Глава 70. Тайны прошлого.
Элизабет не сводила глаз с Фина Тисла. Она ждала, пока он заговорит. Фин молчал, но наконец сдался:
— Когда я прибыл в поместье Уэссексов, старшая дочь уже была мертва. Мой хозяин поручил мне следить за домом, поэтому я разузнал всё, что можно было, о поместье. Однако внутренние семейные дрязги не входили в сферу моего расследования, так что я знаю лишь в общих чертах.
— Говори, — сказала Элизабет.
— Что касается гибели старшей дочери, это дело тщательно замяли. После той трагедии её мать, леди Гвен, перебралась в дальние покои. И я слышал, что она несколько раз оказывалась на волосок от смерти.
Взгляд Элизабет стал внимательным.
— Что вы имеете в виду?
— Все эти случаи выглядели как несчастные случаи, но леди Гвен везло — каждый раз она избегала гибели. Позже старая графиня сжалилась над ней и время от времени помогала. К тому же у леди Гвен случались приступы, и её постепенно перестали замечать в поместье.
Элизабет на мгновение задумалась, затем прямо спросила:
— Фин Тисл, скажи: была ли смерть внебрачной дочери связана с леди Маргарет?
Фин Тисл, помедлил и ответил:
— Восемь или девять шансов из десяти.
— Так я и думала... — пробормотала Элизабет. — Теперь скажи мне, сколько ты знаешь о моём деле?
Фин нахмурился:
— О чём вы говорите?
— Вы пришли в этот дом как шпион, и я уверена, что вы не прошли мимо моего дела. Что вы знаете о том, что я сделала? Мне было всего несколько лет, и я не могла сделать это просто так. Должна быть причина, которую я забыла. Вы знаете эту причину?
Фин Тисл ответил:
— Мисс, хотя для вас ваша ссылка в монастырь и была серьёзным событием, в глазах лондонцев вы были всего лишь покинутым ребёнком. Мой хозяин поручил мне проникнуть в поместье, но он не стал бы тратить силы на расследование дел брошенной девочки.
Элизабет замолчала.
Подчинённый Эдмунда действительно был под стать своему господину — эти слова прозвучали бесцеремонно, но в них была правда. И Элизабет не могла с этим поспорить.
— Более того, — продолжил Фин Тисл, — зачем мисс спрашивать меня об этих делах? Вы сами должны знать правду лучше всех, не так ли?
Он обернул её слова против неё. Элизабет улыбнулась:
— То, что я видела, было лишь тем, что леди Маргарет хотела мне показать. За этим могло быть нечто другое. Ты не находишь?
— Возможно, — коротко сказал Фин.
— Так ты действительно ничего не знаешь о том случае?
— Ничего.
Элизабет внимательно посмотрела на него, убеждаясь, что он говорит правду. Затем, помедлив, сказала:
— Тогда оставим леди Маргарет. В ближайшие дни мне нужно, чтобы ты сделал для меня три вещи. Первое — разузнай всё, что сможешь, о смерти внебрачной дочери. Собирай любые мелочи, которые касаются её. Второе — проследи не появились ли в городе странные личности. Мне кажется, Роу Холт уже где-то здесь. И третье... — она помедлила, — мне нужен чревовещатель. Среди ваших людей, я полагаю, есть такой.
Фин Тисл выслушал её, и лицо его стало выражать откровенное недовольство. Он не стал спрашивать, зачем ей всё это, но ответил с явной неохотой:
— Мисс Уэссекс, вы не моя госпожа.
— Я не твоя госпожа, но твой хозяин одолжил тебя мне, так что я могу использовать тебя, когда захочу, — улыбнулась Элизабет. — В противном случае вернись и вырази протест своему хозяину, или попроси кого-нибудь другого прийти вместо тебя.
