Глава 18

Надежда

Номер мы сняли в первой попавшейся гостинице на окраине города — не слишком комфортабельный, но вполне приличный. Главное, в нем был душ и чистая постель.

Но если на потертый пол и видавшую виды мебель Сандро не обратил внимания, то на блюда, принесенные нам из гостиничного кафе, посмотрел как на нечто ужасающее. Особенно на пиццу — с майонезом, докторской колбасой и солеными огурцами.

— Мамма миа, что это? — спросил он, рассматривая то, что лежало на его тарелке. По виду оно больше напоминало русский пирог с выложенной сверху начинкой из оливье. — По их мнению, это и есть пицца?

Пожалуй, потеря виллы не так разочаровала его, как ужин. Ну да, разумеется, сам-то он готовил совсем другую пиццу. Настолько вкусную, что невозможно остановиться, пока не съешь все до последнего кусочка.

— Ты бы видел, что под видом пиццы подавали нам в институтской столовой, — пожаловалась я. — По сравнению с тем блюдом, это — нектар и амброзия. Ешь и не привередничай.

Не переставляя возмущаться, Сандро несколько раз надкусил то безобразие, что ему подали, и все же отодвинул тарелку.

— Лучше останусь голодным, чем буду питаться этим, — признался он.

Я лишь пожала плечами: после всех сегодняшних происшествий на меня напал зверский голод. Так что я проглатывала еду, практически не жуя. И остановилась только, когда почувствовала резь в животе. Кажется, Сандро успел приучить меня к правильной и полезной пище. И теперь мой желудок решил взбунтоваться.

Расслабила пояс халата и прилегла рядом с Сандро. Положила голову ему на колени. Он смотрелся так забавно, замотанный в простыню — выданный халат пришелся ему не впору, а обменять хозяин гостиницы отказался. Даже за деньги.

— Мне жаль, что вилла сгорела, — призналась я. — Она практически стала мне домом. Столько счастливых часов мы провели там. Вместе…

Сандро погладил меня по голове, потянулся за фотоаппаратом, лежавшим на тумбочке, и сделал несколько снимков.

Больше меня не раздражало подобное его поведение. Теперь я знала, что с помощью камеры он всего лишь пытается рассмотреть выражение моего лица.

— Дом — это не четыре стены, — со вздохом произнес он, — а место, где живут твои близкие. Где тебя ждут и любят. У меня давно нет такого места. Вся моя жизнь заключена в непроницаемом сейфе и фотографиях, хранящих обрывки прошлого.

Мне хотелось крикнуть: «У тебя есть я!» Но признаваться в любви не спешила. Вместо этого перехватила ладонь Сандро и потерлась об нее щекой. Выразила свое отношение лаской, а не словами.

— Люди, которые на тебя работают, они почти твоя семья, — напомнила ему. — Симона и другие. Ты ведь поэтому не стал сдавать Лию? Потому, что считаешь ее своей родственницей?

— Почти… — не стал спорить Сандро. — Но после этого случая мне придется отказаться от ее услуг. Симона очень расстроится, но поймет меня.

— Мне кажется, или из всех помощников по хозяйству ты больше всего расположен к этой женщине?

— Симона хорошо понимает меня. Она видит сны — вещие, но почти все они кошмарны. После того, как приезжает ко мне, она боится ложиться спать. Ее видения отрывочны и туманны, так что ей редко удается предотвратить катастрофу. Да она и не хочет развивать этот дар. Считает его наследием дьявола.

Я задумалась. Получается, Симона стала кем-то вроде пророчицы, и все из-за Сандро и его так называемых «друзей». Но не мне судить ее за отказ от способностей. Страшно представить, каково это: видеть во снах гибель и несчастья людей. Страшнее только видеть все воочию. Как Сандро. Его фотографии — это кошмары, ставшие реальностью.

— А у других работников? — поинтересовалась я. — На них тоже как-то повлияли орбы?

