Глава 60. Принц-консорт.

На следующее утро Элизабет, дядя Гарольд и жители Ашфорда отправились в Лондон. Семья Фиц-Аланов с трудом рассталась с Элизабет. Старая леди особенно долго стояла у городских ворот, глядя вслед экипажу, пока он не исчез из виду, и только тогда вернулась вместе с остальными.

В карете сэр Ричард сидел рядом с Элизабет. За эти дни все привыкли к тому, как Элизабет заботится о нём. Теперь, когда его привели в порядок, хотя сэр Ричард выглядел измождённым, он вновь обрёл черты былой утончённости. По правде говоря, сэр Ричард был совсем недурён собой — иначе у Элинор и Томаса не было бы такой выдающейся внешности.

Элизабет купила много чистой одежды и переодела сэра Ричарда. Если бы не его всё ещё детское поведение, можно было бы разглядеть следы прежнего сэра Ричарда.

Когда дядя Гарольд нашёл время заглянуть в карету, Элизабет терпеливо стряхивала платком крошки с одежды сэра Ричарда. Наблюдая за этим, Гарольд почувствовал что-то странное. Элизабет и сэр Ричард не были связаны ни кровным родством, ни свойством, и внешне не походили друг на друга. Но почему-то в их выражениях или в чём-то неуловимом между бровями чувствовалось лёгкое сходство.

Они были похожи на отца и дочь.

Осознав эту мысль, Гарольд мысленно одёрнул себя. Как Элизабет и сэр Ричард могли быть отцом и дочерью?

Отбросив эти мысли, Гарольд спросил:

— Эли, нам предстоит долгий путь. Твой отец пока не знает, чем ты занималась. Когда мы вернёмся в Лондон, он обязательно узнает. Почему бы тебе не дать мне указания, что делать дальше?

Элизабет улыбнулась и покачала головой:

— Это не сработает. В Лондоне отношения между знатными домами очень сложны. Семья Фиц-Аланов — купцы. Другое дело, если за мной стоит знатный дом, имеющий влияние. Дело де Бур должно стать громким, чтобы иметь хоть какой-то шанс. Чем громче оно станет, тем больше будет запаникует другая сторона. Они начнут ошибаться, и тогда наша возможность придёт.

— Но... — Гарольд колебался. — Твой отец...

— Не волнуйтесь, я его уговорю, — улыбнулась Элизабет.

Граф был умным человеком. Попав между молотом и наковальней, даже если он не хотел действовать, у него не было выбора. В этом деле нужно либо идти до конца и нанести оппозиции тяжёлый удар, либо остановиться на полпути и дать противнику перехватить инициативу.

Граф мог быть мягок в домашних делах, но в делах служебных он был чрезвычайно проницателен и решителен. Элизабет верила, что он сделает тот же выбор, что и она.

Однако ей было любопытно: какое выражение будет у леди Изабеллы, когда она узнает, что натворила Элизабет?

Она, должно быть будет, в ярости.

***

Лондон лежал южнее, и снег здесь зимой был редким гостем. Однако в ненастье беднякам всё равно приходилось выходить на пронизывающий ветер, чтобы добыть хлеб насущный. В тонкой, дырявой одежде они бродили по мокрым мостовым, зарабатывая жалкие пенсы, которых едва хватало, чтобы прокормить семью.

В богатых семьях было иначе. Топились камины, и в домах было тепло. Нежные леди могли сидеть в комнате с грелками в руках, любоваться дождливым пейзажем, сочинять стихи или читать книги.

В особняке леди Изабеллы было тепло, как весной.

Полы были покрыты длинными шерстяными коврами с замысловатыми узорами — даже босым ногам не было бы холодно. Поэтому молодая женщина, сидевшая на удобном диване, даже зимой носила тонкое платье, слегка поигрывая краешком вышитого пояса, соблазнительного как цветок, который вот-вот раскроется.

Она откинулась на чьи-то колени.

Мужчина был красив и утончён, нежно улыбался женщине на коленях.

