дело скорее в психике. Так что современные методы коррекции зрения не для меня.

— А к психологам обращался?..

— Чаще, чем ты думаешь. Вначале они утверждали, что все пройдет со временем и зрение восстановится само. Но этого не случилось. А мне до того надоело каждый раз рассказывать о трагедии, переживая ее вновь… Пять лет назад я отказался от врачей. Навсегда. И свел общение с внешним миром до минимума.

Я погладила его по спине. Следуя внезапному порыву, обняла за талию и приникла всем телом. Как это трудно: понимать, что любимый человек болен. Но сочувствием тут не поможешь. Здесь нужно чудо.

— Ты не поверила в мою историю, ведь так? — поинтересовался Сандро. — Можешь не отвечать, понимаю, звучит как бред…

— Сложно представить то, что не видела своими глазами, — примирительно сообщила я.

— Разве не видела? — спросил он, не оборачиваясь. В голосе его появилась уверенность. — А как же фотографии? Разве ты не замечала орбов на них?

Я нахмурилась, вспоминая увиденное. Ну да, конечно же! Те потертости на фотографиях и не всегда приметные шарообразные вспышки света… Мне тогда подумалось, что они появились из-за дождя или снега во время съемок. Или из-за того, что камера Сандро довольно древняя…. А дело вот в чем!..

— Хочешь сказать, что фотопленка может зафиксировать их присутствие? — голос мой дрожал, выдавая волнение. — Это просто невероятно!

— Не только запечатлеть, — добавил Сандро. — Каждый такой снимок содержит в себе заряд их энергии. Потому в мой кабинет лучше не соваться неподготовленному. Если человек обладает отрицательной энергетикой или ведет себя агрессивно в тех местах, где наблюдается большое скопление орбов, то он может просто почувствовать себя плохо. Все то темное, что скрывается в нем, начнет пожирать его изнутри. Преодолеть такое крайне трудно. Можно лишиться как сознания, так и рассудка.

Так вот что произошло тогда со мной. И с теми «качками», что пробрались на виллу.

— Если это так опасно, то почему ты устраиваешь выставки? — насторожилась я. — И почему людей так тянет смотреть на эти снимки?

— Небольшая «доза» не убивает, скорее, позволяет пощекотать нервы, — пояснил Сандро. — И я стараюсь подбирать фотографии так, чтобы ценители искусства не пострадали от воздействия моих «друзей». К тому же, без новой «подпитки» фотографии теряют отрицательный фон.

Все услышанное не умещалось в голове. Столько информации за один раз, да еще и такой… Мне понадобится много времени, чтобы все это обмозговать и разложить по полочкам. Пока же я чувствовала себя так, будто меня окатили ледяной водой. И задыхалась, стремясь поскорее вырваться из плена докучливых мыслей и поспешных выводов.

— Будь добра, подай мне камеру, — чуть ли не жалобно попросил Сандро. — Не заставляй меня испытывать страх перед темнотой.

— Да-да, конечно…

Я ринулась к выходу, подняла фотоаппарат и с удивлением заметила, как подрагивают руки.

Когда же Сандро получил обратно свое «сокровище» и начал делать снимки, мне стало жутковато. Я принялась непроизвольно оглядываться в надежде увидеть таинственных орбов. Но нет, они показывались только Сандро.

— Пойдем в машину, — попросила я. Теперь мне было страшно. Хотелось поскорее выйти на дневной свет, чтобы вспышка фотокамеры не казалась такой яркой. — Стало холодать…

Сандро повесил камеру себе на шею и стал прежним невозмутимым и слегка надменным фотографом. Он накинул мне на плечи свой пиджак и усадил на переднее сидение фиата.

Я украдкой наблюдала за ним и все еще не верила, что этот сильный и волевой мужчина может бояться темноты. Он улыбался и вел машину так, что сложно было заподозрить его в слепоте. Значит, орбы действительно помогали ему видеть — а без камеры он терял с ними связь…

— А почему ты не хочешь, чтобы люди знали о твоем даре? — все же поинтересовалась я. — Подумай только, ты можешь стать первооткрывателем. Твои снимки будут цениться еще выше.

— А еще меня заставят снова пройти через ад обследований и экспериментов, — поморщился Сандро. — Пойми, одно дело, когда тебя считают слегка взбалмошным и нелюдимым фотографом. И совсем другое — если признают сумасшедшим. Такой участи не желаю.

Я вжалась в сидение и охнула.

— Прости, не подумала о таком раскладе, — уныло сообщила и закрыла глаза.

Для нас, тех, кто может видеть, это так привычно — на долю секунды не видеть ничего вокруг. Но как бы я чувствовала себя, если эта темнота окружала меня постоянно? Наверное, тоже боялась. И уцепилась за любую возможность, чтобы вернуть зрение.

— Ты совсем ничего не видишь без них? — все же рискнула спросить.

Применить к этим загадочным существам определение «друзья» я так и не смогла. Поэтому решила и впредь обзывать их таинственным «они».