— Нет, только Симона, — отозвался Сандро. — Орбы воздействуют на всех, но не в каждом от этого просыпается дар.

Разговор о сверхспособностях, граничащих с безумием, заставил меня вспомнить и о собственных «возможностях». Хотя, их сложно назвать суперскими.

Я взглянула на Сандро, не скрывая внутренней тревоги, и спросила:

— А слышать орбов можно? У них есть голоса?

— Почему нет?.. — рассудил Сандро. — Если камера может фиксировать их внешний вид, то вполне вероятно, что они могут издавать и какие-то звуки.

— Кажется, я их слышу. Но не голоса, а скорее нечто, похожее на скрежет или шуршание. Вот бы научиться их понимать…

Мы еще недолго поболтали о «друзьях» Сандро и об их возможностях. Но чем больше обсуждали, тем отчетливее понимали, что ничегошеньки мы о них не знаем. Только то, что они сами готовы показать или сообщить иным образом.

Мне даже стало забавно и неловко. Вот как я приду в отдел и стану рассказывать Николаичу обо всей этой мистике? Да меня же поднимут на смех, и это в лучшем случае. В худшем — отправят на обследование. Впрочем, в органах и без меня придурков хватает. Одним больше, одним меньше…

Размышления о будущем заставили вернуться к опасной и тревожной теме.

— Теперь ты будешь строить новый дом или купишь уже готовое жилье? — спросила у Сандро.

Он долго молчал, а лицо его стало хмурым, как осеннее небо. И ответ сразил меня наповал.

— Я вернусь в Италию. Утром перегружу фотографии в контейнер и арендую самолет. Не стоит искушать судьбу. В этот раз все обошлось, и никто не пострадал. Но все может повториться.

— А как же выставка? — Я решила использовать последний шанс задержать Сандро как можно дольше. Спросить напрямик, что будет со мной, не смогла… — Она же только открылась.

Он посмотрел выжидательно, что-то одновременно прикидывая в уме.

— Заешь, пожалуй, фотографии тех девушек мне больше не нужны, — признался спустя секунду. — Я заберу только твои — самые прекрасные и чистые.

Я слабо улыбнулась, силясь скрыть разочарование. Конечно, приятно ощущать себя лучшей, но как же трудно согласиться с расставанием. Прекрасно понимая, что новая встреча вряд ли состоится.

— Давай спать, — буркнула я, перебираясь на свою сторону кровати. — Завтра у тебя много дел.

Но Сандро не собирался тратить время понапрасну. Он притянул меня к себе и любил почти до самого рассвета. Любил неистово и страстно. Любил так, как любят в последний раз. И я вела себя так же, желая запомнить черты его лица, контуры тела, запах, звук голоса…

Утром он встал раньше меня. Заказал завтрак в номер и, до того, как принесли заказ, успел принять душ и одеться.

Я все это время лежала в постели и с тоской наблюдала за ним. Неужели это наша последняя ночь? Сейчас он подойдет, скажет, что все закончилось. Поцелует на прощание и навсегда исчезнет из моей жизни.

Словно в ответ на мои мысли, Сандро опустился на край постели, провел ладонью вдоль моей спины, взъерошил волосы.

— Ты так прекрасна сегодня утром, что мне не хочется никуда ехать.

— Так не уезжай, — предложила я. — Побудь еще немного.

— Не могу. — Он нахмурился и поднялся. — Они мне не простят этого.

Я села в постели, удерживая одеяло на груди.

— Они мстительны? — спросила со страхом. — Поквитаются, если ты забудешь о них?

Горькая усмешка исказила его лицо.

— Нет, просто уйдут, оставив в темноте, — в ответе прозвучала обреченность. — Если снимки долго не подпитываются энергией, орбы из них уходят.

— Исчезают со снимка? — не поняла я. — То есть их изображение со временем пропадает?

— Фотография останется прежней, но энергетика ее станет другой. Тот заряд, что дали орбы, постепенно испарится. Мне известен один способ подпитать их: пополнить коллекцию новыми фотографиями.

