Глава 24. Слабость врага.

Сэр Гарольд вернулся в поместье через час.

Увидев его целым и невредимым, все облегчённо вздохнули. Леди Кэтрин спросила, не ранен ли он.

— Нет, — покачал головой Гарольд. — Хотя стражники меня и задержали, я не из тех, кто даст себя в обиду. Они от меня тоже натерпелись. Я ведь Фиц-Алан, да и друзья у меня по всему свету. Если бы дошло до серьёзных проблем, неизвестно, у кого бы они были.

— Я думала, завтра придётся выкупать тебя серебром, — сказала леди Элис с облегчением. — Хорошо, что ты вернулся.

— Я и сам не знаю, что случилось, — почесал затылок Гарольд. — Сначала они были со мной грубы, даже грозились, что я пожалею. А потом вдруг стали вежливыми, извинялись, говорили, что всё недоразумение, и отпустили. Я думал, дело с туманным атласом разрешилось, но старший и второй братья до сих пор не вернулись.

Все взгляды обратились к Элизабет.

— Почему вы все смотрите на Эли? — удивился Гарольд. — Это она что ли сделала?

— Это всё кузина, — рассказала Клара, и вкратце пересказала, что произошло у «Файн Клот». — Шериф, видно, испугался семьи Уэссексов, потому и отпустил третьего дядю так быстро.

Гарольд не ожидал такого поворота. Он посмотрел на Элизабет и на мгновение потерял дар речи. Ему не нравилась семья Уэссексов. Но сегодня, если бы не имя графа, «Файн Клот» мог бы не устоять. Быть спасённым теми, кого он презирал, было горько.

Не стоило выдавать Елену замуж за графа. Если бы она вышла за простого купца, возможно, её жизнь сложилась бы иначе. Десять лет без общения — и вот уже все готовы наброситься.

В конце концов, большое дерево привлекает ветер.

Элизабет заметила растерянность Гарольда и улыбнулась:

— Это ерунда. Люди боятся сильных. Юстас труслив, как мышь, но жаден. Его легко напугать именем графа. Но если бы на его месте был кто-то безрассудный, исход был бы другим.

— Ты, кажется, хорошо знаешь Юстаса, — не удержался Николас.

— Юстас никогда не показывает своего лица, всегда действует через других. Это говорит о том, что он трус. Такой человек появляется только когда уверен в победе.

Гарольд кивнул и вдруг спросил:

— Эли, ты действительно написала отцу?

У «Файн Клот» Элизабет сказала, что уже написала графу, чтобы он связался с начальником Ткацкого управления. Гарольд поколебался, прежде чем спросить:

— Твой отец... он и вправду станет защищать нас?

По их мнению он вряд ли стал бы вмешиваться в такое мелкое дело. Но Элизабет знала: причина была не в этом, а в том, что за этим стоял первый министр. Хотя граф и первый министр были врагами, они долго сохраняли шаткое равновесие. Раньше граф не боялся бы открыто противостоять первому министру, но теперь, когда за ним стоял принц Чарльз, они должны быть осторожнее.

Обидеть принца Чарльза — граф бы на это не пошёл.

— Нет, — покачала головой Элизабет.

Все удивлённо переглянулись. Клара спросила:

— Тогда кузина просто блефовала?

— Не совсем, — сказала Элизабет. — Я написала не отцу, а кузену Роберту. Он теперь главный клерк казначейства. Начальник Ткацкого управления не осмелится пренебречь им. Я также сказала кузену, чтобы он свободно использовал имя моего отца. Начальник Ткацкого управления отнесётся к этому серьёзнее. Думаю, как только они получат письмо, они сразу пришлют людей в Норвич.

Никто не ожидал такого. Николас неловко спросил:

— А ты уверена, что старший брат согласится использовать имя твоего отца?

— На королевском банкете мы с кузеном вместе получали награды. Все знают о наших отношениях. Я видела, что мой отец относится к нему благосклонно. Должно быть, когда коллеги спрашивают, он не отказывается. Раз уж в Лондоне считают, что мы заодно, почему бы им не думать так и дальше? Иметь репутацию и не пользоваться ею — глупо.

Её беспечный тон создавал иллюзию, что она говорит о чужом отце.

— А ты не боишься навлечь беду на отца? — спросил Николас. — Когда вернёшься в Лондон, он тебя не простит.

— И что? — Элизабет слегка улыбнулась. — Кашу заварила — но расхлёбывать не мне. А он меня не съест, в конце концов.

Её отношение, лишило всех дара речи.

Но Элизабет знала: помогая Фиц-Аланам, она не только искренне желала им добра, но и хотела помешать любому союзу между принцем Чарльзом и Уэссексами. Она должна была сделать разрыв между графом и первым министром окончательным. Только тогда она сможет использовать это.

Что касается гнева графа по возвращении — об этом она подумает потом. Ради мести леди Изабелле и Шеппертону она была готова на всё.

Даже на смерть.

Если за Юстасом кто-то стоял, её вмешательство уже должно было нарушить его планы. Он непременно напишет за поддержкой, но к тому времени письмо Элизабет к Роберту уже будет получено. Прежде чем Юстас получит ответ, люди из Ткацкого управления уже будут в Норвиче, и будет поздно что-то менять.

В этом и заключалась её стратегия.

— Так что не волнуйтесь, — улыбнулась Элизабет. — Думаю, Юстас пока не будет действовать опрометчиво. Но собранный нами туманный атлас нужно сохранить. Тот, что ношу я, — без дефектов, значит, проблема возникла недавно и только в Норвиче. Это вряд ли случайность. Когда приедут из Ткацкого управления, они смогут провести расследование.

Клара кивнула:

— Я тоже так думаю.

