Глава 30: Сердце семьи.

По сравнению с внушительной силой старой леди Уэссекской, старая леди Фиц-Алан казалась гораздо более доброй и мягкой, и гораздо более старой. Её седые волосы были убраны под убор из сосново-зелёного драгоценного камня. Она остановилась в нескольких шагах от Элизабет, улыбаясь и глядя на неё.

— Дорогой ребёнок, — позвала она.

Но Элизабет видела слёзы на её глазах и дрожащие руки, тронутые волнением. Инстинктивно она ответила:

— Бабушка, — и шагнула вперёд.

Увидев Элизабет, взгляд старой леди затуманился. Она протянула морщинистую руку и схватила внучку за руку, внимательно глядя на неё, словно желая рассмотреть до мельчайших подробностей.

— Я рада что ты всё ещё можешь прийти повидать меня в этой жизни — я действительно очень рада... — голос её дрогнул.

Ни сэр Томас со своей настороженностью, ни сэр Джеймс с его вежливой холодностью не могли подготовить Элизабет к тому, что она увидела в старой леди. Та смотрела на неё так, словно за долгие годы ожидания выплакала все слёзы и теперь осталась лишь чистая, светлая радость. В этом взгляде было больше тепла, чем во всех словах сэра Гарольда, и Элизабет с внезапной ясностью поняла: бабушка никогда не отворачивалась от неё — она просто ждала, пока внучка сама сделает шаг навстречу..

— Бабушка, разве ты не винишь меня в том, что я тогда сделала не так? — тихо спросила Элизабет.

Старая леди улыбалась, пока по щекам не потекли слёзы:

— Как я могла? Ты — внучка нашей семьи.

Ты — внучка нашей семьи.

В этот момент в сердце Элизабет вспыхнуло чувство тепла и горечи. Она едва сдерживала слёзы. Она не знала, произошло ли это из-за кровной связи настоящей Элизабет со старой леди, но в этот момент то, что она увидела в глазах этой женщины, было чистым, без всякой притворства.

Элизабет была нелюбима в семье графа. Помимо её умершего отца и брата, в этом мире был родственник, который думал о ней. По крайней мере, ей было не одиноко.

— Матушка, почему ты встала? — сэр Джеймс быстро шагнул вперёд. — Откуда вы узнали, что Элизабет пришла?

Увидев Элизабет, старая леди хоть и обрадовалась, но не была потрясена, словно впервые встретившись с ней. Она пришла прямо в главный зал, как будто давно знала, что внучка будет здесь.

Старая леди взглянула на сына:

— Я знала всё это время. С первого дня, как Элизабет приехала в Норвич.

Все замерли.

Служанка рядом со старой леди тихо сказала:

— Когда молодая мисс впервые прибыла в Норвич, старая госпожа уже знала. Опасаясь потревожить её и дать ей время, она попросила нас не рассказывать другим. Она думала, что они встретятся вскоре, но неожиданно у семьи возникли проблемы с туманным атласом.

Это было неожиданно. Но, вспомнив, все поняли: когда старая леди была молода, она вместе с покойным мужем управляла семейным бизнесом. Она не могла ничего не знать только потому, что была старой. Какое бы движение ни происходило в поместье, она узнавала о нём первой. Она просто сдерживалась, чтобы не доставить Элизабет дискомфорта, ожидая, пока внучка будет готова встретиться с ней.

— Это старушка изначально хотела попросить друзей помочь спасти старшего и второго сына. Но Элизабет добровольно шагнула вперёд, — старая леди похлопала внучку по руке. — Я не ожидала, что у тебя будут такие большие возможности. Ты даже способнее и умнее своей матери. Если её дух на небесах знает, как ты мудра сейчас, она будет чрезвычайно утешена.

Элизабет кивнула. Она не ожидала, что всё, что она сделала после приезда в Норвич, уже давно заметила старая леди.

Гарольд почесал затылок:

— Матушка, мы все думали, как организовать встречу Элизабет с тобой. А ты знала всё, но ничего не сказала, что делает нас, твоих детей, совершенно беспомощными.

— Если бы я не притворялась глухой, как бы я увидела, насколько вы все бесполезны? — старая леди вздохнула. — Я давно говорила вам — высокие деревья притягивают ветер. Наша семья настолько процветает, что будет привлекать неприятности. Вы должны быть бдительными. Кто бы мог подумать, что кто-то всё же найдёт лазейку?

Элизабет утешила:

— Бабушка, это действительно нельзя винить дядей. Они уже хорошо справились. От открытых атак легко уклониться, от скрытых стрел трудно защититься. Этот инцидент служит предупреждением. Выучив урок, мы будем знать, что делать.

