Глава 55. Благодарность.

Той ночью в комнате на Синей аллее мерцал тусклый свет лампы. Комната была полна людей — кто сидел, кто стоял, и на всех лицах лежала тень уныния. Сэр Гарольд сидел на низком табурете и, стукнув кулаком по столу, сердито произнёс:

— Это слишком тяжело!

Сэр Гарольд не знал, что сказать. Винить ли этих простых людей в неблагодарности? Они лишь хотели защитить свои семьи. Вместо того чтобы обвинять народ, лучше было проклинать подлые методы Рейка. Но разве эти простые люди были совсем не виноваты? В этом мире всегда было полно безвыходных положений.

— Всё в порядке, дядя, — улыбнулась Элизабет. — Не совсем безрезультатно. Хотя бы один человек — и то хорошо. Если сегодня один, завтра ещё один, то через пять дней у нас будет пять человек.

Один из наёмников пробормотал:

— Это слишком печально.

Элизабет всё ещё улыбалась, но сэр Гарольд чувствовал, что его племянница в тот момент казалась какой-то отстранённой и печальной. Словно в этих людях и их делах она видела, что на человеческие сердца нельзя полагаться. Сэр Гарольд тоже ощутил горечь, но быстро взял себя в руки и тайком упрекнул себя. Он хотел утешить Элизабет, но не находил слов и не умел их подбирать. Он вздохнул, думая, что хорошо бы здесь был тот герцог — возможно, тогда Элизабет на время забыла бы о невзгодах. Но Эдмунда здесь не было.

Сэр Гарольд мог лишь неуклюже переменить тему:

— Кстати, сегодня я несколько раз чувствовал, что за нами следят. Будто кто-то чей-то взгляд. Я уже приготовился к драке, но через какое-то время это чувство исчезло. Странно.

— Я тоже! — подхватили наёмники. — У меня сегодня тоже было такое чувство. Думал, мне показалось.

— Может, нам привиделось? Как вышло, что у всех было одинаковое ощущение?

— Думаю, это люди Рейка хотели на нас напасть и ограбить, но увидели, что мы сильны в драке, и побоялись, потому отступили.

— Похоже на то. Так и есть!

— Идите вы, — махнул рукой сэр Гарольд. — Что вы, дураки, понимаете? Не приписывайте себе того чего нет. Кто бы стал вас грабить? Выглядите вы богатыми? Если кого и грабить, так меня.

В комнате воцарилось молчание. Сэр Гарольд повернулся к Элизабет:

— Эли, это ведь тот самый герцог-бездельник нам помог, верно?

Сэр Гарольд не знал имени Эдмунда или забыл, так и называл его «герцог». Элизабет не знала, смеяться ей или плакать:

— Скорее всего.

Рейк потерял за ночь столько людей, но не предпринял никаких ответных действий — без сомнения, в этом был замешан Эдмунд. Одно было ясно: Эдмунд помог ей и избавил от множества хлопот. Она была ему благодарна. Элизабет невольно подумала, что союз с герцогом — самая выгодная сделка на свете. Потому что Эдмунд устранял для своих союзников все лишние препятствия и делал многие дела вдвое эффективнее.

Услышав это, сэр Гарольд сразу замолчал. Хоть внешность того человека была слишком яркой, по крайней мере он заботился о безопасности Элизабет. Даже если зятем ему не быть, дружить с ним тоже хорошо.

— Дядя Гарольд, стоит лечь спать пораньше, — сказала Элизабет. — Вы сегодня устали. Отдохните, чтобы завтра набраться сил.

Сэр Гарольд кивнул. Они целый день ходили по домам, уговаривали, говорили до хрипоты, изъездили всю округу; он согласился и ушёл отдыхать.

Элизабет села за стол.

Бет думала, что она тоже ляжет, и удивлённо спросила:

— Вы не будете спать?

— Мне нужно написать несколько заметок, чтобы завтра раздать дяде и остальным. Закончу — тогда и лягу, — ответила Элизабет, прижав пальцы к вискам. — Бет, налей мне горячего отвара.

После снегопада небо прояснилось. Второй день выдался на диво солнечным.

Рано утром Элизабет рассталась с сэром Гарольдом и остальными, и каждый отправился по своим домам. Теперь она не боялась, что люди Рейка нападут, — за ней присматривал Эдмунд. Она чувствовала себя свободно, доверив свою защиту герцогу.

Вчерашняя прогулка позволила ей обойти много домов. Даже сэр Гарольд обошёл меньше, она знала, где живёт каждая семья, что сэкономило немало времени. Проходя утром по аллее, она снова увидела соседку Марту, которую встретила в первый день. Тётя Марта с корзиной в руках стояла во дворе и пристально смотрела, словно хотела что-то сказать, но в конце концов промолчала.