Фин Тисл чувствовал себя подавленным. Он был одним из лучших в особняке герцога — будь то боевые искусства, маскировка или ум, всем этом он был хорош. Именно поэтому хозяин поручил ему внедриться в дом Уэссексов. Но теперь эта девушка распоряжалась им без тени смущения, и делала это с поразительной ловкостью. Со стороны можно было подумать, что он её личный слуга, а она — его настоящая госпожа.
Какая неслыханная дерзость! Это было возмутительно до глубины души!
Но он всё же не осмелится просить герцога прислать кого-то другого. Ладно, пусть это будет только один раз. К тому же, когда хозяин узнает о таком обращении, он наверняка поставит мисс Уэссекс на место.
Фин Тисл мог лишь ответить:
— Хорошо. Если всё, я уйду.
Элизабет окликнула его уже у окна:
— То, что мы с тобой обсуждали, ты собираешься докладывать своему хозяину?
Фин Тисл обернулся и с торжественным видом ответил:
— Герцог — мой истинный господин. Я докладываю ему обо всём.
— Хорошо, — кивнула Элизабет. — Тогда можешь добавить ещё одну просьбу: если ты не сможешь разузнать что-то по этим делам, не согласится ли герцог помочь мне сам?
Фин Тисл ошеломлённо уставился на Элизабет. Она не только осмеливалась командовать им, но и позволяла себе предъявлять такие требования его господину?!
Ошеломлённый, он не нашёл слов, лишь безмолвно исчез в окне.
***
Тем временем в особняке герцога, услышав новости, переданные Фином Тислом, Лукас не мог усидеть на месте.
— Она, она, она... — обычно собранный и невозмутимый, он на этот раз даже не пытался сохранять спокойствие. — Как она может быть такой дерзкой?
Однако Эдмунд, похоже, не принял это близко к сердцу, а лишь задумчиво произнёс:
— Она спрашивает о выкидыше леди Маргарет?
— Да, — подтвердил Венсли. — Фин Тисл передал, что леди Элизабет спросила именно об этом.
— Из трёх вещей, которые она просила Фина сделать, первые две ещё можно понять, но третья — найти мастера чревовещания... что это значит?
Венсли покачал головой, недоумевая.
— Что она, собирается провернуть?
— В особняке достаточно людей, найди кого-нибудь, — распорядился Эдмунд.
Венсли согласился, но в глубине души чувствовал себя озадаченным. Почему Эдмунд, что бы ни задумала Элизабет, всегда выполнял её просьбы? Вначале ему даже не было до неё никакого дела.
— Похоже, в последнее время она расследует дела, связанные с домом маркиза Монтегю, — заметил Лукас. — Может быть, она планирует выступить против них? За ними стоит леди Джейн. Если мисс пойдёт против маркиза, это значит — против леди Джейн. А сейчас леди Изабелла тоже ненавидит её. Если Изабелла и леди Джейн объединятся, дни мисс будут нелёгкими. — Лукас покачал головой. — Она всегда была проницательной — зачем ей лезть в это в такой критический момент?
— Она слишком долго ждала, — сказал Эдмунд. — Теперь она больше не может терпеть. Но это и к лучшему — врагов не побеждают одним терпением. То, что она так решительна, даже интригует.
Эдмунд смотрел на мерцающий свет свечи на столе, улыбка играла на его губах, но взгляд был задумчивым.
Действительно, было довольно интересное зрелище — поэтому он сам начал проявлять любопытство.
***
В зимние дни солнце появлялось редко. Рано утром ледяной ветер с дождём налетал с такой силой, что в саду не выдерживали и ломались даже толстые ветки. Служанки в ватных стёганых куртках собирали и сметали обломки во дворе. Элизабет стояла у окна, наблюдая за ними. Бет робко заметила:
— Миледи, ветер сегодня слишком сильный. Может, не стоит ехать к Фиц-Аланам?
В комнате ярко пылал камин, Элизабет всё ещё грела руки о грелку, но даже сквозь стёкла чувствовался пронизывающий холод.
— Я должна поехать, — ответила Элизабет, бросив взгляд на небо. — Но сейчас действительно не время. Дождусь, когда ветер стихнет.