Её нежные губы шептали стихи: «Я жду, когда ты коснёшься рукой, и время замрёт, как вода под луной, и ветер утихнет, и ночь станет тихой, чтоб слышать лишь шёпот — твой и мой…» Когда она дошла до последнего слова, её голос затих, она приподнялась, выгнула шею и прижалась губами к его тонким губам.

Слуги в зале опустили головы, не смея смотреть. Когда леди Изабелла была близка со своим возлюбленным, никто не осмеливался поднять глаз.

— Изабелла... — вздох вырвался у него.

Этот вздох свёл женщину с ума. Глядя ему в глаза, она почти опьянела от нежности внутри. Внезапно она сказала:

— Уильям, когда мы поженимся?

Мужчина — нынешний секретарь Тайного совета, Уильям Шеппертон — замер, словно внезапно пробудившись от страсти. Он слегка отстранился, избегая её объятий.

Леди Изабелла почувствовала его холодность и сразу вышла из оцепенения. Но в следующий миг она снова прильнула к нему с кокетливым упрёком:

—Почему ты молчишь?

— Миледи, — Шеппертон больше не называл её Изабеллой. Он нахмурился: — Моя жена умерла, и не прошло и года...

Опять Элинор! Сердце леди Изабеллы наполнилось ненавистью. Он всегда говорил, что нужно соблюдать траур по Элинор, чтобы показать миру свою порядочность. Но Изабелла знала, что это всего лишь оправдание.

Он отказывался жениться на ней, потому что вего сердце была эта женщина! Даже мёртвая, она не давала ему покоя! Уильям проявлял к ней нежность только потому, что её братом был принц Чарльз, потому что она была принцессой. Он оставался с ней ради власти и богатства!

Леди Изабелла понимала это, но понимание не имело силы, она любила его. Чем сдержаннее и правильнее был Шеппертон, тем больше она не могла себя контролировать. Её горячее сердце и его холодное, было для Изабеллы смертельным ядом. И если в его сердце ещё жила Элинор, она вырвала бы её оттуда любой ценой.

Чего не можешь получить, всегда лучше, тем больше она хотела его. Были ли его чувства подлинными или ложными, в этой жизни он мог смотреть только на неё. Если она не могла завладеть его сердцем, она владела бы хотя бы его телом. Теперь, когда оказалось, что получить его сердце займёт больше времени, она потеряла терпение. Ей не терпелось овладеть этим человеком.

Она хотела, чтобы Шеппертон стал её принцем-консортом.

— Уильям, — мягко сказала леди Изабелла, — вчера матушка говорила со мной о том, чтобы найти мне подходящую пару...

Шеппертон взглянул на неё с нежностью. Он был переменчив с Изабеллой — то холоден и отстранён, то ласков и внимателен. Эта двойственность сбивала её с толку, но она не могла остановиться, не могла оторваться от него.

Голос её вновь стал мягким, почти журчащим, словно вода, а тело, податливое и гибкое, льнуло к Шеппертону, обвивая его.

— Скажи мне, — прошептала она, — если матушка действительно выдаст меня за другого, ты будешь убит горем? Пожалеешь ли ты?

Шеппертон мягко сказал:

— Естественно, буду убит горем.

Леди Изабелла просияла:

— Тогда чего ты ждёшь? Пока я скажу матушке, это можно сделать.

— Но...

— Собираешься ли ты сказать, что тебе нужно снова оплакивать Элинор? — Терпение леди Изабеллы наконец лопнуло. Она всё ещё улыбалась, но в голосе слышался холод. Её ярко-красные ногти скользнули по его лицу. — Уильям, все знают, как умерла Элинор — из-за измены, ей было так стыдно, и она умерла от тоски. Все сочувствуют тебе. Даже если ты не будешь соблюдать траур, даже если женишься на другой на следующий же день, никто в мире не скажет против тебя ни слова.

— Элинор — мертва, я жива. Ты хочешь оплакивать мёртвую, пока я ускользаю? Брат уже встречался с тобой несколько раз и намерен высоко ценить тебя. Если ты заставишь меня грустить из-за этого, брат тоже разозлится... Я бы не хотела создавать непонимание между вами.

Её слова были двусмысленны и зловещи.

Это была открытая угроза.

