Глава 62. Петиция

Вестминстерский дворец. Король проводил там церемонии, принимал через клерков петиции и прошения, судил и выносил приговор по спорным делам.

На просторной площади у входа возвышались два могучих каменных льва. Перед каждым из них стоял стражник.

Караван остановился перед входом. Элизабет вышла из экипажа.

На площади собралась толпа зевак. Увидев, как Элизабет спускается, их глаза загорелись. Элизабет была главным действующим лицом этой драмы. С её появлением вот-вот должно было начаться хорошее представление.

В таверне неподалёку красавец в красных одеждах также небрежно наблюдал за стройной фигурой у ворот, отдавая приказания своим людям:

— Смотрите в оба. Не позволяйте никому проскользнуть и навредить ей.

— Да, — ответил Венсли.

Когда Элизабет устраивала такое зрелище, герцог, узнав об этом, естественно, проявил внимание. Он не был из тех, кто проявляет сдержанность — он опасался, что кто-то спрячется в толпе и тайком нанесёт удар Элизабет. Если бы её жизнь забрал кто-то другой, это плохо отразилось бы на нём.

Более того, он хотел посмотреть, как Элизабет выиграет этот раунд, поэтому ему нужно было защитить её.

Элизабет направилась к воротам.

Двое стражников у ворот смотрели на неё с каменными лицами.

Элизабет обернулась. Сэр Гарольд стоял рядом. Все жители Ашфорда затихли. Добравшись до этого места, они знали, что нужно делать.

—Дело не терпит отсрочки. Поэтому я не вернулась в особняк, а приехала прямо сюда., сказала она, —Сегодняшнее дело должно быть решено сегодня. — Она указала на массивные ворота Вестминстерского дворца. — Я тоже здесь впервые. Это резиденция короля.

— Здесь принимают петиции на имя короля и его Совета, — сказала Элизабет. — Это последняя надежда на справедливость.

Она думала, что если бы тогда у неё ещё были силы и она могла бы покинуть дом Шеппертона, то первым делом бросилась бы сюда, подала бы петицию и выложила все свои обиды. Однако в тех обстоятельствах это было бесполезно. Её врагом была леди Изабелла, а она — всего лишь одна женщина без репутации. Леди Изабелла могла бы легко замять дело, используя своё влияние, и уничтожить любые улики, как и саму Элизабет.

Теперь всё иначе. Как старшая мисс Уэссекс, она на виду у всех — от знати до простолюдинов. Более того, рядом с ней много людей. На этот раз леди Изабелле будет труднее замести следы.

Обернувшись к жителям Ашфорда, Элизабет сказала:

— Добиться правосудия через королевский суд нелегко. Иногда даже отчаянная жертва не приносит результата. К счастью, у нас есть этот шанс, но и он дался не дёшево. — Она помолчала и продолжила: — Когда простолюдин подаёт петицию на высокопоставленного чиновника, это рассматривается как обвинение, и если оно не будет доказано, заявитель рискует быть наказанным за клевету или презрение к суду. В лучшем случае — крупный штраф, в худшем — тюремное заключение и конфискация имущества. Если мы выиграем — все будут рады. Если проиграем — потеряем всё, а возможно, и жизнь.

Жители Ашфорда переглянулись. Шёпот пробежал по толпе лондонцев. Даже Тод Рейк в тюремной повозке проявил удивление.

Элизабет сказала:

— Ради справедливости — даже если исход неизвестен. Кто готов выйти вперёд? Кто готов подписать петицию и предстать перед судом вместе со мной?

Штраф или тюрьма — это потеря состояния и свободы. Для слабых это могло означать разорение и гибель. Даже если бы они выиграли дело, цена была бы слишком велика.

Элизабет спокойно сказала:

— Если никто не хочет, я подам петицию одна.

В толпе поднялся ропот.

Её лицо было невозмутимо, словно она считала это естественным и не видела в своих действиях ничего дурного. У неё не было никакой связи с сэром Ричардом, но она сделала для него так много, даже была готова рискнуть всем.

