Глава 66. Приговор.

Факты и чувства — чтобы очистить имя сэра Ричарда, где фактов было недостаточно, чувства заполнили пробел. И всё же Элизабет использовала такой метод, чтобы шаг за шагом доказать невиновность сэра Ричарда.

— Продолжайте, — сказал король Ричард Элизабет.

Элизабет продолжила, её голос был ясным и чётким:

— Всё, что представлено перед вашим величеством, ясно показывает: сэр Ричард не только не виновен, но и является образцом честного чиновника. Долгое время он служил Ашфорду, превратив его из бедного края в процветающий. Его дом пуст, его имущество скромное, а его репутация безупречна. Единственное преступление, которое ему можно вменить, — это то, что он был слишком честен и слишком предан своему делу, чем навлек на себя ненависть тех, кто хотел нажиться на страданиях народа. Я умоляю ваше величество не только снять с него все обвинения, но и признать его заслуги перед короной.

Первый министр закрыл глаза, понимая, обвинения против сэра Ричарда будут полностью сняты. Её прямое заявление, подкреплённое неопровержимыми фактами и единодушными свидетельствами, не оставляло места для опровержения.

Зал погрузился в долгую тишину.

Спустя недолгое время раздался голос короля Ричарда:

— Согласно свидетельствам, сэр Ричард не виновен, а достоин признания. Факты указывают на фальсификацию растраты. По делу Тода Рейка. Его вина несомненна. Сэр Блэквуд, примите это во внимание!

Элизабет поклонилась, сказав ещё раз:

— Я прошу привести на заседание бывшего судью, сэра Ричарда. Он также является свидетелем. Ваше величество увидит его нынешнее состояние.

— Приведите сэра Ричарда, — сказал король.

Бывший судья был одет в чистую, опрятную одежду, волосы его совершенно побелели. В руках он судорожно сжимал деревянную фигурку. Однако, увидев перед собой столько незнакомых лиц, он испуганно съёжился и, беспомощно озираясь, бросился к Элизабет.

Она успокаивающе похлопала его по плечу. Он явно во многом полагался на Элизабет. Как только она оказалась рядом с ним, он успокоился.

Элизабет сказала королю:

— Ваше величество, это бывший судья. Поскольку Тод Рейк бросил его в тюрьму и пытал всеми способами, его разум теперь помутился, и он ведёт себя как маленький ребёнок. Грустное зрелище —честный и верный чиновник доведён до такого состояния. Если об этом станет известно, сколько честных чиновников по всей стране почувствуют себя разочарованными? Сколько ещё будут служить вашему величеству с искренней преданностью?

— Как вы смеете! — взорвался первый министр. — иронизировать над королём!

— Министр, — недовольно вмешался граф, — что за вздор вы несёте?

Слова Элизабет и впрямь были довольно дерзкими. Принц Чарльз холодно усмехнулся:

— Похоже, у графа свои методы воспитания дочери. Такие речи — непозволительная дерзость для юной леди.

Граф, осмелившийся открыто перечить первому министру, теперь не решался поставить на место ещё и принца. Он замялся, не зная, что ответить. И тут заговорил герцог Саффолк, который до этого в основном хранил молчание.

Эдмунд небрежно взмахнул веером и обронил:

— Как это печально, но мисс права.

Всего одна фраза. Неужели герцог Саффолк действительно вступился за Элизабет? Тот самый Эдмунд и вдруг открыто бросил вызов самому принцу Чарльзу.

Эдмунд, казалось, совершенно не замечал, реакции присутствующих. Он небрежно продолжал:

— Горькое лекарство — полезно, резкий совет от души— честен. Хотя слова мисс Уэссекс и дерзки, в них есть доля истины. Если эта страна отвернётся от верных слуг, то государство станет государством воров и казнокрадов.

Несколько угрожающие слова произвели эффект. По крайней мере, король Ричард прислушался. Он сказал:

— Герцог Саффолк прав. Я не из тех, кто отказывается слышать правду. Граф, — обратился он к графу, — вы воспитали хорошую дочь.

Граф поспешно выразил свою благодарность, но задался вопросом: с чего бы этому своенравному герцогу вдруг заступаться за Элизабет?

