Глава 34. Возвращение в Дом «Роз».

Сэр Гарольд повёл всех смотреть на раковины. Элизабет не пошла.

Сначала она навестила старую леди, посидела с ней, поговорила. Старая леди в последние дни была в хорошем настроении. Услышав об идее Элизабет использовать цвет раковины для новой ткани, она без конца хвалила её изобретательность. Элизабет осталась с ней. Когда старая леди устала и легла отдохнуть, Элизабет вышла из её покоев. Она не пошла в свой флигель, а направилась к воротам.

— Миледи, вы хотите прогуляться? — спросила Бет.

— Да, — кивнула Элизабет. — Сегодня хорошая погода.

Бет согласно кивнула. В этом доме всё было по-другому. Но в поместье она была совершенно свободна. Никто не шпионил за ней. Это облегчало её собственные планы.

Сначала они погуляли по центру Норвича. С тех пор как стало известно, кто она, Элизабет носила вуаль. Бет разглядывала безделушки, но Элизабет не проявляла особого интереса.

Это были вещи, которые она видела много раз. Ничего нового.

Незаметно они дошли до знакомого места. Бет смутно почувствовала, что дорога знакомая, но не могла вспомнить, где она её видела. Элизабет всегда хорошо ориентировалась, никогда не ошибалась. В Норвиче она чувствовала себя так уверенно, будто бывала здесь много раз. Поэтому Бет не придала этому значения.

Пока Элизабет не остановилась перед большим домом, Бет узнала это место и, заикаясь, прошептала:

— Миледи, это... это...

— «Дом Роз», — любезно подсказала Элизабет.

— «Дом Роз»! — Бет прикусила язык и понизила голос: — Миледи, зачем мы опять сюда?

После прошлого раза Бет несколько дней была сама не своя, боялась, что кто-нибудь узнает, что дочь графа посещает публичный дом. А теперь кошмар повторялся — Элизабет пришла снова!

Пока Бет в панике перебирала варианты, почему они здесь, Элизабет сказала:

— Тебе не нужно подниматься. Подожди меня здесь. Я скоро вернусь.

Не успела Бет возразить, как Элизабет уже вошла внутрь. Бет вспомнила, что это был чёрный ход «Дома Роз».

Элизабет шла вперёд, шаг за шагом, решительно.

Прошло некоторое время. Она временно уладила дела Фиц-Аланов. Но её настоящее дело в Норвиче только начиналось.

Интересно, что удалось узнать Лили об Ашфорде?

***

У чёрного входа «Дома Роз» женщина, встречавшая гостей, была той самой, которую Элизабет видела в прошлый раз. Заметив Элизабет, она на мгновение удивилась, но тут же улыбнулась:

— Миледи, вы снова к Лили?

— Да, — ответила Элизабет и достала из рукава монету.

Женщина не стала отказываться, с изящной улыбкой приняла плату и сказала:

— Миледи, прошу за мной. — Она лично проводила Элизабет в комнату Лили.

Женщины в «Доме Роз» были все сметливы, знали, о чём можно спрашивать, а о чём нет. Хотя им и неведомы были отношения Элизабет с Лили, в прошлый раз всё прошло гладко, и Элизабет была щедра. Помочь ей было несложно.

Элизабет подвели к двери комнаты Лили.

Женщина улыбнулась:

— Лили уже ждёт вас. Если что-то понадобится, просто позовите.

И она удалилась.

Элизабет толкнула дверь и вошла.

За эти несколько дней Лили, похоже, заметно похудела. Но красавица оставалась красавицей — даже в таком состоянии её худоба придавала ей томную прелесть, как у цветка, который вот-вот увянет, но ещё не опал, отчего кажется ещё привлекательнее.

Элизабет догадалась, что Лили, узнав о смерти Томаса, оттого и осунулась.

— Ты пришла, — сказала Лили, сидя за столом и перебирая шахматные фигуры. Услышав шаги, она не встала, а лишь подняла глаза.

Элизабет притворила дверь и кивнула.

Лили пристально посмотрела на неё и вдруг улыбнулась:

— Говорят, Томас был смелым, но теперь я вижу, что есть и смелее его. Интересно, что бы сказал граф Уэссекский, если бы узнал, что его дочь ходит в публичные дома в Норвиче.

Она знала, кто такая Элизабет.

Элизабет помедлила, потом подошла и села напротив.

— Теперь ты знаешь.

— Твоя речь у «Файн Клот» уже разнеслась по всему Норвичу. Трудно было не узнать. Я просто не ожидала, что та, кто приходила ко мне, окажется самой старшей мисс Уэссекс, — вздохнула Лили.

— Не знаю, хорошо это или плохо, — с горькой усмешкой сказала Элизабет.