— Как мы можем позволить старшей мисс сделать это? — один человек вышел из толпы, спокойно сказав: — Я клянусь добиваться справедливости для судьи. Это мой долг. Я подпишу петицию и предстану перед судом. — Это был Саймон.

— И я, — Майкл тоже шагнул вперёд. — Штраф и заключение — по сравнению с теми пытками, которым нас подвергали. Я тоже подпишу.

— И мы, — Уолтери и Френк выступили вперёд. — Мы, готовы!

Сэр Гарольд расхохотался:

— Если у этих ребят хватило духу. Я много чего повидал — я не боюсь суда. Никогда в жизни не подавал петиции королю! Я сделаю это!

— Никто не оспорит у меня это право. Как я могу остаться в стороне? — Мясник Джон Бутчер тоже вышел вперёд. — Я подпишу первым!

— Я!

— Я!

— Я!

Жители Ашфорда один за другим выходили вперёд, наперебой предлагая свои имена для петиции.

Никто не отступил.

Двое стражников у ворот впервые за многие годы службы увидели, как столько людей наперебой рвутся подписать петицию против знатного лица, не боясь последствий. Похоже, у них и вправду была причина. Похоже, они действительно ничего не боялись.

Лондонцы, собравшиеся поглазеть, постепенно замолкали. Хотя они пришли ради зрелища, у всех было сердце. Видя столько решительных людей, они чувствовали, что это дело не простое.

А старшая мисс Уэссекс стояла в центре толпы, словно стержень, вокруг которого всё вращалось. Несколько её коротких слов олицетворяли волю народа. Люди были готовы следовать за ней, потому что она давала им надежду. Какой бы хрупкой и труднодостижимой ни была надежда, она оставалась надеждой.

Надежда даёт людям смелость идти вперёд. Надежда может преодолеть всё.

В тюремной повозке Тод Рейк вдруг громко расхохотался. Он смеялся нагло и вызывающе. Взгляды всех устремились на него.

Житель, возмущённый его смехом, поднял с земли камень и швырнул в него, злобно крикнув:

— Чего смеёшься?!

Тод Рейк ответил:

— Я смеюсь над вашей глупостью! Я смеюсь над тем, что небеса и впрямь благоволят мне. Как бы ни пошло это дело, многие из вас разорятся, а некоторые и вовсе сгинут в тюрьме! Вы платите такую огромную цену только за то, чтобы добраться до меня — я уже доволен и не могу сдержать радости!

С этими словами он снова расхохотался.

Толпа смотрела на него с гневом, но вынуждена была признать, что он прав. Это чувство было удушающим. Злодеи ещё не наказаны, а хорошие люди уже терпят потери. Кто, чёрт возьми, установил эти законы!

Элизабет тоже тихо рассмеялась.

Тод Рейк перестал смеяться и мрачно посмотрел на неё:

— Чего ты смеёшься?

— Я смеюсь над твоей наивностью, мировой судья, — хладнокровно сказала Элизабет. — Штраф и тюрьма — это правда, но ты забыл — петицию могут подать сообща. Никто не говорил, что за одно дело отвечает только один человек.

— Здесь больше сотни человек. Даже если с каждого взыщут по пенни, это будет более чем достаточно для покрытия судебных издержек. А если нас всех посадят — тюрьма просто не вместит столько народу, — насмешливо сказала Элизабет. — Ты не согласен, судья?

Тод Рейк перестал смеяться. Вместо этого раздался оглушительный хохот толпы.

— Всего по нескольку монет на человека! Ерунда! Я заплачу за десятерых! У меня есть на это деньги!

— Никто не забирайте мою долю?

— А можно заплатить половину? Половину туда и половину сюда — это так хлопотно. Давайте поскорее!

В небольшом здании Эдмунд усмехнулся.

Такой метод... она действительно могла до такого додуматься. Но использовать лазейки в правилах было её главным талантом. Она категорически отказывалась нести потери. Она была слишком хитра.

Элизабет медленно подошла к месту, где принимали петиции.

Писцы сидели неподвижно, словно долго ждали. Каменные львы у ворот возвышались, их головы были покрыты инеем. Прошло почти три времени года, и справедливость наконец пришла.