Шеппертон сейчас пользовался особым расположением принца Чарльза. Показать свои способности и стать доверенным лицом принца он ещё не успел. Принц Чарльз рано или поздно поднимет мятеж, и, судя по всему, с большими шансами на успех. В перипетиях мирских дел Шеппертон тоже хотел совершить великие дела.

Леди Изабелла могла стать его ступенькой или камнем преткновения. Она могла построить мост между Шеппертоном и принцем Чарльзом или разрушить его.

Он знал, что она на это способна.

Шеппертон посмотрел на неё. Леди Изабелла нежно улыбалась ему, нашептывая:

— Уильям, просто соглашайся... соглашайся...

Он знал, что ей всегда не хватало терпения. Когда она впервые заинтересовалась им и обнаружила, что у него есть жена, она быстро убрала Элинор. Терпение, которое она проявила к нему, было уже невиданным. Возможно, ему стоило радоваться, что оно длилось так долго. Как только её терпение иссякнет, и она найдёт кого-то другого, он навсегда потеряет свой шанс.

Шанс изменить свою судьбу.

Шеппертон тихо рассмеялся.

В его улыбке была лёгкая насмешка. Она мгновенно исчезла, сменившись глубокой нежностью. Он сказал:

— Хорошо.

Улыбка леди Изабеллы застыла.

— Что ты сказал? — Она приготовилась к очередному отказу, но одновременно решила, что на этот раз не отступит. Будь то угрозы, принуждение или насилие, она станет леди Шеппертон, независимо от того, захочет ли он.

Но он на самом деле сказал «да».

Леди Изабелла вскочила. В одно мгновение её обычно гордое и резкое лицо озарилось детской радостью. Она обняла Шеппертона за шею и счастливо сказала:

— Уильям, ты согласился! Завтра я пойду во дворец, скажу матушке и попрошу её обсудить это с королём!

Шеппертон снисходительно похлопал её по спине, обнимая в ответ. Все слуги стояли с опущенными головами. Никто не видел холода, промелькнувшего в глазах Шеппертона.

Он знал суть леди Изабеллы, поэтому ему пришлось остановится в нужный момент. Во многих случаях один лишний шаг был слишком, один недостающий — мало. Ему нужно было чувствовать меру, чтобы медленно и верно получать желаемое.

Он покинул особняк. Леди Изабелла не хотела расставаться с ним.

Она надеялась, что Шеппертон останется на ночь, но он отказался. Он сказал, что, учитывая его положение, многие при дворе следят за ним, желая уличить его в ошибке и будут неприятности.

Леди Изабелле пришлось уступить. Думая, что раз Шеппертон уже согласился, она скоро станет его законной женой и прочно завладеет им, она чувствовала, что эта разлука терпима.

Шеппертон вышел из особняка леди Изабеллы, прошёл по улице до экипажа и наконец вернулся в свой дом.

Особняк был богатым и таким же прекрасным, как тогда, когда король впервые даровал его. Слуга поклонился ему. Шеппертон вошёл во двор и остановился у цветника.

Нежная улыбка, которую он поддерживал, внезапно треснула. Затем он согнулся, словно его выворачивало, и его вырвало.

Когда голова закружилась, а грудь сдавило, он, казалось, увидел чей-то подол юбки. Подняв взгляд, он увидел своего самого близкого человека.

Лицо той женщины было совершенно ошеломляющим, сокрушительно красивым. Она ничего не сказала, только тихо смотрела на него, как всегда, ничего не изменилось. И всё же в этих холодных глазах Шеппертон видел насмешку.

Точно так же, как он насмешливо смотрел на леди Изабеллу.

Он протянул руку, желая коснуться этой размытой тени, но тень развеялась.

Раздался голос миссис Шеппертон:

— Уильям, что ты делаешь?

Шеппертон покачнулся, выпрямился и тихо сказал:

— Ничего.

Он вернулся в свою комнату.

Ничего. Что нажито, то и потеряно. Он потерял кое-что. Хотя иногда это огорчало его, он выиграл гораздо больше.

Он наконец изменил свою судьбу. Он больше не был бедным чиновником, на которого все смотрели свысока.

Совсем другая жизнь, чем раньше, только начиналась.