Глава 32. Признание

Юстасу в последние дни приходилось несладко.

Во-первых, дело с Фиц-Аланами, которое было у него в руках, вдруг пошло прахом — вмешательство старшей мисс Уэссекс всё перевернуло, и ему оставалось лишь наблюдать, как семья избегает беды. Затем явился мистер Рив с полномочиями от управления и стал давить на него в Норвиче, лишая свободы действий.

А главное, его Дороти и сын Тео до сих пор не нашлись.

При одной мысли об этом сердце Юстаса обливалось кровью. Дороти была не так важна — красивая и ласковая, но всего лишь женщина. Без неё можно найти другую. Тео — другое дело. У него был только один сын. Леди Хелен, судя по всему, не могла родить наследника. Если он потеряет Тео, род Юстасов прервётся. Как тут не волноваться?

Он больше всего боялся, что леди Хелен проведала о существовании Дороти и Тео и забрала их. Но, поразмыслив, он понял: если бы она знала, она бы не стала таиться, а устроила бы скандал. И даже если это была она, у Юстаса не хватило бы смелости допросить её. Оставалось лишь сидеть и мучиться.

Ткацкое управление действовало слишком быстро. К счастью, он вовремя узнал о подозрениях мистера Рива насчёт аптеки «Галена», и они успели замести следы. Хотя план зятя не удался, по крайней мере, больших проблем не случилось.

Размышляя об этом, он услышал, как ворвался слуга:

— Господин!

Юстас обернулся:

— Чего шумишь?

Слуга закрыл дверь и, запыхавшись, выпалил:

— Молодой господин... молодой господин...

— Есть новости о молодом господине? — Юстас вскочил.

Слуга протянул ему письмо и серебряный амулет:

— Это нашли у ворот — неизвестно, как долго там лежало. Я узнал амулет молодого господина и понял, что дело касается его.

Увидев амулет, Юстас испугался:

— Это Тео!

Он обожал сына. Когда Тео родился, он заказал этот амулет на счастье. Тот, что был у него в руках, явно принадлежал Тео. Он торопливо развернул письмо и, читая, мрачнел всё больше.

Слуга не знал, в чём дело, и видел только, как Юстас, дочитав, швырнул письмо на пол и прошипел сквозь зубы:

— Возмутительно!

— Господин, что случилось? — спросил слуга.

— Кто-то похитил Тео и Дороти, — Юстас перевёл дух. — Мне угрожают!

— Требуют выкуп? — спросил слуга.

— Если бы только выкуп! — Юстас был в ярости. В письме ясно говорилось, что Тео и Дороти у них. Денег не просили — только чтобы он рассказал всю правду о деле Фиц-Аланов. Если они будут довольны, пленников освободят. Если нет — Юстас будет говорить, пока не расскажет всё.

А это требовало предать зятя!

Юстас не хотел, но, глядя на амулет Тео, колебался. Без сына, каким бы высоким ни был его пост и каким бы богатым он ни стал, наследника не будет. Неужели он должен смириться с тем, что его род прервется на нем

Подумав, Юстас стиснул зубы и решился. Люди эгоистичны. Он сделал для зятя всё возможное. Если кто и виноват, так это старшая мисс Уэссекс, которая всё перевернула. Он не мог рисковать собственной плотью и кровью ради других.

— Принеси бумагу и чернила! — велел он.

Слуга поспешно принёс. Юстас взглянул на письмо на полу и снова стиснул зубы.

Ему велели отправить ответ на задний двор дома леди Хелен. Юстас хотел было послать людей проследить, но доставка письма в дом, откуда родом его жена, — как бы ни был он смел, он не осмелился бы действовать у неё под носом, боясь, что она узнает о существовании Дороти и Тео.

Всё было тщательно продумано, без лазеек. Это вызывало у него бессильную ярость.

***

Элизабет стояла у ворот поместья Фиц-Аланов.

Она ждала возвращения сэра Гарольда с ответом Юстаса. Хотя она примерно догадывалась о результате, письмо Юстаса нужно было для подтверждения некоторых вещей.

Солнце лениво светило. Приближалась зима. В Норвиче зима была более снежной, не то, что в северной столице.

Ворота соседнего особняка открылись. Элизабет взглянула туда и увидела герцога Саффолка и его стражника Венсли, выходящих наружу.

Они тоже заметили её. Эдмунд посмотрел на неё, улыбнулся и неторопливо подошёл.

У ворот поместья было безлюдно. Здесь жили знатные люди. Но внешность Эдмунда была слишком яркой, сразу привлекая взгляды. Элизабет заметила, как молодые девушки у дальних ворот, прислонившись к дверным проёмам, то и дело поглядывали на него.

Они не знали его кто он. Но Эдмунд и здесь мог стать самым заметным человеком.