Она взяла перо, обмакнула в чернила и поставила своё имя на свитке пергамента.

— Будьте свидетелями, — сказала она громко. — Я, Элизабет Уэссекс, подаю эту петицию от имени всех жителей Ашфорда против мирового судьи Тода Рейка.

Она передала перо следующему. Один за другим люди подходили и ставили свои подписи или кресты. Свиток наполнялся именами.

Когда последнее имя было вписано, Элизабет подняла свиток над головой.

— Слышите ли вы, Лондон? Слышит ли король? Мы ищем правды!

Свиток с петицией, скреплённый сотней подписей, был вручён клерку Канцелярии.

Этот акт потряс Королевский дворец и разнёсся по всему Лондону.

Все его видели.

***

Король Ричард играл в шахматы с леди Джейн. Чёрные фигуры короля Ричарда уже проигрывали белым.

— Мы снова проиграли, — сказал король Ричард с улыбкой, качая головой.

— Мне просто повезло, — с улыбкой ответила леди Джейн. — Вот почему Ваше Величество проиграло мне.

— Хватит этого. В шахматах мы никогда не были ровны, — поддразнил он. — Если бы вы были мужчиной, мы бы непременно завербовали вас на службу.

— Я умею только играть в шахматы, — леди Джейн поднесла чашку к губам и отпила глоток. — Государственные дела слишком утомительны для женщин. Я предпочла бы проводить дни в саду за шахматами, предаваясь лени. Мне такое по душе.

Когда он размышлял о её словах, издалека, за пределами дворца, послышался смутный шум. Сначала звуки были неразборчивы, но постепенно становились всё отчётливее, словно кто-то, набравшись смелости, возвысил голос, требуя справедливости.

Король Ричард замер:

— Что там происходит?

Ральф сказал:

— Ваше величество, я сейчас узнаю.

Он подозвал одного из слуг, дал ему указания, и тот быстро ушёл. Вскоре он вернулся и доложил:

— Ваше величество, у ворот кто-то подал петицию на имя короля.

— Петиция? — удивился король Ричард.

— Это старшая дочь графа Уэссекского, — осторожно сказал слуга. — Она привела с собой горожан Ашфорда и уже прибыла к воротам. Говорят, она вернулась сегодня и сразу же направилась сюда, даже не заехав домой.

Король Ричард взглянул на леди Джейн:

— А это племянница твоей сестры?

— Да, — слегка улыбнулась леди Джейн. — Я слышала разные слухи, но думала, что это просто преувеличения. Мне казалось, что девушка тиха и нежна, не из тех, кто доставляет хлопоты. Не ожидала, что слухи окажутся правдой, и она действительно приведёт людей в столицу.

— Хлопоты? — переспросил король Ричард. — Возможно, и нет. Подача петиции королю — дело серьёзное, и за него полагается наказание, если жалоба окажется ложной. Если бы она просто хотела нашуметь, платить такую цену было бы неразумно. — Он встал. — Что именно случилось, я хочу услышать сам. Ральф, пойдём со мной.

Ральф поспешно последовал за ним.

Леди Джейн тоже поднялась, проводила короля и осталась на месте, не следуя за ним.

Король Ричард прибыл в свой кабинет и сел. Один за другим входили слуги, докладывая ему о ситуации у ворот. Когда они упомянули, что Элизабет заявила: «Петиция подана не одним человеком, а более чем сотней, поэтому, даже если последует наказание, оно разделится между ними», даже суровое лицо короля дрогнуло в улыбке. Он рассмеялся и сказал:

— Эта старая лиса граф Уэссекский вырастил не менее хитрую дочь!

Ральф, стоявший рядом, заметил, что король не выказал ни тени гнева.

— Ваше величество, прошло много лет с тех пор, как кто-либо осмеливался подать петицию вот так, — сказал Ральф. — На этот раз старшая мисс Уэссекс наделала много шума. Все глаза обращены на неё.

— Ральф, что ты думаешь о её поступке? — спросил король.

