Глава 65. Судебное разбирательство.

Принц Чарльз устремил на Эдмунда нечитаемый, тёмный взгляд. Он выступил в защиту Элизабет именно в этот решающий момент — это делало их отношения особенно любопытными. После короткой паузы принц рассмеялся и произнёс:

— Герцог Саффолк, вы, как никто, умеете вступаться за прекрасных дам.

Эдмунд приподнял бровь и невозмутимо ответил:

— Разумеется.

Он нисколько не боялся принца. В действительности Чарльз и не посмел бы причинить ему вред. Каким бы раздражённым он ни был, ему оставалось лишь отпустить пару колкостей, и то не слишком острых. Герцог был одновременно жесток и загадочен — принц предпочёл бы не навлекать на себя его гнев и не давать ему повода вмешиваться в дела, создавая лишние хлопоты.

— Интересно, чем же обернётся сегодняшнее представление? Мисс Уэссекс сейчас так самоуверенна — что ж, поглядим, сумеет ли она улыбаться, когда всё закончится.

Произнеся эти загадочные слова, принц окинул Эдмунда многозначительным взглядом, затем, вскинув полы плаща, стремительно пошёл прочь.

Элизабет слегка поклонилась Эдмунду:

— Благодарю вас за сегодняшнюю защиту.

— Раньше ты была не такой вежливой, — ответил он с загадочной полуусмешкой, заставив Роберта нервно переводить взгляд с леди на герцога.

— Прежде я была вынуждена скрывать свои истинные намерения, — с лёгкой полуулыбкой произнесла Элизабет. — Когда всё уляжется, я найду способ отблагодарить вас.

— Сладкоречива, как всегда, — усмехнулся он. —Ты ведь понимаешь, что принц Чарльз не оставит сэра Ричарда в покое. Признать Тода Рейка виновным — не проблема, но доказать невиновность самого сэра Ричарда — совсем иное. — Он в упор посмотрел на неё. — А ведь именно этого ты хочешь больше всего на свете, правда? Чтобы его честь была восстановлена.

— Он пришёл подготовленным, но и мы подготовились, — улыбнулась Элизабет. — Для меня большая честь, что герцог интересуется моими делами.

— Тебе не нужно использовать лесть, чтобы угодить мне. Сегодня на суде я не могу открыто вмешиваться. Но, судя по твоему виду, у тебя есть собственный план, и это хорошо, — неторопливо продолжал он. — Я никогда не заключаю убыточных сделок.

Элизабет тихо рассмеялась.

В иные мгновения Элизабет казалось, что Эдмунд, привыкший держаться в полумраке, остаётся для неё загадкой, не поддающейся разгадке. Но в другие минуты она вдруг ощущала: при всей колкости его характера в нём есть нечто неуловимо притягательное. А главное — он обладал даром видеть её тайны, которые она прятала ото всех, но никогда не пытался проникнуть в них дальше. Быть может, это было из-за гордыни, но это было почти по-рыцарски. Впрочем, Элизабет отлично сознавала, что «рыцарь» и «Эдмунд де ла Поль» были двумя совершенно разными понятиями.

Роберт видел, как Элизабет и Эдмунд непринуждённо беседуют, и молча слушал, не говоря ни слова. Эдмунд не избегал его — то ли потому, что не воспринимал его всерьёз, то ли из-за доверия, что он был кузеном Элизабет, Роберт не знал. Но в глубине души он крайне подозрительно относился к их отношениям. Почему им быть такими близкими?

— Время не ждёт, — сказала Элизабет. — Если есть желание поговорить, отложим это до другого дня. Сегодня у нас серьёзное дело — пойдёмте.

Эдмунд ответил лёгким жестом, приглашая её пройти вперёд.

Элизабет направилась к залу вместе с Робертом. Сколько бы вопросов ни копилось у него в душе, сейчас был неподходящий момент для расспросов. Роберту оставалось лишь оставить свои сомнения и первым ступить в зал.

Король Ричард, прочитав прошение, намеренно выбрал «судебное обсуждение» и поручил Элизабет возглавить его со стороны обвинения. Последствия заставляли задуматься. Это был всего лишь случай с судьёй из маленького городка. Некоторые сообразительные люди начали подозревать, что есть и другие скрытые обстоятельства.