Пока он это обдумывал, среди придворных чиновников кто-то вдруг заговорил:

— Сэр Ричард Честертон... разве это не сэр Честертон?

Все были озадачены.

Король Ричард спросил:

— О чем вы?

Этот чиновник поклонился:

— При жизни покойного короля, сэр Ричард руководил строительством каналов. Его величество, оценив незаурядный талант руководителя, пожаловал ему пост министра. Однако сэр Ричард продержался на этом месте всего год, после чего подал в отставку. Сегодня, увидев его, я узнал в нём того самого человека — только сильно постаревшего. Осмелюсь предположить, что он и есть тот самый сэр Честертон.

Имя это никому не было известно. А вот о каналах знали все. Человек, способный возглавить такое дело, бесспорно, был одарён. Так зачем же ему отказываться от министерского кресла и становиться простым судьёй?

Элизабет внезапно всё поняла. Неудивительно, что старый слуга, верой и правдой служивший её отцу долгие годы, твердили: он одарён талантом, способным принести пользу всему королевству, но по своей воле ограничивается малым. Если бы не его отвращение к придворным интригам, он давно бы достиг вершин. Элизабет всегда казалось странным: как мог её отец, обладая столь выдающимися способностями и тонко понимая дела государства, оставаться всего лишь судьёй? Теперь она поняла — дело было не в отсутствии возможностей. Её отец уже поднимался на высокий пост, но скоро убедился: его характер не создан для такой службы. Придворные вечно либо грызутся между собой, либо плетут заговоры — и для её отца было куда лучше оставаться простым судьёй, приносящим пользу простым людям.

Когда родились Элинор и Томас, сэр Ричард уже оставил службу и сменил имя. Вот почему Элинор ничего не знала об этом прошлом. Только сегодня, когда старый чиновник, знавший сэра Ричарда в те годы, открыл эту правду, всё встало на свои места. Когда талант, не находящий применения, в конце концов приходит к разочарованию — в этом было что-то печальное.

Король Ричард сказал:

— Такой талантливый человек был ложно обвинён и заключён в тюрьму как преступник, теперь доведён до такого ужасного состояния. Это моя вина.

Чиновники склонили головы.

— Смелость Тода Рейка поистине безгранична, — продолжила Элизабет. — Он не только оклеветал честного человека, но и самовольно открыл шахты на Ист-Хилле. А ведь несколько лет назад власти запретили добычу — и частная добыча - это государственная измена, караемая смертью!

Тод Рейк уже был весь в холодном поту и чуть не потерял сознание.

— Однако есть одна странность. Хотя Рейк накопил несметные богатства, он всё равно жаждал ещё больше золота — это выдает его ненасытную алчность. В резиденции Рейка я нашла письмо, в котором прямо предписывалось пытать сэра Ричарда. Но вот что любопытно: отправитель… — Элизабет едва заметно улыбнулась. — На письме стоит печать леди Изабеллы!

— Как вы смеете! — принц Чарльз побледнел от гнева. — Клевета на принцессу крови — знаете ли вы, какое это преступление? Это может стоить вам головы!

— Принцу не стоит волноваться, — холодно ответила Элизабет, ничуть не испугавшись. — Я лишь излагаю факты, а не выношу приговор леди Изабелле. Это письмо, разумеется, могло быть подделкой. Более того, я сама склоняюсь к тому, что это ловушка.

Король Ричард пристально смотрел на Элизабет. Прошение Роберта касалось леди Изабеллы, и то, что Элизабет подняла эту тему сейчас, было вполне предсказуемо. Но, подняв, она сама же и опровергла — это вызывало недоумение.

— Леди Изабелла и семейство де Бур — между ними нет никакой связи. Как же она могла поручить Тоду Рейку оклеветать сэра Ричарда и засадить его в тюрьму? Я провела расследование. В роду де Бур есть только сын и дочь. Сын, Томас де Бур, был убит разбойниками по дороге в Лондон. Дочь, Элинор де Бур, была женой нынешнего секретаря Тайного совета Шеппертона и скончалась от болезни в его доме. Ни Томас, ни Элинор никогда не имели никаких отношений с леди Изабеллой. Поэтому, насколько я могу судить, это не может быть правдой.