— Это... я не смею гадать, — сказал Ральф. — И не знаю, известно ли графу о её действиях.

— Конечно, не известно, — улыбнулся король. — Мисс Уэссекс даже не заехала домой, а сразу направилась сюда. Если бы дело было не срочным, она бы заехала. Если бы граф узнал, он бы не позволил ей так поспешно действовать. Очевидно, она боялась его вмешательства и решила действовать первой, а потом оправдываться.

Ральф взглянул на короля и улыбнулся:

— Старшая мисс Уэссекс умна. Ваше величество уже награждали её ранее. Но её смелость слишком велика. Какая ещё знатная девица осмелилась бы на такое? Защищать простолюдинов.

— Что плохого в том, чтобы делать это? — сказал король. — Королевство держится на народе. Без народа нет государства. Доклад Роберта Фиц-Алана мы уже прочитали! Мы и не знали, что в нашей стране, у самого трона, существуют такие дерзкие бандиты! — При этих словах его голос стал холодным.

Ральф не осмелился продолжать, но в душе удивился: когда Роберт Фиц-Алан успел подать королю доклад? Раз Роберт уже передал королю дело семьи де Бур, и у короля была такая позиция, то исход стал ясен. По крайней мере, в деле семьи де Бур мисс Уэссекс должна была одержать победу.

Король Ричард взглянул на доклад перед собой, который содержал перечень преступлений Тода Рейка и то, как был несправедливо осуждён сэр Ричард. Но поскольку уже была подана петиция, и Элизабет привела столько людей в Лондон, и все горожане за этим наблюдали, если бы дело было оставлено без его внимания, король потерял бы народную поддержку. Так что она создала ему проблему.

Но в жалобе, поданной Робертом, было нечто большее — в ней упоминалось, что покровителем Тода Рейка была принцесса Изабелла, а осуждение сэра Ричарда было совершено по её наущению.

Леди Изабелла была родной сестрой принца Чарльза. Королю Ричарду приходилось подозревать, не кроется ли за её действиями воля брата. С виду у леди Изабеллы и семьи де Бур не было никаких связей. Зачем бы ей вредить сэру Ричарду?

Во-первых, это было подозрительно. Во-вторых, даже если бы ничего не удалось доказать, сама эта история запятнала бы репутацию леди Изабеллы, что не могло не отразиться на принце Чарльзе. Если амбиции принца ещё не остыли, и он хотел сохранить доброе имя, то злодейства его сестры не пошли бы ему на пользу.

Поэтому дело следовало расследовать. И не просто расследовать, а сделать это под личным надзором короля, чтобы все знали о справедливом правосудии.

В этот момент король Ричард с немалым удовлетворением смотрел на создавшуюся ситуацию. Если бы в этом деле не фигурировала принцесса, это был бы обычный случай. Но раз она была замешана, для короля это был отличный шанс. Он не отбросил бы его. Напротив, он нанёс бы удар противнику.

— Передай приказ, — сказал он. — Через три дня состоится суд, и я буду присутствовать лично.

Ральф отступил.

***

У Вестминстерских ворот толпа всё ещё шумела.

В тюремной повозке Тод Рейк и его сообщники сидели поникшие. Дойдя до этого, они уже не надеялись на чудо. Тод знал, что леди Изабелла не придёт его спасать, и даже может прислать людей, чтобы заставить его замолчать. Вскоре прибыли служители из суда. Рейка и его людей увели, объявив, что суд состоится через три дня под личным надзором короля Ричарда.

Узнав о личном участии короля в судебном разбирательстве, Элизабет почувствовала уверенность в исходе дела. Это было замечательно.

Всех людей разместили. Что касается сэра Гарольда и сэра Ричарда, они последовали за Элизабет в дом Уэссексов.

Элизабет не решалась доверить сэра Ричарда чужим людям. Только к ней он проявлял некоторую привязанность. Когда приближались другие, он иногда пугался. Сэр Гарольд тоже боялся, что граф накажет Элизабет, и надеялся, что его присутствие немного сдержит графа.

