Глава 61. Столичные пересуды.

Весть о её возвращении достигла Лондона.

Это дело вызвало в Лондоне слухи. Столица не видела ничего подобного: леди из знатной семьи вдруг впуталась в дело о несправедливом приговоре и привезла людей в Лондон — она что, хотела стать мировым судьёй?

Коллеги в суде смотрели на графа с любопытством. Некоторые из партии принца Чарльза, враждовавшие с графом, намеренно сказали ему:

— Истинно, яблоко от яблони недалеко падает! Ваша дочь унаследовала вашу прямоту — видит несправедливость и вступается. Благородное дело, воистину благородное дело!

В кругах знатных дам считали, что Элизабет вмешивается не в свои дела. Такая шумиха — лишь способ похвастаться и привлечь внимание. Она позорит знатных девиц, творя такие возмутительные вещи. Хорошо, что она не их родная сестра или дочь, а то на них пала бы тень.

Среди простого народа любопытство к действиям Элизабет росло. История с несправедливо осуждённым — как ни крути, хорошее зрелище. Простые люди с нетерпением ждали её возвращения в Лондон. Это почти сразу стало развлечением для всей столицы.

Как бы ни смотрели на это другие, граф был весьма раздражён. Как только Элизабет вернётся в Лондон, он запрет её в поместье и заставит хорошенько подумать и раскаяться.

В особняке Сесилия вошла в комнату, не закрыв дверь, и сразу воскликнула:

— Матушка, ты слышала? Эта мерзкая Элизабет возвращается!

За время отсутствия Элизабет Анна вышла замуж и уехала очень поспешно — возможно, опасаясь Сесилии. Из девушек во всём доме Уэссексов остались только Сесилия и Дафна. Дафна была робкой и почти никогда не покидала покои.

В последние дни Сесилия немного успокоилась. Она очень чётко поняла: сможет она выйти за лорда Энтони или нет, есть два человека, которых она никогда не простит. Одна — Анна, другая — Элизабет. Анна посмела позариться на её жениха — это была провокация, стоившая ей замужества! И Анне это удалось, потому что Элизабет помогла раздуть пламя — они были в сговоре!

Что касается Мэри, которая выйдет замуж за лорда Энтони только весной этого года, — кто мог предсказать, что случится на полпути к этому? Кто сказал, что у неё нет шансов?

После истории с лордом Энтони Сесилия, казалось, повзрослела, стала более злой и расчётливой. Иногда, задумавшись, её лицо вдруг напоминало леди Маргарет.

Леди Маргарет нахмурилась, велела служанке закрыть дверь и упрекнула дочь:

— Почему ты кричишь? Будь осторожна, отец услышит и будет недоволен.

Если бы он увидел, что Сесилия ведёт себя так неподобающе, он, естественно, был бы недоволен.

— Но она возвращается! — Сесилия топнула ногой. — Матушка, ты придумала, как с ней бороться?

Леди Маргарет почувствовала, как надвигается головная боль. Когда до неё дошла весть о скором возвращении Элизабет, она не смогла скрыть шока. Как Элизабет избежала катастрофы? У неё действительно была такая удача?

Сесилия не знала о тайных замыслах матери и лишь нетерпеливо сказала:

— Матушка, что нам делать? Это из-за неё я стала посмешищем в Лондоне, из-за неё я потеряла лорда Энтони. Я ни за что не прощу её!

— Я знаю, — леди Маргарет вздохнула. — Я найду способ решить этот вопрос. Не волнуйся. Ещё до возвращения в Лондон она уже столько хлопот доставила. Твой отец уже очень недоволен. Бабушка на этот раз тоже не встанет на её сторону. Она сама себя погубит. Всё впереди. Возможностей будет предостаточно. — Она посмотрела на Сесилию, и лицо её стало серьёзнее. — А ты, Сесилия, запомни... лорд Энтони в прошлом. В будущем мама найдёт тебе лучшего мужа. Не думай о нём. Если хочешь снова выйти за него — это невозможно!

Глаза Сесилии сразу покраснели. Помолчав, она сказала:

— Я знаю, матушка.

Леди Маргарет велела служанке подать платок. Вытирая слёзы Сесилии, она сказала:

— Мама не хочет тебя огорчать. Конечно, я хочу, чтобы ты жила хорошо и не терпела обид.

— В мире множество мужчин, а не только лорд Энтони. Ты заслуживаешь лучшего, никто не может сравниться с тобой, — мягко сказала леди Маргарет.

Сесилия уткнулась лицом в плечо матери. Рука, спрятанная в рукаве, медленно сжималась в кулак. Она всё ещё не желала смиряться.

***

Новости об Элизабет распространились по всему Лондону. Достигнув семьи Уэссексов, они, естественно, дошли и до Анны.