— Герцог, — поприветствовала его Элизабет.

— Редко увидишь старшую мисс Уэссекс на прогулке так запросто, — лукаво улыбнулся Эдмунд, помахивая веером.

Зимой веер никому не нужен, и если бы кто-то другой носил его, его бы сочли чудаком. Но в руке Эдмунда он казался уместным. Словно этот золотой веер был рождён для того, чтобы лежать на его ладони. Элизабет, конечно, знала, что в тот миг, когда пион на веере остановил лезвие, она тогда поняла: этот веер был не просто веером. Это было опасное оружие, скрытое за столь небрежной игрой.

Как и его хозяин.

— У герцога тоже, я вижу, приятный отдых, — улыбнулась Элизабет.

Сторонний наблюдатель подумал бы, что эти двое хорошо знакомы, старые друзья, давно не видевшиеся. Но Элизабет не обманывалась. Под его нежной улыбкой скрывалось холодное сердце. Что он замышляет, она не знала и не хотела знать.

— Кого ждёт старшая мисс? — спросил Эдмунд. — Уж не ответа ли от Юстаса?

Элизабет взглянула на него. Как и ожидалось, даже её самые маленькие шаги не укрылись от его глаз.

— От вас ничего не утаишь, — признала она.

— Норвич — маленький город, — скромно ответил Эдмунд. — Здесь ничто не может остаться в тайне.

— Истинная правда.

Венсли стоял в стороне, наблюдая, как эти двое — высокий юноша и хрупкая девушка — разговаривают так, будто никого рядом нет. Он не мог скрыть изумления. Эдмунд, при всей своей обманчивой внешней безмятежности, был человеком, с которым трудно ладить, особенно холоден и высокомерен с незнакомцами. Он редко столько говорил с кем-то. А старшая мисс Уэссекс, покинувшая монастырь меньше полугода назад, за это время не только подняла шум в Лондоне, но и успела сблизиться с Эдмундом настолько, что их знакомство перестало быть случайным.

Венсли не мог понять, что задумал его господин. То ли Элизабет была обречена стать пешкой в его игре, но почему Эдмунд так и не тронул её, то ли он планировал поддерживать её, но никогда не вмешивался, когда ей угрожала опасность.

Он просто с удовольствием наблюдал со стороны, не собираясь ни помогать, ни вредить.

А сама старшая мисс была необыкновенна Несмотря на встречу с герцогом такого непростого нрава, она осталась невозмутима и не обнаружила страха. Даже человек постарше не смог бы разговаривать с ним так спокойно.

— Старшая мисс, кажется, уже догадалась, кто это, — улыбнулся Эдмунд.

— Думаю, семья первого министра, — прямо ответила Элизабет.

Эдмунд, видимо, не ожидал, что она скажет это открыто, и на мгновение удивился. Затем услышал:

— Герцог давно знал, не так ли?

Она вернула ему вопрос.

Она действительно совсем его не боялась.

— Зачем спрашивать меня? — сказал Эдмунд.

— Потому что Норвич слишком мал, — ответила Элизабет с улыбкой. — Ничто не может укрыться от глаз герцога.

Она улыбалась, глаза её смотрели открыто, выглядела она невинной и чистой, но слова были остры, как иглы.

Эдмунд тоже улыбнулся:

— Хотите знать?

Элизабет просто посмотрела на него с улыбкой. Он помахал веером:

— Не могу сказать.

Сказать, что не может, — значит сказать всё. Элизабет кивнула. По правде говоря, она до сих пор не могла понять, на чьей стороне Эдмунд. Не говоря о его отношениях с принцем Чарльзом и королём Ричардом, даже связь с семьёй первого министра была запутанной. Он вроде бы знал Лоуренса, но, видя провал их плана, не протянул руки помощи. Если они были союзниками, то он был крайне неудобным союзником.

Пока они говорили, с дальней дороги прискакал всадник на вороном коне. Всадник даже не натянул поводья, лишь свистнул, и конь остановился у ворот.

Сэр Гарольд вернулся.

Он спешился, увидев Элизабет с невероятно красивым мужчиной. Тот был в красном, ослепительно красив, но ничуть не женоподобен. Несмотря на улыбку, его удлинённые глаза казались совершенно бесстрастными, точно у человека, который давно разучился чувствовать. Проведя годы, балансируя как на лезвии ножа, сэр Гарольд инстинктивно почуял опасность и подсознательно хотел оттащить Элизабет подальше.

— Дядя Гарольд, — позвала Элизабет.

— Здравствуйте. Эли, кто это...? — сэр Гарольд взглянул на незнакомца. Он был ему не знаком.

Элизабет помедлила, потом сказала:

— Молодой человек из соседнего особняка. Мы встречались несколько раз.

Она не стала раскрывать его личность.