Используя имя графа, чтобы помочь, она раскрыла и свою личность. Отныне, что бы она ни делала, её будут узнавать. Может, лучше было бы, как у герцога Саффолка, когда никто не знает его истинной сути; а те, кто знает, предпочитают помалкивать.

— Я хочу спросить тебя только об одном, — сказала Лили, играя браслетом на запястье. Серебряные колокольчики на нём тихо позвякивали. — Зачем тебе семья де Бур? О прошлом старшей мисс Уэссекс я уже кое-что слышала. Как ни крути, у вас не должно быть ничего общего с этой семьёй.

Лили была женщиной неглупой. Среди её гостей были и странствующие торговцы, и чиновники — её нельзя было недооценивать, поэтому Элизабет и просила её разузнать об Ашфорде. Но и старшая мисс так же была не проста. Её дела были известны не только в Лондоне, но и по всей Англии. Эти «подвиги» можно было легко выведать, немного порасспросив. С этой точки зрения старшая мисс Уэссекс и семья де Бур были людьми из разных миров, не имеющими ничего общего, и их пересечение казалось Лили подозрительным.

Элизабет долго молчала, затем сказала:

— Я знала сестру Томаса. — Прежде чем Лили успела задать вопрос, она продолжила: — Не спрашивай, как я познакомилась с Элинор. Я действительно хочу отомстить за неё. Большего я сказать не могу, но сейчас ты можешь доверять только мне.

Лили изумилась и серьёзно посмотрела на Элизабет.

— Как я уже сказала, я знаю о твоих чувствах к Томасу. Теперь Томас мёртв, и ты хочешь отомстить за него, но на самом деле ничего не можешь сделать. А я могу, — Элизабет слабо улыбнулась. — Я дочь графа Уэссекского. Если у врагов есть власть и сила, у меня есть и то, и другое. Только я могу отомстить за Томаса. Ты можешь доверять только мне.

Лили дёрнула уголком губ, словно хотела усмехнуться, но в конце концов лишь тихо вздохнула — и с беспомощностью, и с неохотой.

— Ты и сама знаешь, что мне некому больше доверять, — произнесла она.

Элизабет облегчённо вздохнула, хотя на лице её сохранялась сдержанность.

— Тебе не о чем беспокоиться. В любом случае твой рассказ об Ашфорде никак тебе не навредит.

Лили была умна. В человеческой природе и житейской мудрости она разбиралась отлично. Те, кто зарабатывают на жизнь в таких местах, лучше умеют читать лица и понимать намёки. Женщины вроде неё, выросшие в подобных домах, были особенно осторожны.

— Так ты расскажешь мне об Ашфорде? — спросила Элизабет.

— Ты действительно хочешь знать? — переспросила Лили.

Рука Элизабет, спрятанная в рукаве, невольно сжалась, сердце забилось быстрее.

— Что ж, скажу тебе: семья де Бур в упадке. За эти дни я собрала кое-какие сведения. — Она сначала взглянула на Элизабет, потом, понизив голос, продолжила: — Я сперва подумала, что смерть Томаса — это выдумка, и цеплялась за надежду, что это неправда, пока не встретила одного знакомого, только что вернувшегося из Лондона. Он рассказал мне, что жена судьи, Элинор де Бур, действительно умерла в позоре, а её младший брат Томас был убит разбойниками по дороге в Лондон, тело бросили в реку — всё точь-в-точь, как ты говорила.

— Это лондонские дела, — сказала Элизабет. — А что с сэром Ричардом в Ашфорде?

В голосе её послышалась нетерпеливость, и Лили это заметила. Она помедлила, прежде чем встретиться взглядом с Элизабет.

— Вот чего я не понимаю. Ты сказала, что сэр Ричард умер полгода назад, и просила меня выяснить, отчего он умер и где похоронен. Но сэр Ричард не умер.

— Что ты сказала? — Элизабет не сдержав возгласа.

Всё это время перед Лили старшая мисс Уэссекс была сдержанна и спокойна, ни разу не потеряв самообладания. Это был первый раз, когда Лили видела её такой взволнованной.

Элизабет было всё равно, что подумает Лили. В этот миг в груди её вспыхнула дикая надежда.

— Ты говоришь, сэр Ричард не умер?! Это правда? Где ты это слышала?

Лили, которая сперва подозревала, что Элизабет расспрашивает о семье де Бур с каким-то умыслом, быть может, желая использовать их в своих целях, увидев её нынешнее состояние, мгновенно отбросила все сомнения. Взволнованный блеск в глазах старшей мисс Уэссекс при вести о том, что сэр Ричард жив, не мог быть притворным.

Немного успокоившись, Лили сказала:

— Он не умер, но есть и плохая новость.