Глава 56. Отец.

Теперь не было нужды обходить двор за двором. Появившихся простых людей оказалось достаточно, чтобы выступить свидетелями за сэра Ричарда. Когда эти люди услышали, как леди Элизабет говорит, что собирается в Лондон, чтобы добиться пересмотра дела, почти все они изъявили желание ехать вместе. Так что больше не о чем было беспокоиться — свидетелей вполне достаточно.

В свободную минуту сэр Гарольд спросил леди Элизабет:

— Эли, раз уж мы управились так быстро, что теперь?

— Пришло время дать этим людям высказаться. Приказ о казни рано или поздно отменят. Поскольку Тод Рейк так любил тиранить в Ашфорде, пусть теперь сам испытает, что такое тирания. Дядя, отведи этих людей в здание суда. Мы устроим суд над чиновником.

— Отлично, — усмехнулся сэр Гарольд.

— Нельзя терять время. Тод Рейк попытается бежать. Не дайте ему уйти — схватите его. Тогда мы сможем спокойно дождаться, пока прибудет указ из Норвича, освободим сэра Ричарда и отправим этого чиновника в Лондон.

Сэр Гарольд одобрительно вскричал: «Прекрасно!» Он предпочитал чёткие и энергичные действия изнурительным переговорам. Устав от долгих уговоров, он с явным облегчением взялся за привычное дело.

— Идём, идём! — сэр Гарольд уже не мог дождаться.

***

В здании суда в тот день было тихо.

Тод Рейк сидел в своей комнате и ждал, когда его люди вывезут ящики с деньгами. Он не мог уехать и забрать всё из своего дома, потому что это было опасно. Если бы заметили, что он собирает вещи, подняли бы шум, и люди леди Элизабет насторожились бы. Тогда даже если бы он захотел бежать, у него бы ничего не вышло.

Когда вчера Тод Рейк узнал, что леди Элизабет обходит дома, собирая свидетелей, он понял, что она задумала. Не зря её люди и пальцем не тронули его. Теперь, оглядываясь назад, он сообразил: если леди Элизабет не побоялась принцессы, то уж его-то она тем более не боялась. Оставить его в живых значило спасти сэра Ричарда! Только если он останется жив, его преступления помогут сэру Ричарду оправдаться на новом суде!

Осознав это, Тод Рейк пришёл в ярость. Когда сэр Ричард выгнал его из суда, он возненавидел его за принципиальность. Потом судьба улыбнулась ему: кто бы мог подумать, что судья перейдёт дорогу самой принцессе? Когда сэра Ричарда бросили в тюрьму, Тод Рейк часто приказывал тюремщикам «особо заботиться» о нём. Он уже праздновал победу, как вдруг появилась дочь графа Уэссекского и собралась пересмотреть дело сэра Ричарда.

Сэр Ричард всегда был его злейшим врагом!

Хотя у леди Элизабет был план, Тод Рейк не собирался ему подчиняться. Сэр Ричард теперь был всего лишь безумцем, ни на что не годным. Ради такого жалкого человека он должен был пожертвовать всем. Леди Элизабет была права: когда боги сражаются, страдают смертные. Он был смертным, который мог пострадать в любой момент, и ему нужно было самому искать выход. Если он провалит задание, принцесса может прикончить его в любой момент, а он ещё и обидел дочь графа. Если не сейчас, то когда же бежать? Поэтому рано утром Тод Рейк отправился в здание суда. Все ящики, которые он хранил в тайнике, были здесь. Он привёл нескольких доверенных людей и ждал только кареты, чтобы уехать.

К тому времени, как леди Элизабет соберёт свидетелей, он будет уже далеко. А там пусть она и принцесса разбираются друг с другом. Он сбежит, и ему не будет до них дела.

Пока он размышлял об этом, снаружи послышался шум. Он обрадовался, встал и велел своим людям побыстрее выносить ящики с деньгами и украшениями. Сам он вышел и недовольно сказал:

— Я же велел вам быть тише! Что, если нас заметят?

