Глава 45. Молчаливая свидетельница.

Сэр Гарольд ушёл. После его ухода Элизабет велела принести бумагу, перо и чернила, и снова погрузилась в изучение материалов дела, отмечая места, где обнаруживались нестыковки, — чтобы позже использовать их для поиска новых доказательств.

Время пролетело незаметно. Бет несколько раз звала её к столу, но Элизабет не обращала внимания. Небо постепенно темнело, в комнате зажгли свечи. Только тогда она спохватилась, что уже глубокая ночь. Она выглянула в окно и с лёгкой тревогой спросила:

— Дядя ещё не вернулся?

— Нет, — покачала головой Бет.

— Почему так долго... — пробормотала Элизабет. В этот момент в дверях появился Шон, слуга сэра Гарольда:

— Миледи, хозяин вернулся и привёл старуху. Желаете ли вы видеть её сейчас?

Элизабет облегчённо вздохнула:

— Сейчас иду.

Когда она вошла в комнату, старуха сидела за столом и жадно ела, словно давно не видела нормальной пищи. Сэр Гарольд расположился в кресле, закинув ногу на ногу, и жевал лепёшку. Увидев племянницу, он с гордостью похвастался:

— Ну как, Эли? Привёл, и никто не заметил, — затем добавил с усмешкой: — Правда, Рейк выслал за мной слежку. Пришлось петлять и увести их в другую сторону. Не знаю, сколько бы я ещё от них уходил. За старухой никто не следил, но я всё равно дождался темноты, чтобы привести её — на всякий случай.

Элизабет перевела взгляд на старуху. Та, седая и сгорбленная, проглотив последнюю ложку похлёбки, подняла глаза. Морщины глубоко изрезали её лицо, а спина была так согнута, что казалось, она вот-вот сломается. Это была просто дряхлая, немощная женщина, уже одной ногой в могиле.

— Матушка, — спокойно обратилась к ней Элизабет.

Старуха некоторое время молча смотрела на неё, затем вдруг произнесла:

— Кто ты?

Сэр Гарольд опешил. Всю дорогу, с тех пор как он привёл её, она не проронила ни слова. Даже когда её забирали, она не выказала ни малейшего удивления. Он уже решил, что она немая. И вот теперь она заговорила — голосом хриплым, но отчётливым.

— Меня зовут Элизабет Уэссекс, — сказала Элизабет, глядя ей в глаза с тёплой улыбкой. — Я привела вас сюда, чтобы спросить о бывших людях сэра Ричарда. Где они сейчас?

— Не знаю, — ответила старуха.

— Как же вы не знаете? — мягко улыбнулась Элизабет. — Рейк заменил всех, кто служил при сэре Ричарде, но не тронул вас. Вероятно, он считает вас бесполезной. Но я знаю, что вы знаете. Не так ли?

Старуха помедлила и ответила с тихой горечью:

— Я знаю, но не могу сказать. Если я заговорю, я умру.

— Но разве вы не хотите отомстить за судью де Бура? — спросила Элизабет. — Ведь он был хорошим человеком.

Она не стала добавлять, что когда-то сэр Ричард спас эту женщину. Та была вдовой, рано овдовела, детей не имела и больше не выходила замуж. Из-за своей неприглядной внешности и одиночества она постоянно терпела притеснения, часто голодала, но гордость не позволяла ей просить милостыню. Когда сэр Ричард прибыл в Ашфорд, он заметил её бедственное положение и позволил ей убирать в суде за небольшое жалованье, чтобы она могла прокормиться. Без него она давно бы умерла с голоду. А прозвали её «немой» потому, что после долгих лет лишений она почти перестала говорить, и все считали её и впрямь глухонемой. Но Элизабет знала, что она умеет говорить: однажды, когда Томас угостил её яблоком, она прошептала ему «спасибо».

Рейк заменил всех в суде, кроме этой старухи. Вероятно, он считал её бесполезной и немой — даже если она что-то видела или слышала, она не могла никому рассказать. Но когда Элизабет увидела, что она всё ещё работает в суде, она поняла: это её шанс.

Старуха смотрела на Элизабет пустым взглядом — как безжизненная кукла — и глухо спросила:

— Почему я должна тебе верить?

— Дело не в том, чтобы верить мне, — мягко ответила Элизабет. — Дело в том, чтобы поступать, по справедливости. Разве справедливо то, что судья де Бур сидит в тюрьме? Разве справедливо, что такой человек, как Рейк, занял его место? — Элизабет улыбнулась и взглянула на пустую миску. — Когда здесь был судья де Бур, матушка, вы жили лучше, чем сейчас. Вы были сыты, одеты тепло — не так ли?

Старуха опустила голову.

Молодая леди была права. При сэре Ричарде она ела досыта и не мёрзла. Дети судьи часто приносили ей угощения. Теперь же, хотя она и осталась в суде, она не получала даже жалованья и питалась лишь объедками.