Элизабет мельком взглянула на неё. Времени у неё было мало, ей было не до того. Если после всех стараний ничего не выходит, значит, так тому и быть — не нужно сожалеть.

За весь день, начав с первого дома и до последнего, к вечеру Элизабет не уговорила ни одной семьи. Сказать, что она не расстроена, было бы ложью, но сегодня ей приходилось продолжать. Каким бы ни был результат, нужно было его принять.

Вдали она уже видела нужную дверь.

Элизабет подошла к дому, немного поколебалась, но всё же постучала.

Хозяин этой семьи был мясником по имени Джон Бутчер. У него был свирепый и грозный вид, очень пугающий. Обычно детей пугали им. Но она помнила и другое: каждый раз, когда она проходила мимо его мясной лавки, этот суровый человек сжимал губы в неловкой попытке изобразить что-то вроде улыбки, хотя получалось это у него довольно неуклюже.

Три удара, и дверь открылась.

На пороге стоял сам мясник Джон.

С годами он совсем не изменился. В разгар зимы он носил лишь тонкую холщовую рубаху с засученными рукавами и брюки. Высокий и плотный, с круглым лицом. От многолетней разделки туш от него исходил характерный запах сырого мяса. Видно, он встал рано, готовясь к утренней торговле. В руках он держал ведро с ножом, накрытое белой тканью. Взгляд Элизабет невольно упал на этот нож.

Мясник Джон посмотрел на неё сверху вниз и, со стуком поставив ведро на землю, недружелюбно спросил:

— Кого ищешь?

— Вас, — ответила Элизабет, отводя взгляд. — Меня зовут Элизабет Уэссекс.

— Я знаю тебя, — сказал мясник Джон. — Вчера ты ходила по домам, стучалась в каждую дверь и расспрашивала о деле сэра Ричарда, пыталась найти людей, которые выступят свидетелями в его защиту.

Голос его был груб и звучал почти свирепо, даже свирепее, чем голос сэра Гарольда.

— Да, — Элизабет спокойно встретила его взгляд. — Я хочу спросить вас, готовы ли вы выступить свидетелем и оправдать невиновного судью?

Мясник Джон пристально смотрел на неё.

Глаза у него были очень маленькие, почти щёлочки, и по ним было трудно понять его настроение. Мясник Джон был один, до сих пор не женат — слишком уж тяжёлый характер, никто не решался к нему приблизиться. Сейчас он смотрел на Элизабет сверху вниз.

Но в следующее мгновение он вдруг рассмеялся.

Элизабет никогда раньше не видела, чтобы мясник Джон так смеялся. Она видела, как он неловко пытался улыбнуться, встречая её, видела его скупые улыбки другим на улице, видела его сосредоточенное выражение, когда он разделывал туши ножом, — но никогда ещё он не смеялся так свободно и от души. Словно исполнилось его самое заветное желание.

— Леди, я ждал тебя у себя с самого утра, думал, ты не придёшь, — сказал он. — Наконец-то дождался! Я готов! Пойду с тобой, помогу оправдать сэра Ричарда!

Теперь удивилась Элизабет.

Под его раскатистый смех она, подумав, спросила:

— Почему?

— Почему я готов? — переспросил мясник Джон, словно она спросила что-то смешное. — Ты лучше спроси, почему бы я не был готов! Для меня сэр Ричард — словно второй отец. Тогда меня подставили — сказали, что отравился человек, обвинили в убийстве. Меня несправедливо посадили в тюрьму и жестоко избивали. Если бы не сэр Ричард, который пересмотрел моё дело и восстановил моё доброе имя, меня бы уже не было в живых! — Он вытащил свой длинный нож. — Хоть я и мясник, убиваю скотину, но я не неблагодарная тварь!

Элизабет знала эту историю. Когда сэр Ричард только вступил в должность, предыдущий судья брал взятки. В том деле сын богатой семьи явно совершил преступление, но подкупил судью и нашёл козла отпущения. Мясника Джона обвинили в отравлении — якобы мясом из его лавки отравился человек. Мясник Джон стал жертвой. Тот судья, взяв деньги, плевать хотел на жизнь и репутацию мясника. К тому же мясник выглядел свирепо, так что никто не усомнился.

Но сэр Ричард, вступив в должность, заметил нестыковки в этом деле и, не побоявшись местных влиятельных людей, пересмотрел дело. К счастью, улики оказались убедительными, и он восстановил доброе имя мясника, тем самым спася ему жизнь. С тех пор мясник Джон считал сэра Ричарда своим спасителем.