Анна стояла на коленях в пустой церкви, делая вид, что молится. Её длинные волосы были убраны в строгую причёску замужней женщины, платье из тёмной шерсти сидело на ней мешковато — лорд Максвел не отличался щедростью. С тех пор как она стала его женой, она превратилась из жены в прислугу: прислуживать, подавать лекарства, терпеть его капризы. В доме Максвела её не уважали, слуги перешёптывались за её спиной, а пожилой муж смотрел на неё скорее как на сиделку, чем как на жену.

Она ненавидела лорда Максвела, ненавидела Сесилию и Мэри и ещё больше ненавидела Элизабет. Если бы не вмешательство Элизабет тогда, она никогда бы не оказалась в этом положении. Мысли о мести грызли её изнутри, в доме мужа, где она была лишь тенью, а не хозяйкой.

Когда в церковных дверях появилась знакомая фигура, Анна вздрогнула. Лорд Энтони — тот самый, из-за которого она потеряла всё, — приближался к ней. Она не видела его с королевского банкета, и сердце её бешено забилось.

— Милорд... — прошептала она, вставая с колен.

Лорд Энтони холодно посмотрел на неё. Его прежняя утончённая элегантность исчезла, сменившись мрачностью. Он оглянулся, проверяя, не следят ли за ним.

— Я слышал, Элизабет возвращается в Лондон, — сказал он тихо, почти беззвучно.

Анна вздрогнула. Она слышала о том, как Элизабет покинула столицу, чтобы навестить Фиц-Аланов в Норвиче. Как смешно — просто купцы. Что там было навещать?

— Анна, ты хочешь быть моей? — Лорд Энтони посмотрел на неё сверху вниз, его тон был совершенно легкомысленным. Но Анна не чувствовала себя оскорблённой. Вместо этого из её сердца хлынула волна радости.

— Когда Элизабет вернётся в Лондон, ты поможешь мне выманить её, — сказал он.

***

Наконец караван сэра Гарольда и жителей Ашфорда достиг лондонских ворот.

Хотя сэр Гарольд за годы странствий привык к дальним дорогам, в последний раз он был в Лондоне много лет назад. Многое было чужим.

Жители Ашфорда и вовсе никогда не видели такого величия. У одних только городских ворот они показывали пальцами и перешёптывались. Их группа насчитывала не меньше сотни человек. Стражники у ворот, увидев такую толпу, решили, что это беженцы, и тут же настороженно окружили их, требуя объяснений.

Элизабет вышла из кареты с помощью Бет и направилась прямо к стражникам. Она протянула им пропуск из дома Уэссексов и с улыбкой сказала:

— Господа, я старшая дочь графа Уэссекского. Эти люди — жители Ашфорда, прибывшие подать прошение к королю. — Она достала из рукава ещё один лист бумаги и передала его. — Вот список с именами каждого. Я оставляю вам эту копию. Когда дело будет завершено и люди покинут город, вы сможете проверить их по одному. Это вас устроит?

Стражники опешили. Старшая мисс Уэссекс? Та самая, о которой в последние дни судачил весь Лондон. Они взяли исписанный именами лист и, распахнув ворота, сказали:

— Проходите, леди Элизабет.

Они въехали в город.

***

Внутри города было ещё оживлённее. Улицы были куда шире, чем в Ашфорде. Люди и лошади сновали взад-вперёд. Таверны высились многоэтажными зданиями. Повсюду сновали люди и торговцы. У многих, впервые увидевших столицу, глаза разбегались. Старшие ещё могли сдерживаться, но младшие то и дело спотыкались, засмотревшись по сторонам.

Пока жители глазели на достопримечательности, лондонцы глазели на них. Такая большая группа явных чужаков была слишком заметна.

Кто-то узнал среди них Элизабет. Весть о том, что мисс Уэссекс вернулась, прокатилась по Лондону, как приливная волна. Эта новость разнеслась по всем улицам и переулкам. Зеваки высыпали из домов.

В особняке граф Эдвард только что вернулся из суда. Он едва снял мантию и не сделал глоток напитка, поданного леди Маргарет, как вошёл слуга с докладом:

— Милорд, старшая мисс вернулась в столицу!

— Что? — граф замер с чашкой в руке. — Когда?

— Только что. Говорят, старшая мисс привезла больше сотни человек. Половина лондонских улиц запружена, зеваки собрались со всего города.

Лицо графа сначала покраснело, потом побледнело. За всю свою карьеру он всегда был осмотрителен и скрытен. При дворе за каждым его словом следили. Элизабет же, едва вернувшись, устроила такое зрелище, что теперь вся столица, наверное, смотрит на их семью. Если она натворит что-то непоправимое, люди будут судачить о нём, графе Эдварде, всю жизнь!