Итак, уладив все дела, Элизабет вернулась в дом Уэссексов вместе с сэром Гарольдом.

Ворота поместья были плотно заперты.

Обычно у главного входа стояли бы слуги, но сегодня их не было. Никто не вышел встречать. Сэр Гарольд взвалил меч на плечо и сказал:

— Эли, похоже, твой отец рассержен. Он даже не впускает тебя в дом.

Бет очень волновалась.

— Не волнуйся, — спокойно сказала Элизабет. — И не такое бывало. — Она подошла к воротам и постучала.

Слуга не сразу отворил дверь. Прохожие, заметив Элизабет и её спутников, останавливались поглазеть. Сэр Гарольд был не из тех, кто смущается, и просто ухмылялся в ответ. Элизабет стояла терпеливо. Наконец, видно, люди внутри не выдержали — дверь приоткрылась.

Молодой слуга, увидев Элизабет, сказал:

— Старшая мисс.

Он взглянул на сэра Гарольда с мечом и на сэра Ричарда, которого поддерживала Бет, и открыл дверь с виноватым видом:

— Старая графиня ждёт вас в главном зале.

Элизабет и сэр Гарольд вошли.

— Бет, проводи сэра Ричарда в мой флигель и позаботься о нём, — велела Элизабет. — Я пойду с дядей в главный зал.

Когда Бет увела сэра Ричарда, Элизабет вместе с сэром Гарольдом направилась в главный зал.

Едва переступив порог, она услышала гневный возглас графа:

— Негодница, на колени!

Элизабет подняла глаза и встретила гневный взгляд отца.

Иногда ей казалось забавным, что граф, столь образованный и искушённый, всякий раз в гневе прибегал к одному и тому же «на колени», словно это было его единственным оружием. Интересно, что для Сесилии он никогда не использовал это выражение. Может, потому что Сесилия не доставляла ему столько хлопот, или потому что она выросла у него на глазах, и он не мог заставить её падать на колени. Но теперь это не имело значения.

Элизабет не удивилась такому приёму. Что граф только приказал ей встать на колени, не высек, — уже удача. Сэр Гарольд рванулся вперёд, схватил её за руку и прорычал в ответ графу:

— На колени! Чего ради? За что она должна становиться на колени! Эли, слушай меня — не смей!

Граф взорвался:

— Я её отец!

— А я её дядя! О, быть отцом — значит иметь право ставить её на колени? В жилах Эли течёт и наша кровь. Разве она не должна слушать семью Фиц-Аланов? Не дам ей встать на колени! И вообще, по всем статьям, она совсем на тебя не похожа — а больше на меня! Так что она должна слушаться меня!

Учёный против воина — граф, озадаченный, не знал, что ответить на такую грубую силу.

Леди Маргарет вмешалась:

— Элизабет, он твой отец. Другие, может, и не могут тебя контролировать, но он может. Ты носишь фамилию Уэссекс, а не Фиц-Алан.

Сэр Гарольд резко повернулся к ней. От его пристального взгляда леди Маргарет стало не по себе. Она отступила и спряталась за графа.

Элизабет шагнула вперёд:

— Отец, я виновата. Я не посоветовалась с тобой, прежде чем вмешаться в дело семьи де Бур. Я не заехала домой, а сразу пошла ко дворцу с петицией. И я использовала твоё имя в Норвиче, чтобы заставить расследовать дело Фиц-Аланов.

С детства, когда она с братом Томасом совершала ошибки, они применяли этот приём к сэру Ричарду — признавались так искренне, что тот не мог продолжать ругать их.

У графа не осталось слов для упрёков. К тому же сэр Гарольд стоял рядом, сверкая глазами.

Старая графиня наконец заговорила:

— С признанием можно и подождать. Скажи мне, какое тебе дело до судьи из Ашфорда? Ты привела столько людей, и я слышала, ты привезла в дом какого-то безумного осуждённого. Ты сошла с ума?

Элизабет задумалась на миг:

— На самом деле это связано с Робертом Фиц-Аланом.

Роберт? Все в зале уставились на неё.