Судебные чиновники не знали имени Томаса, но как только прозвучало имя Элинор, взоры всех повернулись к Уильяму Шеппертону.

Когда Элинор опозорила Шеппертона, весь Лондон — кто над ним смеялся, кто сочувствовал — в любом случае, об этом знали все. Со временем это имя стерлось из памяти, но теперь оно неожиданно всплыло вновь — и в самый разгар суда над сэром Ричардом.

Лицо Шеппертона оставалось невозмутимо спокойным, как всегда — он славился своей выдержкой. Однако взгляд, который он бросил на Элизабет, таил в себе нечто глубокое, почти болезненное.

Эдмунд наблюдал за Элизабет, и уголки его губ приподнимались всё выше. В этом сборище сановников — он единственный сохранял ту особую осведомленность, какая бывает у тех, кто уже прочитал книгу до конца.

Принц же Чарльз, взглянув на Шеппертона, почувствовал, как внутри него закипает глухое раздражение, которому он не мог найти объяснения.

На лице Элизабет было написано искреннее участие — казалось, она и впрямь верит в невиновность леди Изабеллы и охотно берётся её оправдать. Но в глубине души её таились совсем иные чувства.

Это был ход, известный как ложное отступление. Внешне она будто бы очищала Изабеллу от ложных обвинений, но на деле вытащила на свет имена Томаса и Элинор, которых все уже успели забыть. Дело сэра Ричарда, касавшееся лишь его одного, не могло бы вскрыть всей правды. Истинная причина — это Элинор.

Изабелла должна была войти в семью Шеппертона, стать его женой. Но едва поползут слухи, что она приказала Рейку уничтожить сэра Ричарда, как она окажется в центре скандала. Ведь тогда все заговорят в один голос: «Она хотела заполучить Шеппертона — вот и убрала де Буров». А там уже недалеко и до подозрений о том, что смерть Элинор и Томаса была не случайной.

Рты не закроешь. Чтобы леди Изабелла сняла с себя это обвинение, ей придётся порвать все связи с Шеппертонами и навсегда прекратить общение с Уильямом.

Но вопрос в том, способна ли она на это? Элизабет была убеждена, что нет. Изабелла была слишком упряма — что бы она ни задумала, она доводила до конца. Ей было бы безразлично даже это подозрение; она настояла бы на своём и вышла за Шеппертона, не смотря на слухи.

Но готов ли Шеппертон смириться с этим? Закроет ли он глаза на это? Если судить по его характеру — нет. Шеппертон был осмотрителен и расчётлив — не позволил бы Изабелле действовать опрометчиво, особенно сейчас. Но Изабелла нетерпелива; ей нужен брак, и ждать несколько лет она не станет. Значит, между ними возникнет неизбежный разлад. И это станет для Элизабет шансом, которого она ждала.

Взгляд Элизабет скользнул по лицам всех собравшихся в зале — и задержался на улыбке Эдмунда.

В его улыбке сквозила лёгкость, а также безмолвное понимание их общих секретов. В его глазах мелькнуло нечто похожее на любопытство — и одновременно оценка. Он знал. Он знал всё.

Элизабет опустила голову. Сегодняшняя битва — она выложилась по полной. К счастью, она выполнила всё, что задумала. Но главное — она посеяла зерно раздора между Изабеллой и Шеппертоном, которое разрушит их союз.

И так, судебное заседание по делу сэра Ричарда завершилось.

Едва приговор стал известен, как не прошло и часа, а весть уже облетела почти весь Лондон.

Все узнали, что сэр Ричард, добросовестный судья, стал жертвой клеветы. И тут же всплыло и то, что когда-то он строил каналы, принесшие пользу несметному числу людей. При этой вести лондонцы воспылали тем же негодованием, что и жители Ашфорда, когда узнали о его злоключениях. А когда стало известно, что Тод Рейк приговорён к смерти, народ сам собой потянулся к месту казни — каждому хотелось воочию увидеть, как злодей получит по заслугам.