Обсудив планы на ближайшие дни, все разошлись отдыхать. Элизабет шла последней. Когда Гарольд оказался впереди, она позвала его:

— Дядя Гарольд.

Он остановился.

— Что, Эли?

— Мне нужно поговорить с вами наедине.

Гарольд последовал за ней в кабинет сэра Джеймса. Элизабет велела Бет сторожить снаружи.

— Дядя Гарольд, вы много путешествовали, у вас, должно быть, есть верные друзья.

Гарольд усмехнулся:

— Есть, и немало.

— Все они — те, кто пойдёт за вас в огонь и в воду. Дядя, я думаю, есть дело, которое следует поручить вам или вашим людям.

Увидев серьёзное лицо племянницы, Гарольд перестал улыбаться.

— Говори, Эли.

— Все в Норвиче знают, что Юстас — подкаблучник. Жаден он до денег, но в делах мужских и женских чист, даже не ходит в публичные дома. Поэтому его жена и её родня помогают ему держаться на должности.

Говорить о таких вещах с дядей было неловко, но Элизабет говорила так спокойно, будто обсуждала погоду. Гарольд решил, что её годы в монастыре сделали её равнодушной к мирским страстям.

— Однако, — продолжала Элизабет, — на самом деле Юстас не так безупречен. У него есть любовница в пригороде Норвича. Он купил для неё дом, и она родила ему сына.

— Что?! — Гарольд опешил. О такой тайне он не слышал. И это при том, что Юстас боялся жены как огня!

— Не удивляйтесь, дядя, — сказала Элизабет. — Любовница молода и хороша собой, и Юстас души в ней не чает. Его жена родила ему только двух дочерей, а он отчаянно хотел сына. Любовница родила сына, и теперь он её боготворит. Он часто навещает их.

Гарольд был потрясён:

— Ты уверена?

— Совершенно, — кивнула Элизабет. Именно эту слабость Юстаса когда-то использовал Томас, чтобы защитить отца. Тогда у Юстаса только что родился сын. Прошло пять-шесть лет, но никаких слухов о любовнице не ходило — значит, Юстас хорошо прятал концы в воду. Она даже наводила справки — мать и сын всё ещё там.

— Даже если это правда, — спросил Гарольд, — откуда ты знаешь? Ты в Норвиче меньше месяца, а такие тайны — мои братья, прожившие здесь десятилетиями, о них даже не подозревают.

Элизабет улыбнулась:

— Мои стражники из Лондона. Я велела одному из них проследить за домом Юстаса. Случилось так, что он посылал деньги своей любовнице. Я велела проследить за посыльным — и всё подтвердилось.

Она не могла сказать, что это Томас рассказал ей, но объяснение было достаточно убедительным.

— И что ты хочешь сделать? — спросил Гарольд.

— Юстас обожает эту женщину и сына. Я подозреваю, что за его нападением стоит кто-то другой. Чтобы он не вмешивался до приезда людей из Ткацкого управления, ему нужно дать другое занятие.

Гарольд смотрел на неё, не понимая.

— Дядя, вы человек военный. Похитить женщину и ребёнка для вас не составит труда, —сказала Элизабет. — Я хочу, чтобы вы или ваши люди взяли их и спрятали. Когда Юстас узнает об этом, все его мысли будут заняты поисками. У него не останется сил вредить нам. Если понадобится, мы сможем использовать их как рычаг — Юстас не осмелится рассказать жене о любовнице. Если тайна раскроется, он потеряет должность. Чтобы сохранить её, он пойдёт на любую сделку.

Гарольд наконец понял. Элизабет хотела, чтобы он похитил любовницу и сына Юстаса. Будь то рычаг или отвлекающий манёвр, пока Юстас боится за них, он не посмеет тронуть их.

— Ты хочешь, чтобы я похитил их? — переспросил Гарольд. — Не причиняя им вреда?

Он, как человек, привыкший к честной борьбе, не желал запугивать женщин и детей.

Но Элизабет, казалось, читала его мысли.

— Дядя, когда Юстас натравил толпу на «Файн Клот», разве он думал о том, что в семье Фиц-Аланов есть старые, больные и дети? Когда он держит в управе моих дядей, разве он думает о бабушке, которая может умереть от горя, если узнает?

— Мы не причиним им вреда, — добавила она. — Они будут сыты и целы, только немного напуганы. Когда всё уладится, мы их отпустим. Дядя, сейчас идёт борьба не на жизнь, а на смерть. Мягкосердечие здесь неуместно.

Последние слова, сказанные тихо, но твёрдо, заставили Гарольда содрогнуться.

Подумав, он сказал смущённо:

— Ты права. Я был слишком простодушен. — Он серьёзно кивнул. — Я займусь этим. Завтра же найду надёжных людей и спрячу их так, что никто не найдёт. Раз Юстас боится жену, он не станет искать их открыто — это нам на руку.

— Когда он узнает, будет уже поздно, — сказала Элизабет. — Найти их будет почти невозможно.

— Но ты уверена, что за этим стоит Юстас? — спросил Гарольд. — У нас нет доказательств.

— Это только подозрения, — призналась Элизабет. — Но когда приедут из Ткацкого управления, всё выяснится. — Она слабо улыбнулась. — Думаю, даже если бы у Юстаса хватило смелости вмешиваться, с его любимой любовницей и сыном в заложниках он будет осторожен.

Даже если у него был покровитель в Лондоне, даже если этот покровитель — первый министр, вряд ли он позволит своему имени всплыть в таком грязном деле. Без его поддержки Юстас не осмелится действовать.

А с пропавшей любовницей и сыном у него будут другие заботы. Он поймёт, что далёкая вода не поможет утолить близкую жажду.