Глава 43. Разговор в таверне.

Она размышляла об этом, когда вдруг маленький мальчик лет пяти-шести подбежал и робко дёрнул её за рукав. Элизабет опустила глаза и увидела, как он сунул ей в ладонь записку, прежде чем убежать.

— Что это? — с любопытством спросил сэр Гарольд.

Элизабет развернула записку, быстро прочла, разорвав её, посмотрела на таверну неподалёку. В окне мелькнул заметный яркий всплеск красного.

— Дядя Гарольд, вы с остальными возвращайтесь. Мне нужно кое-что сделать. Я скоро буду, — сказала Элизабет.

— Что ты задумала? — забеспокоился сэр Гарольд. — Одной слишком опасно. Я пойду с тобой.

— Это не опасно, — сказала Элизабет. — Дядя, возвращайтесь. Я знаю, что делаю. Я скоро приду с Бет.

Увидев настойчивость в её глазах, сэр Гарольд уступил:

— Хорошо. Я не уйду, я останусь здесь. Ты ведь хотела зайти в таверну, верно? Встречаешься с кем-то? Не волнуйся, я не войду. Я подожду тебя снаружи.

Элизабет пришлось согласиться. К тому же сэр Гарольд оставался снаружи — герцог вряд ли будет возражать.

— Хорошо, дядя, подождите меня здесь. Я скоро.

Сэр Гарольд действительно остался ждать снаружи. Элизабет с Бет направилась к таверне. Её одолевали сомнения.

Как сюда попал герцог Саффолк? Теперь, если сказать, что он не следил за ней, никто бы не поверил.

Она вошла в таверну.

Внутри тоже было пусто. Хотя бы в прошлой таверне по крайней мере был слуга, в этой — даже слуги не было. У входа стоял стражник Венсли, глядя, как входит Элизабет.

Похоже, герцог временно «реквизировал» эту таверну. Держался он с большим достоинством — когда он в таверне, все остальные должны уйти. Весьма властно.

Элизабет поднялась наверх.

На втором этаже, у открытого окна, стоял молодой человек в красном и, плавно наклоняя заварочный чайник, разливал по чашкам ароматный травяной отвар. Каждое его движение было исполнено той естественной грации, которую невозможно разыграть. Он наполнил две чашки. Элизабет подошла к нему, и Эдмунд тотчас подвинул к ней одну из чашек, жестом приглашая её к столу. Она присела напротив, но к отвару не притронулась.

— Это настой из мяты, шалфея и немного лимонной цедры, — сказал он, чуть улыбнувшись. — Леди Уэссекс, прошу вас, оцените.

— Благодарю за приглашение, ваша светлость, но я не хочу пить, — вежливо ответила Элизабет.

— Вы, боитесь, что я вас отравлю? — с лёгкой иронией спросил Эдмунд.

Элизабет улыбнулась в ответ:

— Помилуйте, ваша светлость, — с улыбкой ответила Элизабет. — Если бы вы и впрямь желали моей смерти, вам хватило бы одного мгновения. Вы не стали бы тратить на меня столько времени.

Эдмунд усмехнулся:

— Вы так хорошо меня знаете?

— Смею ли я, — ответила Элизабет.

Но за внешним спокойствием скрывалась настороженность. Этот человек был загадкой, которую не мог разгадать никто. Она видела, как он с лёгкостью, почти небрежно, уничтожил целый отряд убийц. Как она могла забыть об этом и позволить себе быть неосмотрительной?

Но Эдмунд последовал за ней в Ашфорд.

Элизабет не хотела ходить вокруг да около. Её время было на исходе. Каждая потерянная минута уменьшала шансы сэра Ричарда.

— Ваша светлость приехали смотреть представление?

— Нет, — мягко сказал Эдмунд. — Я приехал к вам.

Глаза его сияли, на губах играла лёгкая улыбка. В этот миг он казался воплощением романтического героя. Но Элизабет не купилась бы на эту чушь.

— Значит, вы приехали ко мне, — улыбнулась она.

— Что поделать, если леди так необычна, на вас трудно не обратить внимания, — сказал Эдмунд, держа чашку и легонько дуя на плавающие листья. — Вы приехали в Норвич именно ради этой поездки, не так ли? И целью поездки было дело семьи де Бур, верно?

Элизабет помедлила, подняла на него глаза и улыбнулась:

— Если ваша светлость и так всё знает, к чему спрашивать?

За такое короткое время Эдмунд выведал даже это. У неё не было способа помешать этому, да и не могло быть.

— Я не понимаю деталей, потому и спрашиваю, — уголки его губ изогнулись. — Каковы на самом деле отношения леди Уэссекс с семьёй де Бур?

В его янтарных глазах мелькнуло искреннее любопытство, словно он действительно ждал ответа. Он был похож на шаловливого мальчишку с притворным невинным видом.

— Ваша светлость всемогущи. Если бы вы действительно хотели знать, вам не нужно было бы, спрашивать. —Вы и так бы узнали, — сказала Элизабет.