Не успел он договорить, как оказался у главных ворот суда. Голос его затих. Перед ним стояли сэр Гарольд и леди Элизабет.

— Судья Рейк, — улыбнулась ему леди Элизабет.

Сэр Гарольд тоже ухмыльнулся ему. Тоду Рейку стало не по себе. Улыбка леди Элизабет была нежной, даже сэр Гарольд улыбался ему многозначительно. Этот разбойник обычно относился к нему с холодной враждебностью. Когда он стал таким любезным?

— Леди Элизабет, — Тод Рейк спросил: — Что привело вас сюда так рано? Могу ли я чем-то помочь?

Такое обращение отличалось от того, как он встретил леди Элизабет в первый раз. Сэр Гарольд посмотрел на него с презрением: до чего же подлый льстец! Смотреть на него — одно мучение.

Леди Элизабет не ответила на вопрос, а вместо этого заглянула за его спину и с любопытством спросила:

— Судья Рейк, зачем вы перевозите столько ящиков? Вы собрались в дальнюю дорогу?

Тод Рейк похолодел. Он быстро обернулся и взглядом приказал своим людям убрать ящики обратно, а сам, выдавив улыбку, сказал:

— Что вы, это вещи, которые раньше вывезли, теперь возвращают.

— Вот как, — улыбнулась леди Элизабет. — Это хорошо. А то я беспокоилась, что вы уезжаете. Тогда с вами было бы трудно связаться. У меня есть одно дело, в котором я хотела бы попросить вашей помощи.

Хотя леди Элизабет выглядела дружелюбной и нежной, Тод Рейк отлично знал: эта леди вовсе не так добра, как кажется. Услышав, что она хочет его о чём-то попросить, он не обрадовался, а, наоборот, покрылся холодным потом и осторожно спросил:

— Чем я могу быть полезен?

— Очень просто, — легко ответила леди Элизабет. — Просто поедете со мной в Лондон, чтобы дать показания по делу сэра Ричарда де Бура в Высшем суде.

Тод Рейк застыл на месте. Леди Элизабет спокойно смотрела на него. В её глазах была такая безмятежность, что Тоду Рейку стало не по себе.

— Леди Элизабет шутит...

— Я не шучу, — покачала головой леди Элизабет.

В его сердце поднялась волна гнева. Маленькая фигурка леди Элизабет загораживала ему путь к спасению. Ему хотелось броситься вперёд и свернуть ей шею, проложить себе дорогу ценой крови. Но он не осмелился. Рядом с ней стоял сэр Гарольд, и у того на поясе тускло поблёскивал кинжал.

— Вы настаиваете на том, чтобы я поехал? — спросил Тод Рейк.

Леди Элизабет улыбнулась и кивнула. Чем нежнее она улыбалась, тем больше он терял надежду. Гнев поднимался в нём, ярость переполняла. Он вдруг трусливо спросил:

— А если я откажусь?

— Откажетесь? — Улыбка леди Элизабет медленно померкла. Она посмотрела на него и холодно произнесла: — Боюсь, у вас нет выбора.

Тод Рейк попытался взять себя в руки:

— Вы заходите слишком далеко, леди Элизабет. Вы что, собираетесь убить меня?

— Не я буду вас убивать, — покачала головой леди Элизабет. — Те, кто не даст вам уйти, — вон они.

Она слегка посторонилась. Тод Рейк увидел за её спиной, заслонённую людьми сэра Гарольда, толпу простых жителей Ашфорда. Он не знал, как долго они там стоят, но они молча смотрели на него. В их глазах горели гнев и отчаяние, готовые выплеснуться наружу. Если бы не присутствие леди Элизабет, они бы набросились на него и разорвали в клочья.

— Посмотрите, — улыбнулась леди Элизабет.

Тод Рейк пошатнулся и сделал шаг назад:

— Это невозможно...

Вчера его люди докладывали, что она нашла только четверых свидетелей — это действительно немного. Тогда он был весьма доволен, думая, что его власть непоколебима. Даже если дочь графа будет уговаривать, никто не посмеет перечить ему. Именно поэтому он считал, что у него есть ещё время. Как же за одну ночь столько людей пошли за ней? Что она им сказала?

