Глава 21. Улаживание дела

У входа в «Файн Клот» Элизабет стояла спокойно.

Как только слова «старшая дочь графа Уэссекского» сорвались с её губ, толпа мгновенно стихла.

Норвич в конце концов не был Лондоном. Люди здесь и так почитали тех, кто занимал посты в столице, а уж дочь самого графа Уэссекского — это было нечто. Только тогда все вспомнили, что младшая дочь семьи Фиц-Аланов, леди Елена, действительно вышла замуж за графа Уэссекского. Просто леди Елена умерла, и семьи более десяти лет не общались, поэтому жители постепенно забыли об этом.

Теперь, когда Элизабет сама напомнила о своём происхождении, вспомнив, что Клара называла её «кузиной», и видя её наряд, осанку, манеру говорить — не похожую на девицу из простой семьи, — зачинщики смуты поверили ей процентов на семьдесят.

— Даже если вы мисс из семьи Уэссекс, нельзя же так злоупотреблять властью! — выкрикнул из толпы худощавый долговязый мужчина и тотчас спрятался за широкоплечего детину, словно желая скрыть лицо.

— Верно! Нельзя злоупотреблять властью!

— Уэссексы покрывают своих родственников Фиц-Аланов — знать и купцы заодно!

Одна фраза худощавого вновь всколыхнула толпу. Клара с тревогой смотрела на Элизабет. Плохо, что у Фиц-Аланов проблемы, но если ещё и Уэссексов замарают, — граф Уэссекский высокопоставленный сановник, чем бы это обернулось?

Николас тоже нахмурился.

Элизабет не двинулась с места, лишь стояла с улыбкой. Она не спешила оправдываться и не молчала. Улыбка её была спокойна, как вода, взгляд мягок, но, казалось, обладал невидимой властностью. Люди, встречаясь с ней глазами, невольно умолкали.

Толпа постепенно затихла.

— Наша семья Уэссексов и родным дочерям не потакает, — заговорила тогда Элизабет. — Мой отец справедлив и прямодушен, откуда же взяться кумовству?

Тут все вспомнили, что эту юную леди много лет назад сослали в монастырь за покушение на мачеху и брата. Граф Уэссекский и впрямь не потакал своим.

Но разве можно самой напоминать о таких позорных делах?

Клара и Николас переглянулись, оба в недоумении.

Элизабет же было всё равно, что о ней думают. Она лишь спросила:

— Позвольте узнать, откуда вы все узнали, что с туманным атласом проблемы?

— Все портные так говорят! — ответила женщина в первых рядах. — Весь Норвич уже знает. Шериф Юстас даже арестовал хозяев Фиц-Аланов для дознания!

Дознания?

Элизабет усмехнулась про себя. Вот, значит, какова схема. Чем яснее она понимала, тем искреннее становилась её улыбка.

— Не знала, что когда речь идёт о ткацких делах, ими заправляет шериф, — сказала она.

Слова её прозвучали резко и двусмысленно. Кто-то спросил:

— Что вы имеете в виду?

— Высшее должностное лицо в Норвиче — этот шериф Юстас, — продолжала Элизабет с улыбкой. — Видно, власть вскружила ему голову, он забыл, что ему положено, а что нет.

Она прямо назвала Юстаса по имени. Простые люди изумились: как смеет такая девушка быть столь дерзкой? Но, подумав, поняли: даже если бы она назвала его по имени в лицо, он вряд ли посмел бы что-то сделать — за её спиной стоял сам граф Уэссекский.

— Смерть, конечно, входит в его обязанности, но проблемы с тканью — нет. Если бы речь шла только о Норвиче, это одно, но туманный атлас продаётся не только здесь. Многие знатные господа и леди в Лондоне тоже его носят. Раз вы говорите, что он убивает людей, и это не единичный случай, то, должно быть, проблемы и с лондонским атласом тоже.

— А если лондонские дамы и девицы пострадают от туманного атласа, шум поднимется огромный. Столь важное дело, касающееся жизни и смерти людей по всей Англии, вершит один-единственный шериф Юстас. Я скажу: у него хватает наглости!

Последнюю фразу она произнесла громко и сурово, и у многих на душе стало неспокойно.

