Глава 37. Синяя аллея

В своём поместье Эдмунд поливал цветы. Медная лейка с тонким горлышком была изящно зажата в его руке. Цветы на клумбе буйно цвели, их сорт был неизвестен. Он стоял в сумерках и аккуратно наклонял лейку. Кристальные капли воды, словно прозрачные самоцветы, падали на лепестки, скатывались по стеблям и исчезали в земле. В воздухе остался лишь лёгкий аромат.

Венсли стоял позади него, его одежда слегка колыхалась на ветру. Голос стражника в чёрном был ровным и бесстрастным:

— Сэр Гарольд сопровождает старшую мисс Уэссекс в Ашфорд.

Он сказал «сопровождает», а не «едет с ней». Иными словами, главной в этой поездке была Элизабет, а не сэр Гарольд.

Эдмунд слегка наклонил голову в знак согласия и, не отвлекаясь, продолжал поливать, словно эти цветы были единственным, что заслуживало такой заботы. Трогательно было смотреть на поздние бутоны — они цвели вопреки времени, с холодным изяществом, в котором чудилась щемящая пустота. Он поливал их один за другим, не торопясь. Наконец он протянул руку, и слуга принял у него лейку. Эдмунд вытер пальцы платком и повернулся к Венсли:

— Они уехали в полдень?

— Да, — ответил Венсли.

Эдмунд тихо усмехнулся:

— Она не могла ждать ни минуты.

Венсли, стоявший в тени, не удержался от вопроса:

— Милорд, это путешествие в Ашфорд — то самое дело, которое Элизабет обсуждала в «Доме Роз»?

Встреча Элизабет с Лили, затем её растерянность, а потом — незамедлительный отъезд с сэром Гарольдом. Всё это было связано.

— Ради этой поездки в Ашфорд она и вернулась сюда, — с улыбкой сказал Эдмунд. — Её цель скоро станет яснее. Подождём.

Венсли покачал головой:

— Но методы старшей мисс непредсказуемы. Даже если мы знаем, что она делает, мы не всегда знаем, зачем.

В этот момент подошёл красивый молодой слуга и почтительно доложил:

— Милорд, карета готова.

Венсли удивился:

— Милорд уезжает?

Эдмунд взглянул на цветущую клумбу и улыбнулся:

— Да.

— Куда?

— В Ашфорд.

— В Ашфорд? — Венсли ещё больше изумился. — Милорд хочет проследить за Элизабет?

— Нет, — мягко сказал Эдмунд. — Просто прогулка.

***

На следующее утро, пораньше, карета снова тронулась в путь. Сэр Гарольд, видимо, понимая, что Элизабет торопится, ехал быстро. Бет нашла это странным и спросила, не случилось ли чего-то важного. Иначе зачем так спешить?

Элизабет знала, что дядя делает это ради неё, и была очень благодарна. Она надеялась, что семья станет её надёжной опорой, но также не хотела втягивать их в чужие распри.

Тюремное заключение сэра Ричарда, без сомнения, было делом рук леди Изабеллы. Теперь, когда жители Ашфорда так осторожно относились к его делу, там были замешаны и другие. Если она будет действовать слишком прямо, то нарушит их планы. Получив указания от Изабеллы, они сделают вид, что уважают её как дочь графа, но на самом деле не станут воспринимать всерьёз. Как только старое дело вскроется и нити потянутся вверх, в конце концов это приведёт к Изабелле. Изабелла рано или поздно узнает, что кто-то расследует дело сэра Ричарда. Зная её характер, Элизабет понимала: Изабелла не остановится перед тем, что Элизабет — дочь графа. Она применит любые грязные методы, чтобы добиться своего.

Путь к мести будет полон трудностей. В каком-то смысле Элизабет была одна и могла полагаться только на себя. Но она не отступит. Никогда.

Благодаря усердию сэра Гарольда они прибыли в город чуть позже полудня. Зимой сэр Гарольд вспотел. Он вытер лоб и велел Элизабет выглянуть в окно:

— Эли, смотри — мы уже близко.

Бет выглянула наружу. Когда она смогла разглядеть дорогу впереди, она сказала:

— Так вот он какой, Ашфорд. Не такой оживлённый, как Норвич.

Впереди была главная улица Ашфорда. Она была не такой широкой, как в Норвиче, и уж точно не такой, как в Лондоне. Кое-где стояли лавки, многие торговцы выносили лотки на улицу, продавая товары и разные мелочи.

— Сейчас он куда лучше! — заметил сэр Гарольд. — Раньше Ашфорд был самым бедным городком в этих краях. У простых людей была одна пара обуви на всю семью. О торговле и речи не было — раз в месяц приходил разносчик, и то считалось удачей. Потом здесь появился судья, очень способный и честный. Он прослужил больше десяти лет, и Ашфорд понемногу начал процветать. Хотя до Норвича ему далеко, если бы ты видела его раньше, ты бы удивилась.