Я усиленно искала способ, чтобы задержать Сандро. Мне почему-то казалось, что если отпущу сейчас — это уже навсегда. Виллы нет, и нет ни одного предлога, чтобы заставить Сандро передумать. Модель ему больше не нужна, он сделал достаточно снимков. И мне неловко пользоваться его расположением. Ему сейчас не до меня.

— Не грусти, белла. — Сандро приподнял мой подбородок и взглянул в глаза. — У тебя все получится, я уверен. Расставшись со мной, ты только выиграешь, избавишься от плохого настроения и почувствуешь вкус настоящей жизни.

Вот как объяснить ему, что только рядом с ним моя жизнь стала настоящей? Он, как и все мужчины, все решил за меня. Не дав ни малейшего шанса получить именно то, что мне так важно. Его любовь. Она дороже всего, а кратковременные депрессии и его тяга к фотографированию — это не такая уж большая плата за счастье.

Но Сандро не предлагал поехать с ним, наивно полагая, что так будет лучше. А я не смела напрашиваться: при выезде за границу придется предъявлять документы. И тогда он узнает обо мне правду. Узнает и возненавидит.

— Я попробую научиться жить без тебя, — сказала и сама не поверила.

— Знаешь, что, — оживился Сандро, — давай перед отъездом устроим прощальный вечер. С музыкой, свечами, танцами. Валентино рассказал об одном неплохом ресторане с уютной атмосферой и настоящей итальянской едой. Сходим?

— Тебе не стоит делать для меня такие исключения, — улыбнулась я краешком губ, — сам же говорил, что не любишь шумные места и большое скопление людей.

Что ж, мне почти удалось приручить его. Если ради меня он готов пойти вопреки своим привычкам и комплексам — это уже хорошо.

— Признайся, ты просто хочешь, чтобы я тебя поуговаривал… — выдохнул он и опустился на колени.

— Прекрати, — спохватилась я. — Это уже лишнее.

Но Сандро стал покрывать поцелуями мои ноги, поднимаясь все выше. Когда добрался до бедер, я была готова согласиться на что угодно.

— Хорошо, пусть будет ресторан, — млея от восторга, выдохнула я. Потом обхватила его голову ладонями и приподняла, вынуждая взглянуть в глаза. — Но мне снова нечего надеть…

Он рассмеялся, заявив, что мне нужно жить где-нибудь в Африке и всегда ходить раздетой. Или прикрывать свои прелести листьями пальм, как жительнице первобытного племени.

Но когда уходил, выдал пластиковую карту, пообещав перевести на нее средства.

— Купи все, что понравится, — разрешил он. — Надеюсь, карта еще не успела размагнититься. Даже их мне приходится менять не реже, чем раз в месяц.

— Мне неудобно, честно, — смутилась я. — Мои услуги обходятся тебе слишком дорого. Давай, на этот раз я куплю платье сама.

— Самостоятельно пожить ты еще успеешь, — не терпящим возражений тоном сообщил Сандро. — Кстати, я намереваюсь купить тебе жилье перед отъездом. Какой район тебя больше устроит?

— Нет-нет! — я замотала головой так, что она едва не отлетела. — Такого подарка точно не приму. Да и мое руководство не поймет, откуда у меня такие доходы. Вернее, поймет и не одобрит.

— Думаю, владельцам эскорт-агентства глубоко плевать, на какие средства живут их сотрудницы, — обронил Сандро. И как-то подозрительно посмотрел. — Ведь так?

Я не знала, куда деть глаза. Вот ведь растяпа, опять сболтнула лишнее.

— Не обращай внимания на мои слова, мне слишком стыдно, вот и придумала… Но, кроме денег на платье для сегодняшнего ужина, не возьму ни копейки. В агентстве достаточно платят.

— Все же подумай, — не сдался он. Поцеловал в губы и направился к двери. — Вернусь ближе к шести, будь готова к этому времени.