Бет покорно склонила голову: она знала, что хозяйка скажет именно это. Ведь сэра Ричарда Элизабет навещала в любую непогоду.
В тот миг, когда Элизабет размышляла об этом, в комнату вошла служанка с докладом:
— Миледи, к вам леди Гвен.
— Леди Гвен? — удивилась Бет.
Элизабет же, казалось, ничуть не поразилась. Она едва заметно улыбнулась:
— Раньше, чем я рассчитывала. Бет, распорядись насчёт чая и пригласи леди Гвен войти.
Леди Гвен появилась в сопровождении той самой служанки, что была с ней и в прошлый раз. В покоях стояло такое блаженное тепло, что обе, по-видимому, давно не ощущали подобного. Элизабет заметила, как служанка невольно шагнула к камину, жадно впитывая исходящий от него жар.
Элизабет вздохнула. В разгар зимы эти двое — госпожа и прислужница — были одеты лишь в тонкие платья. Трудно было поверить: в доме Уэссексов даже челядь ходила в тёплой одежде, а эти две женщины жили в нужде.
— На улице холодно, леди Гвен, выпейте горячего чаю, — сказала Элизабет, пододвигая чашку к гостье.
Леди Гвен взяла чашку и жадно отпила большой глоток. Только тогда она почувствовала, как тепло разливается по телу, и её бледное лицо слегка порозовело. Она подняла глаза:
— Мисс, я пришла сегодня, чтобы дать ответ на ваш вчерашний вопрос.
Элизабет улыбнулась:
— Вы можете рассказать всё, что считаете нужным. Торопиться некуда, и я не стану вас принуждать.
— У мисс доброе сердце, и вы, конечно, не станете меня принуждать, — сказала леди Гвен. — Однако, судя по всему, ваше противостояние с домом Монтегю скоро обострится. У меня с ними давняя непримиримая вражда, поэтому я, естественно, на вашей стороне. Сегодня я пришла предложить вам свою помощь. Я готова помочь вам.
— Помочь мне? — Элизабет улыбнулась. — Впрочем, помогать мне — значит помогать и себе, не так ли?
Леди Гвен некоторое время пристально смотрела на Элизабет, а затем вдруг улыбнулась — в этой улыбке проступило лукавство. Она произнесла:
— Мисс совсем не похожа на свою мать.
Под «матерью» она, разумеется, подразумевала леди Елену.
Элизабет спокойно ответила:
— Я мало общалась с матерью. О том, какой она была, я знаю лишь со слов других. Говорят, вы когда-то были с ней близки. Вам, должно быть, лучше известно.
— Леди Елена была добрым человеком, — тихо промолвила леди Гвен.
— Потому что моя мать могла терпеть существование вашей дочери, а леди Маргарет — нет, так ведь?
При этих словах в комнате повисла мёртвая тишина. Бет стояла позади Элизабет, боясь даже дышать.
Леди Гвен помедлила и сказала:
— Мисс слишком смелы. Неужели вы не боитесь, что граф услышит подобные речи?
— Вы слишком высоко цените слух и зрение моего отца, — равнодушно сказала Элизабет. — Если бы он действительно мог всё видеть и слышать, в этом доме не произошло бы столько происшествий.
— Мисс — проницательны. — Леди Гвен опустила голову и медленно сказала: — Падение Одри с садовых камней действительно не было случайностью.
— Я слушаю, говорите, — мягко произнесла Элизабет.
Леди Гвен прикрыла глаза, словно возвращаясь в прошлое:
— Когда Одри родилась, леди Елена ещё не родила вас. Она была так добра к моей девочке, что я благословляла судьбу за встречу с таким человеком. Мои желания были просты: чтобы Одри выросла, вышла замуж за порядочного человека и прожила обычную жизнь — только этого я и хотела.
— Но судьба распорядилась иначе: леди Елена покинула нас слишком рано. В дом вошла леди Маргарет. — Губы леди Гвен искривились в ироничной усмешке. — С виду она была нежна и щедра, к Одри относилась хорошо. Но материнское сердце чует ложь. То, как она глядела на Одри, — я не могла отделаться от тревоги.