Жизнь стала тяжела. Времена при Рейке напоминали те давние годы лишений. Но почему в этом мире хорошие люди не живут долго, а злодеи процветают?

Старуха снова подняла глаза на Элизабет и спросила:

— Почему ты хочешь помочь семье де Бур?

— Я связана с ними, — сказала Элизабет. — Я действую по поручению, чтобы восстановить их доброе имя. Можете быть уверены, я никому не скажу, что вы мне рассказали. Рейк не сможет вас отследить. Я гарантирую вашу безопасность.

Старуха хрипло рассмеялась. Морщины на её лице стали ещё глубже, а глаза на миг блеснули.

— Чего мне бояться? Я своё пожила — хватит. Я осталась в суде только затем, чтобы увидеть, как долго продержится Рейк. Мечтала отомстить за семью де Бур, да не могла. Ждала, ждала — и дождалась тебя.

Сэр Гарольд раскрыл рот от удивления. Так много слов от немой старухи — это было невероятно. Но в них слышалась такая боль, что она тронула до глубины души.

Элизабет долго и пристально смотрела на неё. Затем, выдержав паузу, она протянула руку и мягко сжала её сухую, морщинистую ладонь.

— Спасибо, — сказала она.

Две руки — одна молодая и сильная, другая старая и иссохшая — сплелись в крепком рукопожатии, словно ища опору друг в друге. Старуха заговорила снова — неторопливо, но внятно, выговаривая каждое слово:

— Рейк переменил всех в суде. Когда сэра Ричарда упекли в тюрьму, его люди не захотели служить новому судье — и их схватили. Того, кто упирался сильнее всех, парнишку по кличке Джастис, убили. Остальных Рейк не посмел казнить, чтобы не поднимать шума, и отправил на старую шахту в Ист-Хилл — они там руду добывают.

— Заброшенная шахта в Ист-Хилл? — переспросила Элизабет. — Но она же давно закрыта?

— Мало кто об этом знает, — ответила старуха.

Сэр Гарольд нахмурился:

— Какая ещё шахта? Я и не знал, что в Ист-Хилл есть шахта.

Старуха тяжело вздохнула:

— О ней почти никто не помнит. Даже местные, не то что приезжие. Много лет назад там нашли золото и доложили начальству. Прислали людей, начали разработку. Но через год, кроме нескольких мелких самородков на поверхности, ничего не нашли. Всех, кто занимался этим делом, разогнали, шахту закрыли.

Элизабет слушала спокойно — в отличие от сэра Гарольда, который был явно озадачен. Она знала эту историю — сэр Ричард рассказывал ей.

— Если шахта заброшена, зачем Рейк отправил их туда? — спросила она.

Старуха усмехнулась горько:

— Чтобы мучить их. Он заставляет их работать от рассвета до заката, искать золото. Но они знают, что в Ист-Хилл золота нет. Они никогда его не найдут — и никогда не выйдут оттуда.

— Это злоупотребление властью. Любая разработка должна вестись только с королевского разрешения. Он ведёт частную добычу — даже если шахта заброшена, это уже преступление! — с гневом сказала Элизабет.

— Леди, вам должно быть известно, что работа в шахтах тяжела. А Рейк с самого начала хотел их мучить, поэтому особенно жесток. Я слышала, как его люди говорили, что тех стражников заковывают в кандалы и заставляют работать от зари до зари. Бьют за малейшую провинность. Травмы и ранения — дело обычное. Крепкие мужчины живут хуже собак. Если так продолжится, немногие выживут.

— Это возмутительно! — Сэр Гарольд хлопнул по столу. — Совести у него нет! Мерзавец!

Элизабет сжала губы и молчала. Превратить бывших стражников в рабов — она не могла даже представить их жалкое состояние. Эти мучения были не только физическими, но и уничтожали их человеческое достоинство. Рейк и впрямь творил что хотел.

— Это всё, что я знаю, — сказала старуха. — Миледи, если хотите найти пропавших, ищите в Ист-Хилле. Но будьте осторожны — люди Рейка всё ещё следят за той дорогой... Вы знаете, где Ист-Хилл?

— Знаю, — ответила Элизабет. — Я знаю, как найти этих людей.

Старуха посмотрела на неё и медленно произнесла:

— Миледи, я не знаю, кто вы и откуда, но раз вы взялись за это дело, умоляю — доведите его до конца. Мне уже немного осталось. Если я увижу, что семья де Бур оправдана, что справедливость ещё существует, я умру спокойно.

— Будьте уверены, — Элизабет посмотрела ей прямо в глаза и произнесла, словно давая клятву: — Клянусь, я доведу это дело до конца. Что бы ни случилось, я не отступлю. Если нарушу клятву — пусть небо покарает меня.

Старуха облегчённо вздохнула.