— Хорошо, — кивнула я.

И снова осталась одна. Потерянная и разбитая. Как полоумная, уставилась на закрывшуюся дверь, не в силах пошевелиться. И тут же услышала раздосадованное перешептывание.

— Пошли прочь! — выкрикнула что есть мочи. Схватила с тумбочки графин с водой и швырнула им в ту сторону, откуда, как показалось, раздавались звуки. — Вы не нужны мне! Хватит того, что поработили Сандро.

Звук разбитого стекла слегка отрезвил. И посторонние шумы тотчас исчезли.

— Мне нужен холодный душ, завтрак и свежий воздух, — объявила я и потерла виски.

А через три с половиной часа уже сидела на небольшой, но уютной кухоньке Светланы, радуясь, что в этот воскресный день та оказалась дома. Обычно наша красавица-секретарша проводила выходные в спа-салонах или в женских клубах. Но сегодня мигрень приковала ее к постели. И ее болезнь стала моим неожиданным союзником.

После того количества чая с чабрецом и лимоном, которым меня угостила Светка, я почувствовала себя как человек-аквариум. Но разговор по душам помог собраться с мыслями и наметить планы на будущее. Сандро прав, надо возвращаться к обычной жизни. И пусть Светка не моя близкая подруга, обратиться мне больше не к кому.

— Думаю, Николаич прекрасно понимает, что ты не ради выполнения задания осталась с этим Бруни, — заметила она и подмигнула. — И поймет, если ты вернешься без фотографий. Ты действительно сделала все, что смогла. Вон, даже травму боевую получила.

Конечно же, чем еще могут развлекаться две девушки из одного отдела — только перемыванием костей руководства. И моему «наблюдаемому», разумеется, досталось по первое число. Многие детали совместной жизни с Сандро я опустила, но на основное пожаловалась: он не хочет продолжать отношения.

— Все они козлы, — многозначительно произнесла Светка и закурила, жадно заглатывая табачный дым, — что русские, что итальянцы. Все из одного теста. Радуйся, что пожила, как в сказке. А о нем самом забудь и не вспоминай.

— Постараюсь, — пообещала я и перешла к более насущным вопросам: — Ты уверена, что я тебя не потесню?

Буквально несколько минут назад Светка предложила мне пожить у нее — до тех пор, пока я не подыщу другое жилье. О том, что Сандро предложил мне купить квартиру, я умолчала, иначе бы Светка непременно обозвала меня дурой за отказ. И, наверное, была бы права.

— Да брось, — обронила она, делая новую глубокую затяжку. — Было бы неудобно — не стала предлагать. А так поддержу тебя, чтоб глупостей не наделала. Будем вечерами болтать, смотреть телек и есть пиццу. Ради тебя я даже заброшу на месяцок-другой свою диету. Так что не парься, все образуется.

Она выдохнула табачный дым, и я непроизвольно поморщилась.

— Нет, курить не брошу ни за какие коврижки! — возмутилась Светка. — Не отнимай у меня последнюю радость. Лучше покажи еще раз…

Она кивком головы указала на фирменный пакет, в котором лежало новое платье, туфли-лодочки и сумочка для сегодняшнего вечера. Вопреки настроению, я выбрала вещи ярко-малинового цвета, и он очень шел мне. Длинное платье в пол открывало спину, обхватывало бедра и ниспадало красивыми складками атласной ткани. Искусственная белая шубка прекрасно дополняла образ. В этих вещах я походила на королеву. А вовсе не на девушку, которую собирались бросить.

Светлана оказалась так добра, что помогла мне уложить волосы и сделать макияж. А потом уселась на мягкий пуфик, закинула ногу на ногу и вновь закурила. При этом она не сводила с меня восхищенного и слегка завистливого взгляда.

— Красотка! Все же это задание очень тебя изменило. И в лучшую сторону. Подумать только, была мышь мышью… А теперь — хоть на обложку журнала.