— Я хотела, чтобы Одри держалась от неё подальше, но я не ожидала, что это так неожиданно случится.
— Одри сделали компаньонкой Сесилии, чтобы та играла с ней. В тот день…В тот день они играли в саду с Сесилией. Сесилии едва исполнилось два года, она была несмышлёным ребёнком. Одри нечаянно задела Сесилию. Леди Маргарет пришла в ярость и ударила её. Этот удар был так безжалостен, что отбросил Одри назад. Она ударилась затылком и умерла на месте.
Леди Маргарет была растеряна лишь мгновение, прежде чем приняла решение. Она лишь велела слугам отнести Одри к скале в саду и создать видимость, будто Одри по неосторожности упала и умерла.
— Они не задумались над тем, что Одри было всего четыре года. Как она могла забраться на такие высокие камни? — Хотя леди Гвен изо всех сил старалась говорить о прошлом спокойно, её тело всё равно не могло не дрожать. Она сжала пальцы, беспорядочно хватая воздух, как будто пытаясь схватить уже исчезнувшую дочь. — Моя Одри умерла от рук леди Маргарет.
— Откуда вы знаете? — спросила Элизабет.
— У моей служанки была сестра-близнец. В тот день именно она была там и случайно увидела, как леди Маргарет приказывает другим инсценировать падение. Она тут же воспользовалась моментом, когда никто не смотрел, и побежала обратно и рассказала мне.
— А что с той служанкой? — спросила Элизабет.
— Она мертва, — леди Гвен опустила голову. — Все, кто был в тот день во дворе, умерли. А её забили до смерти за то, что не смогла защитить молодую госпожу. Я не смогла её спасти.
— Вы знали об этом деле — почему не сказали отцу? — спросила Элизабет.
— Мисс, вы думаете, я не говорила графу? — Леди Гвен горько усмехнулась. — Но никто не поверил моим словам. Все говорили, что я сошла с ума от горя, что я клевещу и оговариваю леди Маргарет. Они даже хотели. Если бы старая графиня не вступилась за меня, боюсь, я бы погибла по дороге в какой-нибудь монастырь.
Элизабет молчала. Через некоторое время она сказала:
— Никто в поместье не поверил тому, что вы сказали?
— Как они могли поверить? — сказала леди Гвен. — Она молодая леди из знатной семьи, законная жена, нежная, великодушная и добродетельная. Никто не поверит, что она причинит вред незаконнорождённой девочке, которая вовсе не была ей помехой. Возможно... некоторые чувствовали в этом что-то странное, но в то время влияние семьи Невилов быстро росло. Кто станет ссориться с ними из-за того, кто уже мёртв?
Она говорила и плакала. Леди Гвен потребовалось время, чтобы совладать с собой. Наконец она заговорила — едва слышно:
— В этом доме только леди Елена поверила бы мне. Но она мертва. Должно быть, это мне расплата за всё.
— О чём вы? — Элизабет насторожилась.
— Мисс, я хранила этот секрет годами, — с горечью вымолвила леди Гвен. — Меня здесь все избегают, как прокажённую. Мне не с кем было поделиться. Но теперь появились вы, и я чувствую — вы должны знать. Тогда, когда умерла леди Елена... это тоже была не случайность.
Услышав это, Элизабет почувствовала, будто на неё вылили ушат ледяной воды. В и без того холодную погоду стало ещё холоднее. Её лицо застыло. Она только спросила:
— Леди Гвен, говорите яснее.
Леди Гвен, казалось, не заметила изменения в выражении лица Элизабет и продолжила:
— Когда леди Маргарет только вошла в дом, я наивно полагала, если буду тихой и послушной, она оставит нас в покое. Я всячески пыталась задобрить её — носила ей угощения, вышивку, что было в моих силах. И вот однажды я случайно услышала, как она разговаривает со своей старой няней. Они обсуждали врача, который лечил леди Елену — он вернулся в Лондон, и им нужно было заставить его замолчать.