Старая леди посмотрела на неё с удовлетворением и болью:

— Дорогой ребёнок, в таком юном возрасте ты можешь так много предусмотреть. Очевидно, жизнь в семье твоего отца была трудной. Это мы обидели тебя. Если бы я тогда была более твёрдой и вернула тебя в Норвич, ты бы избежала столько обид и горя!

Ум Элизабет был очевиден всем. Но её надменность и своеволие много лет назад тоже были хорошо известны. Чтобы превратиться из избалованной молодой мисс в человека с умом и стратегией — много нужно пережить и жизнь заставила это сделать. У неё остались мачеха, сводная сестра и брат, и дни в доме отца были нелёгкими. Мудрость требовала заплатить цену.

Элизабет улыбнулась и взяла старую леди за руку:

— Я не терпела обид. Жизнь в доме отца была довольно хорошей.

Старая леди держала её за руку, желая говорить, но останавливаясь. В конце концов она только сказала:

— Несмотря ни на что, хорошо, что ты вернулась.

Она была от всей души рада возвращению внучки. Вероятно, в её глазах Элизабет была всего лишь ребёнком. Независимо от того, когда Элизабет вернётся, она встретит её с улыбкой.

Это была семья.

Глаза Элизабет увлажнились — то ли от всепрощения старой леди, то ли от мыслей о себе. Но она сама не находила повода простить себя. Ей оставалось только одно — идти вперёд, карая врагов и наказывая себя.

— Да, — Элизабет скрыла следы слёз, переходя к нежной улыбке. — Я вернулась.

***

Примирение семьи после стольких лет — вся семья собралась вместе — и это не удалось скрыть от соседей.

В чёрно-белом особняке неподалёку от поместья стражники наблюдали, как слуги энергично копают землю и высаживают цветочную рассаду. Герцог Саффолк любил экзотические цветы. Даже в Норвиче слуги не расслаблялись, рано уезжали и поздно возвращались, повсюду ища необычные растения.

После прибытия в пустой особняк стражники чувствовали себя неуютно. Теперь с посаженными цветами они почувствовали себя комфортнее, ведь к хорошему привыкаешь быстро.

— Старая леди и старшая мисс уже встретились, — сказал Венсли. — Всё прошло гладко.

Рядом с Эдмундом Лукас спросил:

— Они поладили?

— Да, — ответил Венсли. — Как настоящая семья.

Лукас вздохнул:

— Старшая мисс воистину удивительна. За столь короткий срок она сумела добиться такого доверия в семье, что все обращаются с ней без малейшей настороженности.

Прежние обиды и непонимание не так-то легко было изгладить. С годами недоразумения не таяли — напротив, они обрастали новыми слоями, точно снежный ком, и в конце концов превратились в непреодолимую стену.

Но Элизабет сделала это.

— Тем, кто умеет преодолевать преграды, всегда открыты чужие сердца, — проронил Эдмунд, стоя у окна, с безразличной улыбкой. Слова его звучали как похвала, но в них сквозила едва приметная ирония.

— Всё это заслуга старшей мисс, — кивнул Лукас. — Поначалу недопонимание между ней и семьёй казалось непреодолимым. Но семья столкнулась с бедой, и, по счастью, она оказалась рядом. Она вмешалась в решающий миг, проявила готовность разделить общую участь — как можно было встретить её холодом? К тому же она обладает редким даром располагать к себе людей. Она кажется искренней, и поэтому семья безоговорочно приняла её.

Он закончил со вздохом:

— То, что она столкнулась с такой возможностью, тоже удача.

— Удача? — Эдмунд равнодушно повёл веером. — Она давно предвидела этот поворот и лишь ждала, когда можно будет вступить в игру. Слишком многие сейчас предпочитают действовать по своей воле.

Лукас на миг замялся, задумавшись:

— Милорд, из Ткацкого бюро прибыли люди. Может, нам стоит взять это дело в свои руки? Юстас явно теряет терпение. Фиц-Аланы пока в безопасности, но всё может перемениться.

— Нет, — отрезал Эдмунд без тени сомнения.

В этот пасмурный день даже пион на складном веере выглядел тусклым. Только его красные одежды стали ярким пятном между небом и землёй.

— Юстас не способен на великие дела, — говорил Эдмунд медленно. — Он не так способен, как эта молодая девушка. Он не может вмешиваться в дела этой семьи. Что касается того, оступится ли он — пусть исправляет ситуацию, в которую ввязался, самостоятельно. — В его глазах мелькнул странный свет. — Что касается старшей мисс... если бы у неё была не фамилия её отца, это было бы хорошо.