Элизабет замерла, услышав, как сэр Гарольд упоминает дела сэра Ричарда. Она не знала, плакать или смеяться. Из горла вырвался странный звук, и она опустила голову, чтобы скрыть покрасневшие глаза.

Придя в себя, она тихо спросила:

— А что с тем судьёй сейчас?

— Что с ним? — сэр Гарольд почесал затылок. — Ты о чём? Я никогда с ним не встречался — слышал о нём только от других. Я много лет не был в Ашфорде, так что не знаю. Но раз он был таким хорошим судьёй, наверное, его давно повысили!

Элизабет горько улыбнулась. Всё было совсем наоборот. Сэр Ричард не только не получил повышения, но и оказался в тюрьме. Как абсурдно.

— Поехали, — сказал сэр Гарольд, трогая карету.

Город был не похож на Лондон или Норвич — у ворот не было стражи. Каменные столбы у ворот покрылись пылью. Лишь изредка проходили травники с корзинами за спиной, возвращаясь из леса, и с любопытством поглядывали на карету.

Городок был маленьким. Здесь почти все знали друг друга — если не по имени, то по лицу. Бет показалось, что здесь не так оживлённо, как в Норвиче или Лондоне, но было что-то особенное, какая-то душевная простота.

Сэр Гарольд подъехал к обочине и спросил:

— Эли, куда нам?

Он предоставил Элизабет право выбора.

— Сначала найдём место для ночлега, — ответила она.

— Хорошо. Остановимся в гостинице…

— Лучше снимем дом, — перебила Элизабет. — Гостиница неудобна.

Сэр Гарольд нахмурился:

— Дом? Эли, ты планируешь задержаться надолго?

— Не знаю, — голос Элизабет был полон тоски. — Посмотрим, как пойдут дела.

Дело сэра Ричарда не решится за один день. Сколько времени это займёт, было неизвестно. Отступить она не могла, значит, нужно было готовиться к долгой борьбе.

— Тогда снимем дом, — решил сэр Гарольд.

— Я слышала, в Ашфорде есть улица под названием Синяя аллея. Там хорошие дома, — сказала Элизабет.

— Без проблем, — велел сэр Гарольд одному из слуг: — Спроси, где Синяя аллея.

Элизабет снова села в карету. Бет с любопытством смотрела в окно. Элизабет не нужно было скрываться. Здесь почти никто не мог её узнать, кроме спутников. Вуаль была не нужна, и она могла вести себя свободно. Сначала Бет показалось, что здесь скучно, но потом она увлеклась уличными торговцами и лавками, и ей стало казаться, что Ашфорд тоже интересен.

Карета катилась по Синей аллее. Это была самая знакомая дорога для Элизабет. Здесь стоял дом де Буров, где она жила с отцом и Томасом. Она бесчисленное множество раз проходила по этой дороге от городских ворот до Синей аллеи. Потом она уехала — и больше не возвращалась. А когда вернулась, она была уже не Элинор, а Элизабет.

Элизабет казалась необычайно молчаливой. Даже Бет заметила её странное состояние и хотела спросить, но, видя, что госпожа погружена в свои мысли, не решилась нарушить молчание.

Наконец карета остановилась.

— Эли, мы приехали! — раздался голос сэра Гарольда.

Бет выскочила первой, подала руку и помогла Элизабет выйти. На мгновение Элизабет почувствовала дрожь. Она глубоко вздохнула и, опершись на руку Бет, спрыгнула на землю.

Даже воздух был знакомым. Жёлтые цветы у дверей источали тот же чистый аромат. На каменных плитах Синей аллеи всё ещё были лужицы от дождя, падавшего с неба и стекающего с крыш. Вдалеке слышались детский смех и крики. Они с любопытством глазели на незнакомцев, прячась за каменными львами.

Уголки губ Элизабет дрогнули в улыбке, но сэр Гарольд заметил, что в этой улыбке сквозила боль. Всё было так же, как в её воспоминаниях. Кроме неё самой, ничего не изменилось.

— Пойдём, — сказала Элизабет.

Она пошла вперёд, и группа последовала за ней. Внезапно она остановилась. Перед ней был дом. По сравнению с поместьями Уэссексов и Фиц-Аланов, он казался маленьким и убогим. Черепица на крыше кое-где обвалилась, ветка дерева свисала, словно в знак запустения. Даже при солнечном свете дом казался покинутым, разорённым.

Сэр Гарольд и остальные, остановившись позади, смотрели на Элизабет, застывшую перед домом. Он мягко окликнул:

— Эли?

— Ммм, — отозвалась Элизабет, и из её глаз потекли слёзы.

Дверь дома была опечатана. В этом мире больше не было семьи де Бур.