Вслед за приговором по Лондону прокатилась ещё одна волна слухов. Якобы леди Изабелла через Тода Рейка отдала приказ о заточении сэра Ричарда. Слух этот был совершенно беспочвенным — Изабелла не имела связи с де Бурами, и никаких доказательств найти не удалось. Но чем чаще его повторяли, тем больше верили, и вскоре о нём знал уже весь город.

Говорили, что люди принца Чарльза пытались отыскать зачинщиков, но те исчезли так же внезапно, как и появились. А наказывать каждого, кто перешёптывался в тавернах и на улицах, было немыслимо. И Элизабет, разумеется, была той, которая запустила этот слух

Элизабет отправилась на казнь Тода Рейка.

Она не питала особой склонности к кровавым зрелищам, но всякий раз, когда она вспоминала, как Рейк служил орудием Изабеллы, как он пытал его в тюремных застенках, доведя его до нынешнего жалкого состояния, она не могла оставить это без внимания. Поэтому, даже зная, что зрелище будет жестоким, она должна была сегодня прийти и увидеть всё своими глазами.

Вокруг эшафота бесновалась толпа — камни, тухлые овощи, крики ненависти. Элизабет стояла в тени, скрытая плащом, и смотрела, как казнят человека, который пытал сэра Ричарда.

***

Она вспомнила свой недавний разговор с отцом. После суда он был вне себя: она не сказала ему, что втянет в это дело леди Изабеллу. Раньше она уверяла его, что цель — первый министр. Граф был бы против, знай он о таком повороте.

— Отец, — ответила тогда Элизабет, — это дело действительно касается первого министра. Но письмо с печатью Изабеллы — это то, что можно предъявить. Вы и сами видели: первый министр открыто помогал принцу Чарльзу. Обвинить Изабеллу или первого министра — по сути, одно и то же.

— Но Изабеллу не осудили! — возразил граф.

— Пока — с лёгкой улыбкой сказала Элизабет. — Поверьте, отец, пройдут дни — и это обвинение подтвердится. Мы лишь знаем исход заранее. Будущее всё расставит по своим местам.

Элизабет не отводила взгляда. Хотя Бет обычно была довольно смелой, при виде казни она зажмурилась. Но Элизабет смотрела на Тода Рейка не моргая, пока тот не испустил последний вздох.

Все сообщники Рейка были схвачены и понесли наказание. Король также назначил в Ашфорд нового судью — честного и неподкупного.

Она не могла расстаться с сэром Ричардом. Подумав, она смогла доверить его только дяде Гарольду.

Гарольд не собирался возвращаться в Норвич. Теперь, когда Роберт поступил на службу в Лондоне, Гарольд вдруг задумался о том, чтобы возродить семейное дело в столице. Благодаря Роберту и Элизабет дела теперь могли пойти лучше, чем прежде. Гарольд хотел остаться вместе с Робертом, поэтому естественным образом именно ему доверили и заботу о сэре Ричарде. Роберт не возражал. Гарольд, правда, ворчал, что человеку, привыкшему к вольной жизни, теперь приходится быть и телохранителем, и нянькой — и это не просто. Но Элизабет искренне попросила его, и он согласился.

***

После того как казнь завершилась, Элизабет с Бет направилась к своей карете. Она остановилась на углу улицы. Элизабет подошла, и, опираясь на руку Бет, села внутрь. Когда Бет уже собралась подняться следом, она внезапно услышала голос из глубины кареты:

— Подожди.

Элизабет застала в своей карете нежданного гостя. Молодой человек в алом камзоле сидел с такой непринуждённой величавостью, словно это он был здесь хозяином. Он лениво поигрывал веером и улыбнулся: — Мисс Уэссекс.

Она задержалась на миг, потом уселась напротив: — Герцог.

Тот факт, что он проник в её экипаж, означал лишь одно: кучер тоже был подменён. — Что привело герцога? — спросила она. — Поскольку ты не явилась ко мне, я явился к тебе, — беспечно ответил он.

— Я очень благодарна вам за заступничество, — сказала она.

— Оставь, — отмахнулся он. — Принц Чарльз был настолько невыносимо глуп, что я просто не мог смотреть на это. — Его глаза были устремлены на неё. — Но ты меня удивила. Ты наконец вытащила на свет дело Элинор де Бур.