— Тод Рейк! — закричал молодой человек с болью и гневом: — Ты похитил мою сестру, она умерла, и через три дня нашли её тело! Верни её!

— Зверь! Ты захватил нашу лавку, мать умерла с горя!

— Ты сговорился с бандитами и ограбил нас!

— Тод Рейк!

Обвинения сыпались одно за другим, эхом разносились по небу. За время своего правления судья творил беззаконие, и жители долго терпели. Теперь всё выплеснулось наружу. Тод Рейк в страхе отступал, пытаясь призвать былую власть, но его голос дрожал:

— Что вы делаете?! Вы бунтуете?!

В ответ раздался ещё более яростный рёв толпы.

Сквозь общий гул голос леди Элизабет прозвучал на удивление отчётливо:

— Судья, вы творили беззаконие, и вам воздастся по заслугам. Возмездие настигло вас — ваш час пробил.

Рейк встретился с ней взглядом и в тот же миг, круто развернувшись, бросился бежать. Он понял: он опоздал. У них было численное превосходство и ярость. Раньше он мог положиться на своих людей, чтобы защитить его — эти безоружные простолюдины не так уж страшны. Но большинство его людей были убиты. Оставшихся было недостаточно. Если эта чернь взбунтуется сейчас, его люди не смогут их сдержать!

Бежать? Но куда?

Леди Элизабет холодно смотрела на его убегающую фигуру и махнула рукой:

— Судья Рейк пытается бежать. Прошу всех помочь «пригласить» его обратно.

И толпа, давно снедаемая ненавистью к Тоду Рейку, бросилась вперёд. Даже его люди были избиты — кто палками, кто кулаками — и в конце концов молили о пощаде. Леди Элизабет велела людям сэра Гарольда следить за порядком. Она хотела, чтобы толпа выплеснула свой гнев, но при этом строго следила, чтобы он не сбежал и не был убит.

В суде снова появились простые люди. На этот раз это было не «чиновник судит народ», а «народ судит чиновника». Хотя Тод Рейк был всего лишь прихвостнем принцессы, выполнял её приказы — именно он довёл сэра Ричарда до безумия и подверг его нечеловеческим пыткам в тюрьме. Думать, что он сможет уйти от возмездия, было слишком наивно.

Она заставит его и принцессу пожалеть о содеянном до конца своих дней.

Леди Элизабет сказала сэру Гарольду:

— Дядя, пусть кто-нибудь свяжет его. Не дайте ему сбежать. Следите за ним хорошенько.

Сэр Гарольд кивнул. Увидев, что леди Элизабет разворачивается, он спросил:

— Эли, ты куда?

— В тюрьму, — ответила она. — Рейк потерял власть. Тюремщик, узнав новости, уже сбежал. Теперь, когда я иду к сэру Ричарду, препятствий не будет. — Она улыбнулась. — Я думаю, в тюрьме много невинно осуждённых. Пришло время Ашфорду измениться.

***

В тюрьму с леди Элизабет вошли слуга Шон и мясник Бутчер. Хотя тюремщик уже наверняка сбежал, на всякий случай сэр Гарольд велел леди Элизабет взять с собой несколько человек. Ему самому нужно было следить за Тодом Рейком, чтобы тот не улизнул.

У входа в тюрьму земля была усеяна беспорядочными следами — видимо, их оставили тюремщики, которые в панике разбежались, узнав о падении судьи. Кое-где валялись разбросанные монеты, но сэр Гарольд уже послал людей вместе с жителями перекрыть городские ворота. Всякого, кто попытается бежать, остановят.

Шон стоял у входа, он и Бутчер держали факелы, освещая путь. Внутри было темно и сыро, факелы потрескивали. Шон хотел предупредить леди Элизабет, чтобы она была осторожна, но она уже шла вперёд, почти не глядя под ноги.

Шон: «...?»