Раньше я бы, наверное, обиделась на подобное замечание. Но сейчас, разглядывая себя в зеркале, вынуждена была признать Светкину правоту: я стала другой. Еще бы знать, как теперь жить с этим открытием.

— Может, тебе, и правда, устроиться в эскорт-агентство? — выдохнув облако дыма, изложила она свои домыслы. — А что, опыт есть, внешность соответствующая. Итальянский подучишь как следует и — вперед.

Я нахмурилась. Представить кого-то, кроме Сандро, в роли спутника, пусть и за большие деньги, казалось предательством себя самой. А вдруг от меня потребуют интима… Нет уж, лучше тихий архив — пыльный, но безлюдный. Кажется, за последнее время я привыкла к уединению.

— Раз тебе нравится такая работа, ты на нее и устраивайся, — не слишком любезно буркнула я.

— А вот и попробую — вдруг возьмут, — не слишком правдиво откликнулась Светка. Кинула мне сотовый и распорядилась: — Звони своему ухажеру, пусть заедет за тобой сюда. Не тащиться же тебе, такой нарядной, в дешевый мотель.

Я набрала номер такси. Пока шли длинные гудки, напомнила Светке:

— Сандро не держит при себе ни гаджетов, ни средств связи. И даже наручные часы у него механические. Так что мне придется выполнить его просьбу и вернуться в отель к назначенному времени.

— Мне кажется, он и сам у тебя механический, — недовольно буркнула Светка. — Ладно уж, езжай. Расскажешь потом, как прошло.

— Ага, — пообещала я.

А про себя подумала: если бы Сандро был «у меня»… тогда бы все было совсем иначе.

Сандро

Ему казалось, что он разлетается на куски. Разум упрямо твердил, что вот сейчас, именно в этот момент лучше расстаться с Надеждой. Позволить ей, как изящной шхуне, нестись вопреки всем ветрам навстречу собственному счастью. Ему же, словно проржавевшему якорю, вновь опуститься на дно. Затаиться и наблюдать за чужой жизнью через объектив фотокамеры.

Но сознание упорно цеплялось за последнюю возможность побыть еще недолго возле Надежды. Насладиться ее внутренним светом и ее теплом.

Сандро видел отстраненность любимой, затаенную печаль в прекрасных глазах. И не знал, как утешить. Пытался объяснить так, чтобы она поняла: расставание — это лучшее, чем он может ее отблагодарить.

Надежда не верила. И, кажется, ненавидела орбов. Считала их монстрами, поглощающими его жизнь.

Но Сандро относился к ним иначе и пытался переубедить. Рассказал все, что знал. В том числе о Симоне и ее вещих снах.

Надежда спросила, можно ли слышать голоса орбов. И Сандро всерьез задумался. Прежде он никогда не думал о подобном, хотя перерыл массу источников, изучил множество теорий. И лишь в одном был убежден твердо: орбы показывают только то, что хотят, чтобы мы увидели. И для каждого предлагают свой метод.

От обсуждения способностей, дарованных орбами, разговор вновь вернулся к размышлениям о будущем. Сандро признался, что уезжает. Такой внутренней боли он не испытывал давно. Но понимал, что это неизбежно, и держался, подавляя свои желания и порывы.

«Она думает, я убегаю, — рассуждал мысленно. — Но это не так. Я спасаю ее от себя самого. Больше никогда, ни одной девушке я не испорчу жизнь. А Надежда… она навсегда останется в моем сердце».

Стремясь облегчить удар, он предложил прощальный ужин. И сколько бы ни пытался убедить себя, понимал, что тоже оттягивает минуту разрыва. А как бы ему хотелось сделать предстоящий вечер другим. Вместо печальных известий преподнести Наде обручальное кольцо и предложить руку и сердце.

Но ни то, ни другое не принадлежали Сандро полностью. Он словно бы стал марионеткой в руках вездесущих орбов. А без них…

К чему Надежде нетвердая рука слепца? И сердце, заледеневшее от страданий — чужих и собственных?..