Увидев, что Элизабет входит вместе с Робертом, дядя Гарольд наконец вздохнул с облегчением. Он боялся, что принц Чарльз будет досаждать Элизабет. Увидев её целой и невредимой, он успокоился. Граф тоже увидел Элизабет и слегка кивнул ей.

Принц Чарльз стоял в углу, холодно наблюдая за группой Элизабет. Выражение его лица было чрезвычайно мрачным, леденящим душу. Даже из-за присутствующих, он не намерен был сдерживаться.

Было много знакомых лиц — например, отец Шарлоты, сэр Генри Мортон, отец леди Маргарет, маркиз Монтегю. Элизабет также увидела Уильяма Шеппертона.

Шеппертон прибыл довольно поздно, но как только он вошёл в зал, многие чиновники поспешили к нему, тепло приветствуя его с нотками нетерпеливой лести. На его лице была любезная улыбка. С красивой внешностью и элегантностью он выделялся в этом зале, привлекая внимание.

Дядя Гарольд тоже уставился на него, бормоча:

— Кто этот парень? Такой молодой, но его положение, кажется, довольно высокое. Он тоже довольно красив. Эли кто…?

Он поймал острый взгляд Роберта и проглотил слово «он».

Шеппертон почувствовал, как кто-то смотрит на него. Оглянувшись, он увидел девушку, стоящую рядом с Робертом.

Это была девушка лет семнадцати, хрупкая, но уже в самом расцвете своей прелести. В ней не было той кричащей красоты, что поражает сразу, но её природная грация — открытая, безыскусная — притягивала сильнее всяких совершенств. На миг он потерял дар речи: её глаза показались ему странно знакомыми, словно он уже видел их когда-то прежде..

Шеппертон не мог шевельнуться — он лишь молча вглядывался в лицо Элизабет.

Роберт нахмурился. Шеппертон, этот секретарь Тайного совета, не раз попадался ему при дворе и всякий раз был очень любезен. Многие искали его дружбы, однако Роберта этот человек почему-то отталкивал. Слишком гладко всё у него было. Как можно за столь ничтожный срок взлететь до секретаря Тайного совета, не нажив ни одного врага? Немыслимо. Роберт уже уяснил: в чиновном мире так не бывает. Кто столь ловко лавирует, тот не может быть чист. А притворяться честным — лицемерие.

Роберт шагнул вперед, чтобы заслонить Элизабет, и поклонился:

— Сэр Шеппертон.

Шеппертон очнулся и ответил на поклон, но его взгляд остался прикованным к Элизабет.

Он всё смотрел на неё, и она взглянула в ответ. Для девушки столь прямой взгляд на незнакомого мужчину был довольно смелым поступком. Но Шеппертон отчётливо чувствовал: в глазах Элизабет не было ни тени восхищения. Только холодное безразличие.

Пока он колебался, стоит ли заговорить с ней, Элизабет уже отвела взгляд — словно он был всего лишь пустым местом, не заслуживающим повторного внимания. Шеппертон на миг опешил, а затем усмехнулся про себя.

Для неё он был действительно незнакомцем — такая реакция была уместна. Однако Шеппертон поймал себя на том, что снова украдкой следит за ней, за тем, как она переговаривается с Робертом. Его не покидала навязчивая мысль: здесь что-то не сходится.

Но он не мог бы точно определить, что именно.

Пока они говорили, королевский церемониймейстер уже вышел из-за занавеса с сопровождающими — прибыл и король Ричард.

Король Ричард сел, другие заняли свои места. Тишина в большом зале, казалось, продлилась всего мгновение.

Сэром Блэквудом было объявленное начало заседания суда, по делу Тода Рейка и пересмотр дела сэра Ричарда.

Сердце Элизабет забилось быстрее. Когда она поклонилась, чтобы поблагодарить за милость короля, её пальцы, спрятанные в рукавах, уже сжались в кулаки.

Успех или неудача зависели от этого дня. Сегодняшняя битва была залогом снятия несправедливости с семьи де Бур и раскрытия правды.

Сэр Блэквуд поднялся и шагнул вперёд, почтительно поклонившись. Он дал указания тем, кто был позади него, и через несколько мгновений вперёд вывели Тода Рейка в потрепанной одежде.