Слушая это, Сэм чуть не захлопал в ладоши. Беда после нескольких слов этой юной мисс обернулась для них же благом. А главное, Элизабет так отчитала Юстаса, что и поделом!

Сэм, как и сэр Гарольд, был человеком простым, не выносил чиновничьего чванства Юстаса. Однако они не могли позволить себе с ним ссориться — он всё же высший сановник в Норвиче. А Элизабет посмела! Осмелилась и отчитать, и приструнить!

Неизвестно, как отреагирует Юстас, когда до него дойдут эти слова.

Слова Элизабет поразили многих. Кто-то обеспокоенно спросил:

— Старшая мисс Уэссекс, если не шериф, то кто должен заниматься этим делом?

— Естественно, начальник Ткацкого управления в Лондоне. Все ткацкие дела в королевстве подлежат его юрисдикции. Если, как вы говорите, у туманного атласа есть проблемы, их следует документально оформить и направить шерифом начальнику Ткацкого управления. А тот пришлёт людей в Норвич для тщательного расследования, — пояснила Элизабет. — А наш шериф что делает? Прямо арестовывает людей и допрашивает, даже не упоминая Ткацкое управление. Что он задумал? По-моему, он хочет покрыть семью позором!

Лукас, сидевший в чайной через дорогу, с изумлением наблюдал и только и мог сказать:

— Эта старшая мисс Уэссекс умеет переворачивать всё с ног на голову — просто поразительно!

— Не только переворачивать, — заметил Эдмунд. — Она и властью припугнуть мастерица.

После слов Элизабет кто-то в толпе растерялся, кто-то вдруг понял. Все они были простыми людьми, даже если и служили, то на мелких должностях. Откуда им знать, какие ведомства в Лондоне за что отвечают? Тем более в ткацких делах. Элизабет говорила складно и убедительно, не похоже, чтобы врала.

— Старшая мисс Уэссекс, а начальник Ткацкого управления и впрямь может разобраться? — спросил кто-то.

— Земля под нами — земля английская, а вы — подданные короля. Чиновники существуют, чтобы служить народу. Начальник Ткацкого управления для того и поставлен, чтобы решать ткацкие проблемы. Он непременно вмешается. Просто Юстас ведёт себя странно: вместо того чтобы доложить наверх, хочет сам разобраться. Разве такое важное дело ему по силам? — В голосе Элизабет звучало надлежащее пренебрежение.

— А почему шериф не докладывает?

— Не знаю, — многозначительно ответила Элизабет. — Может, он так долго сидел в Норвиче, что забыл свои прямые обязанности, но хочет опекать всю страну? — Она искренне улыбнулась. — Такой хороший чиновник! Как вернусь в Лондон, расскажу о нём отцу, чтобы знал, какой у нас есть человек. Жаль, что он всего лишь шериф в Норвиче, его талантам тесно.

Толпа засмеялась.

Сарказм в словах Элизабет уловили все. Даже глупец понял бы, что Юстаса ждут неприятности. Старшая мисс Уэссекс — не та, с кем можно шутить. Если она расскажет графу, тот сразу поймёт, что Юстас превысил полномочия.

— Шериф столь заботлив, хочет сам судить, но мы не дадим ему изнурять себя, — пошутила Элизабет. — Я уже отправила письмо в Лондон. Как только отец его получит, он лично сообщит начальнику Ткацкого управления. Думаю, вскоре люди оттуда прибудут в Норвич.

— Правда?

— Клянусь вам честью старшей дочери Уэссексов, — улыбнулась Элизабет.

Когда она улыбалась, глаза её сияли, словно весеннее тепло растопило лёд, и напряжённая атмосфера незаметно смягчилась.

— Я полагаю, вы пришли сюда не для того, чтобы громить «Файн Клот», а чтобы найти решение. Всё должно делаться по закону. Если Фиц-Аланы виноваты, они признают вину. Но до приезда Ткацкого управления они не потерпят ложных обвинений. А вы, господа, потрудились прийти, за что я вам благодарна. — Она обратилась к Бет: — Достань монеты.