— У меня сохранилось меньше десяти процентов зрения, — Сандро все же ответил, пусть и нехотя. — Если нахожусь на свету — порой различаю расплывчатые очертания предметов. Когда в помещении или на улице темно — не вижу ничего. Но яркие огни орбов меняют все.

Дальше мы ехали молча. И только на самом подъезде к вилле Сандро обернулся и попросил:

— Будь ко мне снисходительна, не распространяйся о том, что услышала. Я ведь могу тебе доверять, правда?

— Конечно, — мне ничего другого не оставалось, как согласиться.

И совесть принялась грызть меня с удвоенной силой. Так стыдно мне не бывало еще никогда. Сандро доверил мне сокровенное, а я…

В попытке отвлечься от душевных терзаний, вгляделась в приближающуюся виллу. И поняла, что мы с Сандро вовремя ее покинули.

От двухэтажного особняка осталось лишь пепелище. Ни тебе уютной постели, ни вкусного ужина. Верхний этаж сложился карточным домиком, а из горы обуглившихся обломков все еще шел дым. Рядом суетились пожарные, полиция. И наши охранники. Хорошо еще, что они жили в отдельном доме, иначе дело могло кончиться гораздо хуже.

— Ты видишь это? — спросила я Сандро. — Почему же твои «друзья» не предупредили?

Он прочистил горло и одарил меня быстрым взглядом. В нем читался укор.

— Потому что не могли, — сказал так, точно бросил в меня ледяным снежком. И снаряд пришелся точно в сердце. — Ты сама заставила меня расстаться с камерой. Помнишь?..

— Только попросила… — смутилась я. — Разве могла представить… такое.

Он ничего не ответил и лишь прибавил газу.

Фиат на полном ходу въехал в распахнутые ворота. К чему теперь запирать, охранять-то нечего.

К нам тут же подскочили люди в форме, стали задавать Сандро вопросы. Больше всего их удивило то, что итальянец не держит при себе сотовый — этот непременный аксессуар современного человека.

Рядом топтались два охранника — им выпало несчастье дежурить именно сегодня. Из сбивчивых и быстрых объяснений я поняла, что на виллу прибыли наемные работники. Уборщики, садовники, сантехники — все как обычно. Их действительно ждали на вилле. У Сандро было отдельное расписание их приездов. Но кто из них мог сотворить такое? Ведь они знакомые Сандро и всегда были ему верны.

Но мой фотограф точно знал, что делать. Он буквально оттолкнул от себя представителей правопорядка и взялся за камеру. Сандро снимал дымящийся дом, обходя его со всех сторон. Запечатлел на пленку всех присутствующих.

Полицейские только недоуменно пялились, один, кажется, даже покрутил пальцем у виска. Мол, странный итальяшка, помешанный.

Совсем недавно я бы тоже подумала так. Но теперь понимала — снимки Сандро могут сказать больше, чем свидетели происшествия. При условии, что «друзья-орбы» согласятся сотрудничать.

Я отошла в сторонку, подальше от любопытных и проницательных взглядов, и присела на услужливо пододвинутый каким-то пожарным ящик. В тот момент роль стороннего наблюдателя вполне пришлась мне по вкусу. Я понимала: вот сейчас на моих глазах произойдет нечто особенное.

Почему так думала? Слышала. Все то же подозрительное шуршание и скрежет, что всегда предвосхищал события, которые никак нельзя назвать обыденными.

Сандро подошел к работникам — они все так же кучковались возле фургона, полицейские не разрешали им уехать. Вспышка камеры, и тихий писк.

Это уже не орбы, а девушка — если мне не изменяет память, внучатая племянница Симоны, Лия. Ей только шестнадцать и она еще мало что видела в жизни. Куда ей выдержать присутствие «друзей» Сандро. Он приманил их своей камерой, и поджигательница выдала себя с потрохами.

— Много тебе предложили? — спросил Сандро у Лии. На итальянском, разумеется, русского девушка не знала.

Лия кивнула и подняла на бывшего работодателя заплаканное личико. Мне стало ее жаль. Она же совсем ребенок. Наверняка это все происки тех же головорезов, что чуть не грохнули меня. Дались им эти снимки.

Сандро продолжал наседать на бедняжку. А она отвечала ему, чередуя быструю речь с горестными всхлипами.

Переживая за судьбу девушки, я бросилась ей на выручку. Но Сандро проявил милосердие и не стал сдавать поджигательницу властям. Он обернулся к щеголеватого вида парню в форме капитана — кажется, это был следователь из района — и твердо и непримиримо произнес:

— Скорее всего, это утечка газа. Плита на кухне давно неисправна, так что это моя вина. Не досмотрел.

Сотрудники полиции многозначительно переглянулись. Ну да, я бы тоже не поверила в подобную нелепость. На такой шикарной вилле, при бешеных гонорарах — и неисправная плита, бред.

— Да-да, я тоже замечала, что в доме иногда пахло газом, — пришлось поддерживать легенду. — Хорошо, что все успели выйти, и никто не пострадал.