— Значит, леди отказывается говорить.

— Неужели ваша светлость ещё не догадались?

Ни один не уступал другому. Оба тепло улыбались, говорили мягко, но ни один не уступал другому. В воздухе, казалось, летели искры, и каждое слово было словно удар кинжала.

Бет, стоявшая в стороне, боялась даже дышать.

Эдмунд сделал глоток, не торопясь, и промолвил:

— Вы, леди Уэссекс, всегда выходили победительницей, но на этот раз игра идёт по другим правилам.

— Когда я во что-то вмешиваюсь, это никогда не бывает простым, — с улыбкой парировала Элизабет.

— Спасти сэра Ричарда — безумная затея, — сказал он, глядя на неё в упор.

Пальцы Элизабет дрогнули, коснувшись края чашки.

— Если ваша светлость не станет мне мешать, это не будет безумием.

— О? — он слегка улыбнулся. — Вы обращаетесь ко мне с просьбой?

— Если от этого зависит успех, — ответила Элизабет, не сводя с него глаз, — тогда я прошу вас, милорд.

Эдмунд смотрел на неё с едва заметным любопытством и наконец сказал:

— А я-то думал, леди Уэссекс не знают слова «прошу».

— Может ваша светлость ошибались во мне, — улыбнулась Элизабет. — Я умею склоняться, если того требует дело.

Эдмунд замер.

Но Элизабет, казалось, была полна решимости получить ответ:

— Интересно, ваша светлость согласится на мою просьбу?

Эдмунд не ответил на её вопрос. Вместо этого он спросил:

— Возможно, леди не отдаёт себе отчёта, с кем ей придётся столкнуться, если она ввяжется в эту историю.

— Я знаю, — мягко прервала его Элизабет.

Эдмунд слегка удивился и вглядевшись в её лицо, но вдруг вспомнил, что во время экзамена в школе Хай Кросс Элизабет использовала руку Виолетты, чтобы нанести удар леди Изабелле, и явно испытывая к ней вражду. Так что, когда она сказала, что знает, это было правдой.

В глазах Эдмунда мелькнул интерес.

Он не мог найти связи между Элизабет и леди Изабеллой. Это было очень странно.

— Зная это и всё равно идете на это — зачем леди это делает? — слегка улыбнулся Эдмунд. — Навлекать на себя большие неприятности ради чужих людей не стоит. Или, они не чужие?

— Вашей светлости не нужно больше меня спрашивать, — сказала Элизабет. — Что вы хотите знать, вы узнаете и без моих слов. Моё представление, возможно, и не самое захватывающее, но раз ваша светлость желает смотреть, я постараюсь сыграть хорошо.

— Боюсь, представление закончится катастрофой, прежде чем начнётся.

Элизабет засмеялась:

— Ваша светлость беспокоится обо мне? Неужели вы за меня волнуетесь?

Венсли, стоявший в стороне, потерял дар речи. Почти ни одна женщина в этом мире не могла устоять перед обаянием его господина. Даже те, кто не любил его, временами теряли голову — особенно юные девушки, которые легче всего попадали в ловушку герцогской красоты. Но леди Уэссекс всегда оставалась холодной. Душа её походила на неприступную крепость, которой было нипочём герцогское обаяние.

— Изначально я не испытывал тревоги, — уголки губ Эдмунда тронула лёгкая улыбка. — Но теперь, побеседовав с вами, я начинаю волноваться за вас.

— Напрасно, — холодно отозвалась Элизабет. — Я справлюсь.

— Вы слишком самоуверенны, — покачал он головой. — Вы даже не подозреваете, с кем вам предстоит иметь дело.

— Я знаю. Они пришлют убийц, не смотря на то, что я дочь графа Уэссекского. Леди Изабеллу не остановит моё происхождение. Она решила довести дело до конца, и если я встану у неё на пути, она не станет колебаться. В итоге она просто сделает Рейка козлом отпущения.

Тон Элизабет был настолько спокоен, словно она обсуждала не вопрос жизни и смерти, а то, что съесть на ужин. Даже Венсли невольно взглянул на неё.

— Тогда зачем вам всё это? — спросил Эдмунд с лёгким вздохом. — Почему вы так одержимы?

— Одержима? — Элизабет задумчиво повторила его слово, будто пробуя его на вкус. Она тихо рассмеялась. — Возможно. Но бывают вещи, без которых жизнь теряет смысл.

Статус дочери графа был для неё не наградой, а средством. Она ступила на этот путь не ради богатства и высокого положения, а ради одного: увидеть своих врагов на эшафоте и отомстить за умерших.

Эдмунд смотрел на неё, и на лице его читалась задумчивость. Она была молода и прекрасна, с живым, ясным взором. Однако, в отличие от большинства девиц её круга, она оставалась невозмутима — всегда собрана, всегда спокойна. Даже в минуты удивления она походила на озеро, в которое бросили камешек, — лёгкая рябь на мгновение, и снова гладь.