— Я иду в главный зал, — сказал граф и вышел.

— Я с тобой, — отозвалась леди Маргарет, едва скрывая улыбку.

Ей даже не пришлось действовать — Элизабет рыла себе могилу.

Победа без потерь — лучше не придумаешь.

В главном зале старая графиня беседовала с сэром Филипом. Обычно улыбчивое лицо сэра Филипа было серьёзным. Сэра Хью не было — с тех пор как Анна вышла замуж за лорда Максвела, он стал ещё молчаливее. Раньше он иногда перебрасывался парой слов с братьями, а теперь лишь коротко здоровался и уходил. Однако братьев это мало волновало.

Увидев графа, старая графиня сказала:

— Эдвард, ты слышал?

— Матушка, — ответил граф, — мне стыдно. Это моя вина — я плохо воспитал Элизабет.

— Я не хочу её винить, — сказала старая графиня, вздохнув. — Она моя внучка. Но, Эдвард, она забывает одну вещь: она дочь Уэссексов. Прежде чем что-то делать, она должна думать о семье. Теперь она подняла такой шум. Как это отразится на вас всех? Что подумает король? А Сесилия — ей ещё нужно найти хорошего мужа. Когда такой переполох, это влияет и на брачные перспективы. Что она творит! — Старая графиня покачала головой.

Услышав, что затронули Сесилию, леди Маргарет тут же вставила своё слово, вытирая глаза платком:

— Милорд, матушка права. На этот раз Элизабет действительно перегнула палку. Сесилия и так ни в чём не виновата. Сначала эта история с лордом Энтони, а теперь... Я хочу только одного — найти для Сесилии хорошую партию. А с такой шумихой кто захочет с нами породниться? У меня просто нет сил справляться с этим. Я мачеха Элизабет, обычно не смею её упрекать, не могу её контролировать. Милорд, вы её родной отец — вы должны её образумить!

Леди Маргарет вытирала слёзы, выглядело это очень правдоподобно. Эти слова больно отозвались в сердце графа. Он тяжело сказал:

— Что значит «не смеешь»? Ты — хозяйка дома. Она называет тебя матерью. Чего ты должна бояться её контролировать? Если она будет перечить, приводи её ко мне! Посмотрим, неужели в целом доме не найдётся человека, который сможет с ней справиться. В последнее время я думал, что она изменилась к лучшему после возвращения. А теперь вижу, что она всё та же — непослушная. Не надо было мне возвращать её в особняк!

Леди Маргарет ликовала внутри. Слова графа ясно показывали его разочарование в Элизабет. И заставить его возненавидеть Элизабет будет лишь вопросом времени.

Старая графиня взглянула на леди Маргарет. Она прекрасно знала, что та замышляет, но сказала лишь спокойно:

— Что сделано, то сделано. Обвинять кого-то можно и позже. Сейчас главное — решить, что делать.

— Да, Эдвард, — сказал и сэр Филип. —Мы не можем позволить ей продолжать в том же духе.

— Я решил, — мрачно произнёс граф. — Как только они вернутся в особняк, я запру её. В любом случае Элизабет больше не разрешается участвовать в этом балагане! Никто не должен больше упоминать об этом! Отнесёмся к этому нейтрально!

Все замолчали. Это и впрямь казалось лучшим решением. То, что сделала Элизабет, уже не изменить. Всё, что они могли сделать, — помешать ей продолжать.

Сплетни иногда могли утопить человека. Это было самое страшное оружие.

Пока они говорили, вбежал Генри.

— Я слышал, Элизабет вернулась? Почему я её не вижу?

— Она ещё не пришла, — раздражённо ответил граф.

— Ещё нет? — удивился Генри. — Судя по всему, она уже должна была добраться до нашего особняка. Может, она не поехала в особняк?

— Как это возможно, куда ещё? — сердито сказал граф, хотя в душе закралось беспокойство.

Элизабет была умна и всегда имела своё мнение. Неужели она уже предвидела, что он запрет её, и поэтому не вернулась в особняк?

От этой мысли граф разозлился ещё больше. Это значило, что она вообще его ни в грош не ставит. Что если она не придёт домой, он не сможет с ней справиться? Пока это дело не дошло до суда, он притащит её обратно, даже если придётся связать.

Генри пожал плечами и ничего не сказал. В этот момент слуга вернулся снова. На этот раз он выглядел гораздо более встревоженным, чем раньше. В разгар зимы пот стекал по его лбу. Он доложил:

— Ваша светлость, милорд, старшая мисс и её группа не едут в особняк. Они... они отправились к Вестминстерскому дворцу.

Королевский дворец?

Лицо графа резко изменилось.

— Что они собираются делать в Королевском дворце? — с любопытством спросил Генри.

— Подать петицию королю Ричарду, — выдавил из себя граф.