Теперь и на меня смотрели как на полоумную. Но мне было плевать. Пусть думают и говорят, что заблагорассудится. Главное — хоть как-то реабилитироваться в глазах Сандро. Он прав, если бы не моя прихоть — мы могли прибыть раньше, и ничего бы не случилось. А теперь…

— Пусть эти люди едут домой, они устали, — попросил Сандро. — И вообще, я бы очень просил, чтобы этому делу не давали огласку. Я заберу все, что уцелело, и на этом покончим.

Но следователь попался настырный. Он хотел знать все и обо всем. И едва не довел Сандро до нервного срыва. Мой фотограф наотрез отказался пускать посторонних в свой «сейф» и даже открывать его в присутствии полицейских.

Только ближе к ночи нас оставили в покое. Сандро вызвал дополнительный наряд охраны и потребовал, чтобы пепелище охраняли до тех пор, пока он не вывезет оттуда ценное имущество.

— Скажи, а ты, случайно, не лишился состояния из-за этого случая? — испугалась я, когда он повел меня к машине. — Или свои сбережения ты тоже хранил в кабинете?

Сандро вымученно улыбнулся — впервые за весь вечер. Провел ладонью по лицу, оставляя на нем следы сажи, — он все же не удержался и сходил проверить, все ли в порядке с «сейфом».

— Если ты имеешь в виду деньги, то их я предпочитаю хранить в банке, — сообщил он полушутливым тоном. — Фотографии уцелели, камера со мной. И ты. Так что я все еще богач!

Его ладонь легла на мою талию, губы коснулись шеи.

— Значит ли это, что ты простил меня за проступок? — поинтересовалась я, замирая от восторга.

— И не думай! — ехидно сообщил он. — У меня есть немного наличных и пластиковая карта. На номер в мотеле и ужин должно хватить. После душа и еды я проучу тебя как следует. Готовься.

И он щелкнул зубами возле моей шеи, делая вид, будто собирался укусить.

Еще никогда я не ждала наказания с таким трепетом.

А Сандро… Получив фотокамеру назад, он больше не походил на испуганного и потерянного мальчишку. И даже потеря виллы не пугала его так, как это сделало недолгое расставание с «друзьями». Прошлое и связанные с ним воспоминания точно испарились, загнанные в угол призрачным свечением орбов.

И это меня насторожило. Что, если вместе со зрением Сандро заполучил и другие возможности орбов? И их коварство и равнодушие. В любом случае свою кличку Цербер он оправдывал, служил верой и правдой. И ничто не могло его заставить уйти со сторожевого поста. Даже любовь…

Сандро

Он рассказал Надежде все, что знал. И даже чуточку больше. Видел: не поверила, но не пыталась навязать ему свое мнение. Приняла историю как данность. И за это Сандро был благодарен ей сверх меры.

Одно его удручало: теперь, когда она знает всю правду, ей станет еще труднее жить рядом с ним. Находиться рядом с тем, кого считаешь сумасшедшим, — такое испытание выдержит не каждый.

Погруженный в безрадостные размышления, Сандро не сразу понял, что произошло новое несчастье. Но потеря виллы значила для него не так много. Он давно свыкся с мыслью, что все, что ему дорого, уходит безвозвратно.

Необходимость давать показания и разбираться с полицией удручала Сандро больше, нежели потеря имущества. Люди в форме у него упорно ассоциировались с давней трагедией. Он не любил вопросов и полицейских, сующих свой нос в чужие дела. Только Надежде он доверял настолько, чтобы поделиться секретами.

— Глупышка Лия, — покачал он головой, узнав, кто поучаствовал в заговоре. — Если тебе были нужны деньги, могла попросить у меня.

— Простите… — только и могла ответить девушка, выведенная орбами на чистую воду. — Меня посадят?

— Я сделаю все, чтобы этого не произошло, — пообещал Сандро. — Надеюсь, ты получила хороший урок на будущее и не повторишь попытку избавиться от меня?..

Лия вздрогнула всем телом.

— У меня и в мыслях не было убивать вас или кого-то еще… — встрепенулась она. — Прежде чем поставить таймер на взрывном устройстве, я убедилась, что в доме никого нет. А сама вернулась, сказав, что забыла в кухне сумку.

— Иди к остальным, — строго проговорил Сандро. — Больше не приезжай в мой дом, для тебя это опасно. Когда вернемся в Италию — подыщу тебе другое место работы.

Орбы оказывали различное влияние на людей, и Сандро не желал, чтобы из-за них Лия встала на преступный путь. Он как мог ограждал хороших знакомых от пагубного воздействия.

И только Надежда выбивалась из общего ряда. Она рушила все убеждения Сандро и ничего не боялась. Вот и сейчас она, не раздумывая, поддержала его ложь. И помогла спасти Лию от заслуженного наказания.

Сандро смотрел на нее и благодарил судьбу за то, что она свела его с Надей. Он не позволял печали и внутренним противоречиям отнять у него последние дни рядом с этой удивительной девушкой. Держался бодро и веселился, хотя на душе скребли даже не кошки, а саблезубые тигры.