В детстве сэр Ричард не позволял ей и Томасу заходить в тюрьму. Но брат каждый раз тайком тащил её туда. Тюремщик знал, что они дети судьи, и закрывал на это глаза.

Элизабет не думала, что однажды она увидит в тюрьме своего отца. Она боялась увидеть отца превратившимся в сломленного, потерянного человека, запертого в темноте.

Факел Шона освещал одно лицо за другим, и из камер доносились крики. Стоило незнакомцам появиться в тюрьме, как поднимался шум. Но некоторые просто поднимали глаза и смотрели с апатией — те, кто потерял всякую надежду.

Сердце Элизабет сжималось от отчаяния. Она вглядывалась в каждое лицо. Увидев изуродованные тела, она вздыхала - это не её отец, но тут же тревога нарастала. Почему она его не видит?

Последняя камера.

Факел Шона уже достиг двери, но человек внутри свернулся в углу, отвернувшись от них. Шон взглянул на леди Элизабет. Он никогда не видел судью и не знал, как тот выглядит. Мистер Бутчер, мясник, знал, но он тоже не мог узнать его со спины. Но леди Элизабет, казалось, узнала его в одно мгновение.

Шон увидел, как она вдруг схватилась за решётку, и выражение её лица изменилось. Он быстро достал ключи, найденные у входа, и открыл камеру.

Бутчер всё ещё колебался — он не был уверен, что это сэр Ричард. Но прежде, чем он успел подойти, леди Элизабет, словно не в силах сдержаться, шагнула внутрь.

Шон и мистер Бутчер замерли. Шон хотел сказать: «Миледи, факел...» Но она уже опустилась на колени перед человеком в углу.

Шон похолодел от удивления, но Бутчер удержал его, прижав палец к губам.

В тусклом свете Элизабет увидела человека, прижавшегося головой к стене. Его волосы были спутаны, плечи поникли. Колени её подкосились. Элизабет протянула руку и осторожно повернула его к себе.

Бутчер и Шон ахнули.

Это было лицо, которое почти невозможно было назвать человеческим. Впалые щёки, торчащие скулы. Тело, которое она держала, было очень худым. Волосы старика были совершенно седыми, белыми как снег. Но чем белее волосы, тем темнее и тоньше становилось тело — как свеча на исходе.

— Сэр Ричард... — прошептал мистер Бутчер.

Шон взглянул на него. Этот невероятно худой, почти умирающий старик и был тем самым судьёй Ричардом, о котором они так много слышали?

В слабом свете были видны шрамы — от кнута, от ножа, от раскалённого железа. Раны были свежими, наложенными поверх старых, некоторые гноились. Шона замутило. Он ужаснулся жестокости Тода Рейка. Даже приговорённым к смерти не причиняли таких мук — он хотел продлить его страдания, не давая умереть.

В такой тьме, день за днём терпеть пытки — неудивительно, что сэр Ричард сошёл с ума. Шон даже подумал, что если бы леди Элизабет не пришла, казнь могла бы стать для него освобождением.

Но тут в тишине раздался низкий, сдавленный плач.

Шон вздрогнул. Плакала леди Элизабет. Та, что всегда улыбалась, оставалась спокойной, бесстрашной перед толпой, теперь плакала, обнимая сэра Ричарда.

Шон и Бутчер молчали. В тюрьме, где только что шумели, воцарилась тишина, слышен был только плач девушки. Плач был так печален.

Она не боялась увечий и запаха грязи. Она обнимала его, как маленькая девочка, потерявшаяся в толпе, но нашедшая отца.

Если бы не пережитое страшное потрясение, сэр Ричард, будучи ровесником графа Уэссекского, не выглядел бы сейчас таким старым — сгорбленным и совершенно седым. Его тело было покрыто шрамами. Сердце Элизабет разрывалось от боли. Если бы она вернулась раньше, может, отец бы не так страдал? Если бы она не встретила Шеппертона, может, они жили бы мирно?

Судьба играла с ней.

Вдруг сквозь рыдания она услышала слабый голос, похожий на стон:

— Эли?