— Я могу объяснить только отцу, — сказала Элизабет. — Можно мне поговорить с ним наедине?

Леди Маргарет улыбнулась:

— Почему мы не можем услышать...

— Лучше мачехе не вмешиваться, — перебила её Элизабет.

Улыбка леди Маргарет застыла. После возвращения Элизабет стала ещё более дерзкой, осмеливаясь так обращаться с ней при старой графине и графе. Леди Маргарет стиснула зубы.

Элизабет посмотрела на графа твёрдым взглядом. Тот помедлил и сказал:

— Тогда пойдём со мной.

Элизабет улыбнулась:

— Да, отец.

Они прошли в кабинет графа. Дверь закрылась, снаружи осталась стража.

— Что ты задумала? — спросил граф. — Зачем ты подняла такой шум? Какое это имеет отношение к Роберту?

— Отец, присланный из Лондона мистер Фанн из Ткацкого управления, обнаружил, что кто-то подставил семью. Ты, должно быть, знаешь об этом из писем. Подозреваемая семья аптекарей исчезла без следа. Но мы нашли зацепки. Тот, кто подставил Фиц-Аланов, — скорее всего, первый министр.

— Первый министр? — нахмурился граф.

— Да, — сказала Элизабет. — Мало того, и дело сэра Ричарда де Бура тоже может быть связано с ним. Роберт только что назначен главным клерком казначейства и ещё не утвердился при дворе, но первый министр уже начал охоту на Фиц-Аланов. Он целится не в них, а в нас.

Граф холодно сказал:

— Ты знаешь, о чём говоришь?

— Первый министр и мы никогда не ладили. С тех пор как он сблизился с принцем Чарльзом, наше влияние ослабло. Ты и дядя на заседаниях видите это лучше меня. Мы пока держимся, но со временем не выдержим. Сейчас они уже действуют открыто. Неужели мы должны сидеть сложа руки?

Граф смотрел на дочь, словно видел её впервые. Он знал, что она умна, но блеск на экзаменах, проницательность в домашних интригах и этот разговор о большой политике — это были разные вещи.

Для этого нужна была не просто сообразительность, а видение картины в целом.

— Роберт тоже расследовал это дело и попросил меня помочь сэру Ричарду. Раз первый министр уже начал против нас войну, избегать его — не выход. Лучше нанести ответный удар. Дело сэра Ричарда — отличное оружие. Привлечь внимание к первому министру — это изменит расстановку сил.

Она говорила совершенно спокойно, словно это не касалось жизни сотен людей.

Граф покачал головой:

— Ты говоришь легко. В истории было множество несправедливых дел, и лишь немногие были пересмотрены. Думаешь, ты сможешь?

— Отец не знает: Тод Рейк творил беззаконие, народ его ненавидит. В столицу приехали больше сотни человек. Дело есть, доказательства неоспоримы. И главное — Рейк тайно добывал золото! Это тяжкое преступление! Без чьей поддержки он бы не осмелился на такое?

— Ты слишком неосторожна. Первого министра не так легко свалить. Мы можем только ослабить его хватку, но он затаит злобу. Как только появится возможность, он ударит по нам.

— Если мы не ударим, разве это не будет против нас? — перебила Элизабет. — Как сейчас — мы ничего не делали, а он уже пытается добраться через Фиц-Аланов. И отец, ты забыл, чем закончилась моя петиция? Через три дня суд, и сам король будет присутствовать. Его величество уже заметил это дело.

Элизабет говорила хладнокровно:

— В последнее время первый министр и принц Чарльз сблизились. Его величество не мог этого не заметить. Он тоже настороже. Дело сэра Ричарда связано с первым министром, и король отнёсся к нему серьёзно. Отец, если у нас нет разногласий с королём и мы ему верны, то сейчас мы должны быть на его стороне. Не так ли?

— Замолчи! — граф прервал её. — Ты с ума сошла? На что ты намекаешь!

Элизабет тихо смотрела на него.

Граф устало махнул рукой:

— Ступай. Всё, что ты сказала, я услышал. Мне нужно подумать.

Элизабет ушла.