— Я сам сидел в тюрьме. Знаю, каково это — быть зря обвинённым, — продолжал мясник Джон. — Никто не поверит, что сэр Ричард мог присвоить казённые деньги! Я хотел убить эту собаку Рейка, но даже если бы я это сделал, сэра Ричарда это не освободило бы. Стыдно признаться, но я так долго медлил. Сначала я думал прорваться к месту казни. Даже если я один, даже если умру, я умру вместе со своим благодетелем. Тогда он не подумал бы, что зря меня спас!

Мясник Джон посмотрел на Элизабет:

— Я верю вам! Так что, если вы собираетесь оправдать его — берите меня с собой. Что бы ни нужно было делать, хоть в огонь, хоть в воду, я ни слова не скажу поперёк! У меня нет ни семьи, ни уз, только я сам и этот мясницкий нож. Возьму свой нож и перережу горло этим тварям, которые хуже свиней!

Даже Элизабет не ожидала услышать такое от мясника Джона. Она вдруг поняла, что никогда по-настоящему не знала этого человека, этого честного, прямого человека. Она не ожидала, что, когда все жители, запуганные Рейком, прячутся по домам, всё ещё найдутся те, кто тайно готовится спасти её отца.

Возможно, мясник Джон был не единственным. Сердце Элизабет тоже дрогнуло.

Она низко поклонилась мяснику Джону.

Тот испугался и замахал руками:

— Леди, что вы делаете?!

— Я благодарю вас от имени сэра Ричарда, — серьёзно сказала Элизабет. — Выступить в защиту — на это способен не каждый. Я очень благодарна, что вы готовы выступить.

— Не за что, — отмахнулся мясник Джон.

Глядя на свирепую внешность этого человека, Элизабет почувствовала к нему симпатию. Они посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись.

На второй день, собравшись вечером с сэром Гарольдом, Элизабет обнаружила, что единственным свидетелем, который согласился, был один мясник Джон.

После встречи с ним все остальные семьи, к которым она обращалась, отвечали уклончиво и с запинками. Элизабет никого не принуждала. Если люди не хотели, так тому и быть. Сэр Гарольд и другие наёмники вернулись ни с чем. Сэр Гарольд был несколько обескуражен.

— Ничего страшного, — ободрила его Элизабет. — Мы нашли ещё одного человека. Я же говорила: по одному в день, и мы найдём пятерых. Всё в порядке.

Сэр Гарольд взглянул на неё, но промолчал. Его вздох был вызван разочарованием в человеческих сердцах. Дом за домом, семья за семьёй — листок, который дала им Элизабет, был исписан именами тех, кому помог сэр Ричард. И теперь, когда он в беде, из-за страха перед силой Рейка никто не осмелился выступить.

Он посмотрел на Элизабет: как она могла сохранять такое спокойствие перед лицом этих непрерывных отказов? Если бы Клара или Николас столкнулись с такой ситуацией, они бы давно пали духом.

Но Элизабет не пала духом. Но у неё больше не было надежд на человеческие сердца. Она не могла сказать, хорошо или плохо это, но иногда она замечала в себе собственную отстранённость, когда смотрела на этих людей, словно смотрела представление, в котором не участвовала. Прямо как Эдмунд.

Возможно, она и Эдмунд в глубине души были похожи. Цель Эдмунда — его политические амбиции, её цель — месть. Жить ради какой-то цели, возможно, и означает быть таким скучным и бесцветным.

Элизабет отогнала мысли:

— Всё в порядке, дядя. У нас ещё три дня. Скоро нужно подавать прошение. Как только преступления Рейка будут доказаны, а казнь приостановлена, в последний день мы сможем вывести его из тюрьмы и отправиться в Лондон с жалобой. — Конечно, было бы лучше, если бы среди народа нашлось больше желающих выступить свидетелями.

Элизабет спешила. На третье утро она снова встала рано и вместе с людьми сэра Гарольда отправилась уговаривать тех простых людей, которым помог сэр Ричард.

Тётя Марта больше не выходила, только стояла во дворе и смотрела, как они уходят.

Ещё один день раннего ухода и позднего возвращения.

Когда наступил вечер, Элизабет и сэр Гарольд вернулись с пустыми руками, но одному из наёмников удалось уговорить супружескую пару, владевшую лавкой, — мистера и миссис Оливер. Несколько лет назад их обманули, чуть не лишили лавки и средств к существованию. Сэр Ричард рассудил их дело по справедливости и вернул им имущество, не позволив остаться без крова. Поэтому Оливеры всегда были благодарны сэру Ричарду. Теперь, когда он сидел в тюрьме, они хотели кричать о его невиновности, но не знали, как им поступить. Им казалось, что бороться — всё равно что пытаться остановить реку. Теперь, с появлением группы Элизабет, они обрадовались, словно наконец поняли, что могут сделать. Не раздумывая, они согласились.

— Всего четверо, — сказал сэр Гарольд. — Завтра мы отправим прошение?