— Что вы сказали? — Элизабет нахмурилась. — Разве смерть моей матери не произошла из-за того, что её тело было ослаблено после родов? Именно из-за этого дочь чувствовала себя виноватой. Если бы не её рождение, леди Елена не умерла бы так рано.
— Ослабшее тело можно постепенно вылечить заботой и уходом, — сказала леди Гвен. — Но здоровье леди Елены в течение полугода ухудшалось день ото дня. Тогда мы не придали этому значения, но в тот день я внезапно поняла, что что-то не так. После смерти леди Елены несколько её личных служанок покинули поместье по разным причинам — либо им пришлось вернуться домой, чтобы ухаживать за больными, либо они вышли замуж. Больше никаких вестей от них не было. Даже служанки, которых леди Елена оставила вам, — исчезли.
— Выходит, леди Маргарет подкупила и служанок, и врача, — медленно проговорила Элизабет, — чтобы они испортили лекарства матери и свели её в могилу. Но... зачем?
Элизабет недоуменно покачала головой:
— Но в этом не было необходимости. Отец заинтересовался леди Маргарет только после смерти моей матери. В то время она ещё не была замужем. Ей не было необходимости стремиться стать второй женой.
— Этого я тоже не понимаю. — Леди Гвен выглядела озадаченной. — Если предположить, что Маргарет давно питала чувства к графу и пошла на такое злодейство, чтобы заполучить его, — это не имеет смысла. Она и граф никогда раньше не встречались.
— Тогда я испугалась, — голос леди Гвен дрогнул. — Я знала, что если раскрою правду, меня убьют. Чем больше я знаю, тем быстрее умру — вот что я твердила себе. Мне казалось, что если я доживу до того дня, когда Одри вырастет, и буду притворяться слепой и немой, то мы обе будем в безопасности. Но я ошибалась... — она судорожно выдохнула. — Это небо покарало меня за трусость. Леди Елена была ко мне добра, как никто другой, а я предала её память — я не добилась правды. И теперь моя дочь мертва. Я заслужила это. Это моя расплата.
Элизабет смотрела на неё. Она понимала, что леди Гвен раздавлена горем, но мысль о том, что если бы она раскрыла хотя бы один из этих фактов тогда, финальной трагедии не случилось бы, не давала покоя.
— Мисс, я знаю, вы гневаетесь на меня. Я и не жду прощения. Но я уже наказана за свои грехи — а у леди Маргарет на руках две жизни, и она живёт припеваючи, как ни в чём не бывало. Я не могу с этим смириться. — Голос леди Гвен дрогнул. — Я терпела долгие годы. Я думала убить её и себя вместе с ней, но даже приблизиться к ней не могу. У меня нет денег, я не могу нанять убийц. Говоря прямо, даже если бы я захотела отравить её, мне не на что купить яд. К тому же я считаю, что такая смерть была бы для неё слишком лёгкой...
Элизабет посмотрела на неё и спросила:
— Чего вы добиваетесь, рассказав мне всё это?
— Мисс, я знаю, что вы сумели подать петицию королю и добиться своего. Если не ради Одри, то ради леди Елены — вашей матери. У вас наверняка есть способ расследовать её смерть, не так ли?
— А что насчёт вас? — спросила Элизабет. — Леди Гвен, что вы можете предложить?
— Я могу... отдать всё. — В глазах леди Гвен вспыхнул огонь мести. — Включая мою жизнь.
Она внезапно опустилась на колени перед Элизабет.
— Я умоляю мисс.
Элизабет смотрела на неё, и сама не зная почему, но в этот миг она вспомнила себя в доме Шеппертонов — запертую, беспомощную, неспособную даже дать отпор.
Она сказала:
— Леди Гвен, встаньте. Я согласна помочь вам — и не только ради вас. Но потому что леди Маргарет должна заплатить.
Она заплатит сполна.