— Обвиняемый Тод Рейк во время своего пребывания на посту судьи Ашфорда злоупотреблял властью, угнетал жителей, творил зло. Он ложно обвинил бывшего судью сэра Ричарда и заключил его в тюрьму. — Сэр Блэквуд посмотрел на Тода Рейка. — Тод Рейк, вы признаёте свои преступления?

Теперь Тод Рейк теперь напоминал бездомную собаку. Растрёпанный и грязный, кроме покаяния, он лишь рассмеялся и сказал:

— Я признаю преступления. Во время моего пребывания на посту я действительно злоупотреблял властью ради личной выгоды. Однако обвинение в том, что я подставил сэра Ричарда, необоснованно. Первоначально сэр Ричард был заключён в тюрьму за растрату средств помощи жертвам наводнений — доказательства были убедительными. Это дело не имеет ко мне никакого отношения — я не признаю таких беспочвенных обвинений.

— Как ты смеешь! — Сэр Блэквуд сердито воскликнул. — В присутствии короля ты занимаешься софистикой!

Тод Рейк поспешно поклонился, заявив, что не осмелился.

— Сэр Блэквуд, — произнес принц Чарльз, — все обстоятельства зафиксированы в документах. Вина Рейка не вызывает сомнений — доказательства неопровержимы. Однако и сэр Ричард прежде был уличён: серебро, найденное в его доме, бухгалтерские записи, свидетельские показания — всё это зафиксировано. Нельзя полагать, что если Рейк признан виновным, то Ричард автоматически становится невиновным. Каждое дело требует собственного разбирательства. А в присутствии короля применение пыток для получения признаний совершенно недопустимо. Не будем же тратить время впустую.

Сэр Блэквуд хотел было возразить, но принц Чарльз уже обратил своё внимание на Элизабет. На его губах заиграла фальшивая улыбка.

— Поскольку старшая мисс Уэссекс сама затронула этот вопрос и лично съездила в Ашфорд, ей, без сомнения, известны многие внутренние обстоятельства, недоступные прочим, и она располагает доказательствами, которых нет ни у кого другого. Если вы намерены обелить имя сэра Ричарда — прошу, предъявите ваши улики.

— Совершенно верно, — подхватил первый министр, отвесив поклон. — Мисс Уэссекс в своём стремлении к справедливости поразительна. Говорите же, мы слушаем.

Граф нахмурился. Принц Чарльз и первый министр явно хотели использовать молодость и неопытность Элизабет, заставляя её много говорить и попадать в их ловушки. Граф собирался заговорить от имени Элизабет, но в тот момент вместо него слово взяла она. Она сказала:

— Ваше величество, я привела жителей Ашфорда, чтобы подать петицию не только о коррупции Тода Рейка, но и чтобы доказать невиновность сэра Ричарда. Все обвинения против него ложны, и я готова представить доказательства.

Многие были сбиты с толку. Лишь Шеппертон с Эдмундом держались совершенно иначе, чем остальные придворные. Шеппертон смотрел на Элизабет с каким-то новым, изучающим интересом. Эдмунд же не выказывал ни тревоги за неё, ни удивления, будто её поведение было для него заранее предрешено; в его глазах мерцал лишь лёгкий отблеск любопытства.

— Продолжайте, — сказал король.

Элизабет опустилась на колени и продолжала мягко говорить:

— Сэр Ричард занимал должность чиновника на протяжении десятилетий, и все жители Ашфорда знают его как честного и справедливого человека. Дело о растрате было сфабриковано. Я прошу вызвать свидетелей, чтобы они рассказали правду.

— Вызвать свидетелей, — король махнул рукой.

Сэр Блэквуд быстро поручил подчинённым доставить свидетелей.

Вскоре были приведены свидетели. Все они были жителями Ашфорда. Элизабет сказала:

— Свидетели, пожалуйста, расскажите, каким человеком был сэр Ричард и что вы знаете о деле о растрате.