Элизабет кивнула.

Той ночью Элизабет спала очень крепко. Ей приснился Томас и отец. Все трое шли по аллее. Наступал вечер, и Томас, держа меч, с гордостью показывал ей приёмы фехтования, а сэр Ричард с притворной строгостью ругал его. Так тепло, что Элизабет не хотелось просыпаться.

Пока Бет не разбудила её:

— Миледи, пора вставать.

Последние несколько дней Элизабет вставала рано. Помогать от этого некуда — время не ждёт. Её сердце всё ещё грело воспоминание о сне, но движения её были быстры и решительны. За несколько мгновений она умылась, перекусила и была готова идти.

Из стольких домов половину они ещё не обошли. А из той половины, что обошли, только четыре человека согласились выступить.

Горько? Возможно. Не надо разочаровываться, это ещё не самый худший случай.

Сэр Гарольд улыбнулся и поздоровался с Элизабет:

— Эли, сегодня снова за работу.

Элизабет тоже улыбнулась:

— Сегодня опять придётся потрудиться дяде и всем вам.

Все улыбнулись и вышли. Открыв ворота, они замерли.

Тётя Марта стояла у входа. Она была легко одета и, видно, ждала уже давно. Её тело слегка дрожало. Увидев Элизабет, глаза её засветились.

— Тётя? — удивлённо спросила Элизабет. — Вы зачем?

— Я... я... — Тётя Марта шевелила губами. Казалось, спустя долгое время она наконец набралась смелости и сказала: — Миледи, я... я готова выступить свидетелем в защиту сэра Ричарда!

Элизабет замерла.

— Я всё обдумала. Сэр Ричард так нам помог. Если мы останемся в стороне — это против совести. Я готова!

Эта робкая женщина, словно обретя неведомую смелость, вдруг повысила голос, подняла голову и твёрдо заявила.

Ни Элизабет, ни сэр Гарольд не ожидали от неё таких слов.

Спустя мгновение Элизабет улыбнулась. Она сказала:

— Спасибо.

Лицо тёти Марты покраснело. Она замахала руками, словно не в силах принять благодарность, и сказала:

— Не только я. Есть и другие.

Из-за угла стены вышли ещё двое — Хелена, держащая за руку Хоуп.

Хоуп, увидев Элизабет, невинно улыбнулась. Хелена сказала:

— Леди Элизабет, я всё обдумала. Сэр Ричард спас Хоуп. Мы не можем быть такими бессердечными по отношению к нашему спасителю. Мы не можем позволить, чтобы хороший человек страдал от нашей трусости. Мы готовы выступить.

Элизабет посмотрела на неё. Хелена крепко держала руку Хоуп. Можно было сказать, что решение далось ей нелегко. Но теперь она пришла вместе с дочерью.

— Спасибо, — улыбнулась Элизабет. — С вами всеми дело сэра Ричарда пойдёт гораздо легче. Я уверена, что день его спасения близок.

— Это не только мы, — сказала тётя Марта. — Посмотрите на улицу.

Она указала рукой.

Элизабет сделала несколько шагов вперёд.

У входа на Синюю аллею собралась плотная толпа — кто снаружи, кто внутри — так, что улица была запружена, и воде было не пройти. Их было не меньше сотни. Мужчины, женщины, старики и дети — все они были простыми жителями Ашфорда.

Увидев Элизабет, они закричали:

— Леди Элизабет, мы все готовы быть свидетелями в защиту сэра Ричарда!

— Леди Элизабет, возьмите нас с собой, помогите сэру Ричарду! Мы не забыли его доброту. Теперь наш черёд отплатить!

— Мы знаем ваш план. Мы пришли сами. Что бы ни понадобилось, мы сделаем, лишь бы спасти сэра Ричарда!

Элизабет смотрела на всё это, не веря своим глазам.

Сэр Гарольд и его люди шагнули вперёд и тоже увидели эту картину. Сэр Гарольд тихо выдохнул:

— Боже праведный...

Голос его дрожал от изумления. По сравнению с тем, как последние дни им отказывали от двери к двери, сегодняшнее зрелище казалось нереальным сном. Эти простые люди Ашфорда — старые и слабые, женщины и дети — все они стояли здесь с решимостью идти до конца. Те, кому когда-то помог сэр Ричард, кто прятался по домам, кто по разным причинам боялся встать, — после внутренней борьбы, колебаний, тревог и сомнений они всё же пересилили страх и пришли.

Стоило ли ждать чего-то от человеческих сердец?

Разве не стоило?

Хоуп вырвалась из материнской руки, подбежала к Элизабет, взяла её за руку и нежно позвала:

— Леди, мы готовы выступить.

Глаза Элизабет защипало. Она не могла вымолвить ни слова.