Эдмунд улыбнулся:

— Ваш секрет вернулся, старшая мисс. Поторопитесь.

При сэре Гарольде Элизабет не могла больше говорить. Она кивнула Эдмунду и последовала за дядей в поместье.

Когда они ушли, Венсли спросил:

— Милорд, мне проследить...?

Эдмунд остановил его веером:

— Не нужно. — Он взглянул на закрытые ворота особняка Фиц-Аланов и улыбнулся. — Не нужно следить — я знаю, что она будет делать. Норвич скоро перевернётся.

***

Сэр Гарольд и Элизабет вернулись во флигель.

Бет быстро приготовила напитки. Убедившись, что никого нет, сэр Гарольд нетерпеливо спросил:

— Эли, кто был этот человек? Хотя ты не сказала, я видел — он не прост. И у вас, кажется, был серьезный разговор.

Видя, что от него не скрыться, Элизабет сказала:

— Это герцог Саффолк, Эдмунд де ла Поль.

— Герцог? — ахнул сэр Гарольд. Он слышал это имя, но для таких, как он, живущих в Норвиче, герцог был чем-то далёким, почти легендой. Видеть легенду воочию казалось нереальным.

— Что ему здесь нужно? — спросил сэр Гарольд.

Элизабет покачала головой:

— Не знаю. Я встретила его однажды, когда была с отцом на королевском банкете. Мы перекинулись парой слов. Встреча здесь — случайность. Но, — она помедлила, — прошу, дядя, не говорите никому. Личность герцога особенная. Неизвестно, зачем он в Норвиче. Чтобы избежать хлопот, лучше не распространяться.

— Понимаю, — сэр Гарольд хлопнул себя по груди. Он не разбирался в придворных делах, но знал, что у знати полно секретов. Лучше не впутываться и не стать козлом отпущения.

Он достал письмо из-за пазухи:

— Это ответ, который мы нашли в доме Хелен. — Он похвалил Элизабет: — Ты поразительна! Знала, что Юстас боится жену как огня, и велела оставить письмо в доме Хелен. Он и правда не посмел послать людей проследить. Письмо мы получили легко. Только вот, правду ли он написал?

— Правду, — ответила Элизабет, разворачивая письмо. — Он не станет рисковать жизнью сына.

Она внимательно прочла, затем передала письмо сэру Гарольду, жестом предлагая прочесть.

Прочитав, он поднял на неё глаза. Элизабет задумалась.

Юстас, должно быть, был в отчаянии за жизнь Тео. В письме было много сведений. Что касается того, кто конкретно стоял за инцидентом с туманным атласом, сам Юстас не знал. Только его зять, начальник монетного двора, написал ему с указанием — в деле Фиц-Аланов Юстас должен довести семью до отчаяния, а затем, когда они будут на грани гибели, предложить им выход. Семья должна будет заплатить цену, но Юстас станет их единственным спасителем.

Похоже, кто-то использовал скандал с атласом, чтобы загнать их в угол, заключить с ними сделку и сделать их своим орудием. Но кто именно стоял за этим, Юстас не знал. Даже его зять был лишь посредником. Тот пообещал, что если дело удастся, карьера Юстаса пойдёт в гору.

А ещё начальник монетного двора невольно обмолвился, что за всем этим стоит огромная сила, в которую вовлечён один из самых могущественных лордов Лондона. Все они работали на этого лорда.

Изначально это был надёжный план, но вмешалась Элизабет. С самого начала, приехав в Норвич и узнав о деле, она сразу написала в Лондон, чтобы Ткацкое управление прислало людей, — и вся схема Юстаса рухнула. Ему пришлось писать зятю, но люди из Ткацкого управления прибыли слишком быстро. Прежде чем он успел получить ответ с инструкциями, дело вышло из-под его контроля. Фиц-Аланы не только не впали в отчаяние, но и пережили кризис.

Это всё, что знал Юстас. Больше он ничего не ведал. Элизабет считала, что он сказал не всё — кое-что утаил, например, исчезновение людей в аптеке «Галена». Но это было неважно. Важно было то, что из его слов следовало: тот могущественный вельможа, без сомнения, был из семьи первого министра.

С самого начала, когда Лоуренс нацелился на Роберта и до нынешнего заговора против Фиц-Аланов — вся эта паутина казалась бесконечной.

— Эли, — сказал сэр Гарольд, дочитав письмо, — я понимаю каждое слово по отдельности, но они так же имеют тайный смысл, который я не понимаю.

— Дядя Гарольд, проще говоря, — улыбнулась Элизабет, — один лондонский лорд позарился на поместье Фиц-Аланов и на карьеру кузена Роберта. Он нарочно спровоцировал скандал, чтобы заманить нас в ловушку. Но, — она усмехнулась, — как сказал бы один человек, спектакль пошёл не по сценарию.