Все эти свидетели пересказывали прошлые дела сэра Ричарда. Он любил людей, был добросердечным, справедливым и сострадательным к подчинённым и жителям. Когда он вступил в должность в Ашфорде, он улучшил системы орошения, научил фермеров современным методам ведения хозяйства. Всего за несколько десятилетий он превратил Ашфорд из бедного места в процветающий район, где все жили и работали в мире. Эти слова звучали не как обвинения в преступлениях сэра Ричарда, а скорее, как похвала. И первый министр, и принц Чарльз нахмурились, понимая, что ситуация развивается в нежелательном направлении.

При судебном обсуждении окончательное решение по-прежнему оставалось за самим королём. Но общественное мнение явно уже склонился к сэру Ричарду. Многие постепенно начали симпатизировать ему.

Элизабет казалась равнодушной. Она не кричала о несправедливости по отношению к сэру Ричарду, следуя словам жителей, а вместо этого покачала головой:

— Эти слова — не ложь, их не подкупили. Как мог растратчик так усердно работать на благо народа? Все жители Ашфорда единодушно свидетельствуют в его пользу. Разве это не доказывает, что сэр Ричард невиновен?

Одного за другим свидетелей уводили, и новые жители Ашфорда выступали вперёд. Никто не говорил плохо о сэре Ричарде.

Видя всё это, принц Чарльз усмехнулся:

— Этот судья умеет обманывать. Чтобы присвоить такие суммы, его нельзя недооценивать. Должно быть, он использовал эти добрые дела, чтобы завоевать сердца людей, поэтому люди свидетельствуют за него.

— Принц Чарльз совершенно прав, — спокойно ответила Элизабет. — Однако растрата казённых средств этим судьёй не могла ограничиться одним единственным случаем. Тод Рейк успел присвоить себе немало всего за каких-то полгода. А полгода назад, когда сэра Ричарда заключили под стражу, его семейное имущество было конфисковано. Я прошу главного аудитора огласить полный перечень конфискованных активов семей де Бур и Рейк. Пусть все увидят, насколько состояние сэра Ричарда ничтожно по сравнению с тем, что награбил Рейк!

При этих словах Тода Рейка затрясло, словно в лихорадке.

Каким человеком был сэр Ричард? Это дело о растрате изначально было сфабриковано. Собственное состояние сэра Ричарда почти ничего не стоило. А Тод Рейк за полгода своего правления уже до нитки обобрал народ. Стоило лишь сравнить цифры — и правда выплыла бы наружу!

И действительно, когда главный аудитор огласил активы обеих семей, результаты превзошли все самые смелые ожидания. Если отбросить то самое серебро, которое якобы было присвоено, то имущество сэра Ричарда оказалось практически ничтожным — в доме, можно сказать, одни голые стены. Даже его скудное жалованье часто уходило на помощь страждущим. Тод Рейк выглядел совсем иначе: за какие-то полгода он сумел скопить в десятки раз больше, чем сэр Ричард за всю свою десятилетнюю службу.

В зале воцарилось молчание.

Элизабет сказала:

— Не кажется ли вам странным, что преступный чиновник, подобный сэру Ричарду, на деле оказался честнее многих прочих? Если бы все коррумпированные служащие походили на него, Англия, без сомнения, процветала бы.

— Протестую, — холодно фыркнул первый министр. — Но он всё равно присвоил!

Элизабет улыбнулась:

— Вызвать свидетелей.

На этот раз в качестве свидетелей вызвали бывших подчинённых сэра Ричарда — Саймона, Майкла, Уолтера и Френка. Наконец-то им представилась возможность высказаться. Прежде чем Элизабет успела раскрыть рот, они уже начали подробно и обстоятельно рассказывать о том, как тяжко пришлось сэру Ричарду. Никто не знал его лучше них. За десятилетия совместной службы их слова звучали с особой пронзительностью и болью. Когда они дошли до того, как его оклеветали и упекли в тюрьму, а их самих, офицеров, люди Тода Рейка бросили в шахты и подвергли жестоким пыткам, эти рослые мужчины, не выдержали и прослезились.

Король Ричард, казалось, был тронут. Принц Чарльз внутренне проклиная, сказал решительно:

— Несмотря ни на что, растрата сэра Ричарда — факт, и доказательства не опровергнуты. Все эти свидетели могут быть подкуплены или запуганы. Я требую, чтобы рассмотрение дела шло строго по закону.