Она была не похожа на всех, кого он знал. Её нежная внешность обманчиво скрывала внутреннюю твёрдость, а в час опасности она становилась ледяной и безжалостной, не зная страха. Она была особенной. Эдмунд не мог отделаться от этой мысли.

А Элизабет, сидевшая перед ним с опущенными глазами, вдруг показалась ему почти беззащитной. Временами в ней проступала такая печаль — удивительная и тревожная. И невозможно было понять, была ли это уловка, чтобы усыпить бдительность, или же мимолётное, но искреннее движение души.

Увидев, что Эдмунд задумчиво смотрит на неё, Элизабет убрала эмоции из глаз и улыбнулась:

— Как удачно, что я встретила вашу светлость здесь. Каждый мой выход на сцену сопровождается вашим присутствием. Не иначе как судьба.

Эдмунд чуть не рассмеялся. Забавно — леди, судя по всему, ненавидела его до глубины души, однако была вынуждена носить маску неподдельной искренности.

— И вы не опасаетесь, что я могу нарушить ваши планы? — лениво спросил Эдмунд.

Элизабет посмотрела на него и ответила:

— Опасаюсь ли? Я размышляла над этим, но не могу найти ни единой причины, по которой ваша светлость пожелали бы так поступить.

— Не можете найти причины? — усмехнулся Эдмунд. — Похоже, леди Уэссекс либо считает меня чересчур добродетельным, либо вовсе позабыли о моих связях с первым министром. — И, словно напоминая о том, о чём она предпочла бы забыть, добавил: — На королевском приёме в саду вы ведь видели меня с одним из его людей?

Сердце Элизабет на миг замерло. Тогда она действительно узнала того человека, с которым беседовал Эдмунд, однако не подала виду, а она, не бывавшая в Лондоне долгие годы, не могла знать людей Ральфа Марлоу, первого министра. Но Эдмунд уже понял, что она узнала слугу и холодно наблюдал за её игрой.. Вероятно, её мимолётное замешательство не ускользнуло от его внимания.

— И что с того? — произнесла Элизабет.

— Что с того? — переспросил Эдмунд.

— Из того, что вы общаетесь с людьми первого министра, вовсе не следует, что вы разделяете его взгляды, — ответила она с полуулыбкой. — Скорее всего, я полагаю, что мы с вами, милорд, ещё не раз станем союзниками поневоле, когда того потребует игра.

Венсли едва сохранял невозмутимость. Леди Уэссекс позволила себе быть столь откровенной с герцогом — даже принц Чарльз обходился с ним куда осмотрительнее. Эдмунд молча вглядывался в её лицо. Элизабет смотрела, не отводя взгляда, и пауза затягивалась.

— Вы действительно так самоуверенны или лишь притворяетесь? — тихо спросил он.

— Кто знает? — улыбнулась она в ответ.

В комнате воцарилась тишина.

Время пролетело быстрее, чем она успела заметить.

— Мне пора, — улыбнулась Элизабет. — Мой дядя всё ещё ждёт меня снаружи. Благодарю вашу светлость за советы. — Она улыбнулась. — Надеюсь, я смогу сыграть это представление в совершенстве на радость вашей светлости.

Она говорила с той театральной лёгкостью, что свойственна актрисам, забавляющим публику. Однако в этой игре чувствовалась насмешка над самой собой, и это вызывало больше уважения, чем самодовольство избалованных лондонских красавиц.

Характер Элизабет отнюдь не был легким — напротив, в нём чувствовалась несгибаемая твёрдость. Возможно, её слова были лишь шагом к тому, чтобы в будущем достигнуть цели.

Эдмунд посмотрев на неё, сказал:

— До свидания.

Элизабет поднялась и вышла из таверны. Она уходила быстро — но не потому, что хотела поскорее покинуть общество герцога. Впереди было слишком много дел, и она не могла позволить себе терять время. Она почти выбежала на улицу.

У окна Эдмунд наблюдал, как она пересекала дорогу. Сэр Гарольд, до того сидевший на корточках, поднялся, бросил взгляд в сторону таверны и последовал за племянницей.

— Она действительно выглядит встревоженной, — тихо сказал Эдмунд.

— Сэра Ричарда казнят через семь дней, — отозвался Венсли. — Но мы так и не нашли связи между леди Элизабет и ним.

— Не с ним, — поправил Эдмунд. — С семьёй де Бур.

Он сделал паузу, затем продолжил, словно перебирая нити паутины:

— Мэри Шеппертон — золовка Элинор де Бур. Элизабет интриговала против Мэри. Томас де Бур — брат Элинор. Элизабет была на его могиле. Сэр Ричард — отец Элинор. И теперь Элизабет пытается спасти его. — Голос его был ледяным. — Не кажется ли вам, что все нити ведут к одному дому?

— Но в деле сэра Ричарда замешана леди Изабелла, — напомнил Венсли.

— И что с того? — Эдмунд чуть приподнял бровь. — Она знала это с самого начала. И всё равно не отступает.