— Я хочу попросить вас об одолжении. Туманный атлас, который вы купили, нужен нам для улик. Мы выкупим его, и не только вернём полную стоимость, но и добавим компенсацию. Мы приложим все усилия, чтобы удовлетворить вас. Но дайте Фиц-Аланам немного времени. Поверьте в нашу честность: десятилетиями у нас не было нареканий. — Элизабет говорила очень серьёзно. — Основываясь на прошлой репутации, просить доверия сейчас — поверьте не слишком много?

Серьёзная девушка прекрасна, и решение её прекрасно. Но серебро — ещё прекраснее. Люди пришли не столько из-за сыпи, сколько за деньгами. Если уж на то пошло, Фиц-Аланы не врачи, сыпь им не вылечить. Лучше взять серебро и полечиться самим.

Элизабет действовала и кнутом, и пряником. Эти люди не могли настаивать и жаловаться. Главное, перед дочерью графа они были бессильны.

К тому же Элизабет переложила вину на Юстаса. Если бы он вовремя доложил Ткацкому управлению, проблемы Фиц-Аланов давно решились бы — не затянулось бы до такой степени.

— Пусть будет так, — сказал кто-то. — Старшая мисс Уэссекс, сделайте так, чтобы люди из Ткацкого управления приехали поскорее!

— Да, нельзя откладывать.

— Будьте спокойны, — ответила Элизабет. — Пожалуйста, передайте нам туманный атлас, что у вас есть. Его тоже нужно отдать в Ткацкое управление. А то, как бы шериф снова не захотел всем заправлять.

Люди засмеялись. Прежней вражды не осталось, и они радостно пошли приносить свой атлас, чтобы передать Элизабет.

Элизабет многозначительно взглянула на Клару. Та сразу поняла и велела слугам приготовить серебро и людей. Сама она облегчённо вздохнула: проблемы, решаемые серебром, — не проблемы, а просто расходы на предотвращение беды. Если бы не Элизабет, кто знает, какой скандал разгорелся бы? Когда уходил сэр Джеймс, он специально поручил лавку молодым. Вернись он и сэр Томас и увидь лавку в руинах, у Клары с Николасом не было бы лица.

Сердце Клары переполнилось благодарностью к Элизабет.

Николас смотрел на кузину со смешанными чувствами. Сегодня именно она спасла семью. Хотя она и прибегла к имени графа, что тоже было своего рода принуждением, её хладнокровие и лёгкость были ему не под стать.

Эта женщина... её невозможно ненавидеть. Николас внутренне боролся.

В чайной напротив Эдмунд, глядя в окно, спросил:

— Как вам представление?

Лукас захлопал в ладоши:

— Сегодня я понял, что семнадцатилетняя девушка способна на такое. Не видел бы своими глазами — решил бы, что это выдумка.

— Истинно так, — тихо выдохнул Эдмунд. — В семнадцать она уже берёт на себя главную роль в большой опере.

— Она справилась прекрасно, но не боится ли, что граф Уэссекский рассердится? — заметил Лукас. — Граф — старая лиса, он бы избежал таких неприятностей. А дочь, напротив, готова использовать его имя.

— Вы не заметили? — Эдмунд постучал веером по подоконнику. — Она нарочно выставляет графа напоказ.

— А, вы хотите сказать, что из-за графа Юстас будет осторожнее? Но за Юстасом стоит первый министр...

— Именно, — многозначительно улыбнулся Эдмунд. — Старшая мисс Уэссекс хочет столкнуть Уэссексов с первым министром, чтобы конфликт стал непримиримым.

Лукас опешил:

— Зачем?

— Это зависит от того, чего она добивается.

В этот момент Лукас ахнул.

На улице, невдалеке, девушка стояла под карнизом и пристально смотрела прямо в окно таверны.

— Нас обнаружили, — улыбнулся Эдмунд, помахивая веером. — Как неприятно.

Элизабет вышла на улицу вместе с Бет.

Временно уладив дела в «Файн Клот», она хотела послать стражников разузнать о сэре Гарольде. Шериф Юстас, похоже, не боялся, она хотя бы дочь графа — ради графа он должен был бы быть повежливее.

Но едва она вышла из лавки, как почувствовала на себе чей-то взгляд.